Сближение-Тяжесть

В тишине база данных гудит точно целый рой за стенкой, но Дань Хэн привык еще между второй и третьей неделей на Экспрессе. Дело, наверное, в том, что прошло не так уж много времени, чтобы он привык к чужим рукам. Блэйд лежит сзади и спит беспокойно-поверхностным сном. Тонкие веки у него дрожат, руки, петлей обвитые вокруг Дань Хэна, дергаются, похожие на руки каменной статуи, по которой пускают ток - замеряют, наверное, что-то - эоны его знают. Дань Хэн знает, что камень - непроводник. Хоть тысячу экспериментов поставь, тот останется мертвым, недвижимым. В камне есть сила, камень - памятник Юйбэ в ущелье, продуваемый холодными морскими ветрами, и Блэйд тоже - по-мертвому силен. Он чаще дергается во сне. Дань Хэн делает в голове пометку - замерить физические свойства грунта Пенаконии, или Пир-Пойнта, или даже земли из горшков на «Герте» - мало ли, где какое открытие: гром или снег на голову. База данных не должна пустовать. Когда Блэйд дергается так, что скидывает с ноги краешек одеяла, Дань Хэн поворачивается к нему лицом. Человек напротив пахнет ржавым металлом, искореженным в битвах мечом или старостью бинта, с кровяной грязной коркой прилипшего к телу. Дыхание холодно. «Как у мертвеца», думает Дань Хэн, царапая губу. Еще одна пометка - проанализировать функции дыхательной системы у зараженных Марой на каком-либо флагмане Сяньчжоу (он не до конца уверен, что безумным не надо дышать, а эритроциты, похожие на наемных рабочих, не тащат за собой крапинки кислорода, но все равно...) Дань Фэн знал ответ. Дань Фэн знает ответ, баюкая где-то внутри песней Верховного старейшины; обратиться к прошлому - всегда легче, чем добыть самому. Он отказывается от этого. Он глотает информацию о галактиках, планетах, кораблях, станциях и пульсарах с голодом ребенка, что провел детство в отсыревшем Доме кандалов, а это тоже - не то чтобы неправда: таких как он немного. Мятежников, предателей. От этого отказаться не выходит. Блэйд рядом, он такой же. Дань Хэн жмурится. Кусает губу: сильно, колко, и трогает Блэйда холодными пальцами между виском и лбом. Кожа мокрая, от пота наверняка соленая, - как камни у моря. В зеленоватом свечении пола и экранов базы данных капельки блестят - серебро. Он пытается считать про себя. Потом бросает. И сон, и оголенная, вся в бугристых рубцах грудь Блэйда становятся ровнее, спокойно-стабильнее: сон почти что паралитика на больничной койке реанимации. Руки отпускать не хотят. Дань Хэн знал, лучше остальных знал, что «сближение с Охотниками за Стеллароном» голосом Химеко будет иметь свои последствия - одно из них он чувствует; крепкие ноги, бугорки шрамов, чересчур болезненный захват рук. Кафке было сложно отказать: тем более Химеко, которая любила ее голос наравне с крепкими пухлыми ляжками. Она, вроде как, правит бал на Экспрессе. Мнением Дань Хэна вежливо поинтересовались, но вряд ли взяли на вооружение. Теперь из комнаты Стеллы шум видеоигр не смолкает даже ночью. Блэйд однажды сказал, что не удивлен, что они поладили, имея в виду Серебряный Волк и их взаимовыгодную одержимость мобильными шутерами. Дань Хэн тогда закатил глаза до лопнувших капилляров. «Поладили» - не то слово. Они с Блэйдом тоже, вроде как, «поладили». Сначала Дань Хэну все казалось, что он подставляет вскрытое предплечье волку под пасть, а Кафка все смеялась - его известили потом. Страница «Шепот духа» в базе данных заполнена ровно наполовину, потому что эта странная женщина не захотела раскрывать все секреты производства, ограничившись колким и непонятным, как и она: - Подойди ближе, Дань Хэн, Блэйди не кусается. Ну, во всяком случае, пока я контролирую его. Ошейник - электрические нити, голоса в голове - «Шепот духа». Нескоро оказалось, что ошейник и «голоса» нужны Блэйду не сильнее, чем трупу - операция на сердце. Перед этим приходилось запираться в архиве на десятки часов, со временем выучивая последовательность цветов книг на полке и электронного писка-сигналов базы данных. Красный, зеленый, зеленый, синий, темно-красный, точно желудок или глаза человека. Первый писк - начало обновления, второй, как будто бы стыдливый, - «завершена обработка части I Базы данных». Им дали миссию в Пир-Пойнте, что своими небоскребами едва-едва не доставал до Экспресса. От слова «первопроходческая» пришлось отказаться. Дань Хэн спросил Химеко «почему?», когда очнулся на красном полу-бархатном диване в главном вагоне; под ребрами сильно гудело и чесалось, словно копошились трупные черви, вгрызаясь упругими тельцами в плоть. Блэйд сидел дальше всех. Окровавленный бинт валялся под мыском сапога: Дань Хэн не стал додумывать чей он, а вспомнил сам. О титаново-пластмассовом копье солдата КММ, пере копья во влажной красноте своего тела - тоже. Они влезли куда не стоило. С ним заговорила Кафка. Кто вообще знает, что на уме у этой женщины? - Мы боялись, что Блэйди убьет тебя, а он притащил тебя сюда, словно щенка, сбитого маши... - Кафка обернулась на Химеко, та посерьезнела, - Так уж и быть, молчу. Пир-Пойнт, напитавшийся дымом заводов КММ и синтетическими наркотиками, закончился быстро - достаточно, чтобы вырвать Стелларон из лап тамошних чиновников. То есть - достаточно, чтобы стена между ними дала скол, как кость или стекло. Блэйд убил бы его. Блэйд спас его. Блэйд пришел в архив, когда под ребрами уже заросло и не чесалось, а Дань Хэн заносил данные о рынках Пир-Пойнта и торговцах имплантами в кору мозга, содержавшими кусочек гениальности. Один имплант - и ты творишь не хуже белобожского Репини, второй - ты гениальный хакер, но все равно не дотягиваешь до одной небезызвестной Охотницы. Дань Хэн искал, но ни один имплант не гарантировал, что ты начнешь понимать, что между тобой и... Блэйд молчал, стоя над душой. Дань Хэн поискал глазами, куда предложить ему присесть, но не нашел и впервые посмотрел в чужие: темно-вишневые с острыми узорами и золотистым полукружием, как будто отражали солнечный свет. Вздохнув, он тогда начал первый: - Ты хочешь поговорить? - Да. - О чем? - и Дань Хэн развернул плечи. - Не знаю, - темные от камзола крепкие руки Блэйда сошлись на груди; он закрывался, догадался Дань Хэн, будто все еще ждал, что копье окажется у него в сердце, - О... тебе. И мне. Не издевайся и не заставляй меня это произносить. - Я не издеваюсь, Блэйд. Это ты пришел ко мне в архив. Дань Хэн дернул уголком губы. Где-то между межпозвоночным диском и плотной костью защекотало нехорошим, целым клубком ядовитых змей, но он не стал ни отказывать, ни отказываться. Он выскреб все воспоминания об этом разговоре из памяти, как не выскребал даже Дань Фэна и Лофу Сяньчжоу. Оставил руки Блэйда после - шершавые и грубые, с едва заметной мягкостью бинта, - губы: соленые, с кровавыми трещинками, что коснулись его губ в ответ на слова «я не могу гарантировать, что все будет хорошо, Блэйд. И ты не можешь». Тот не дослушал. Боялся, может. На лице у него играли переливы воды под полом. В свое время Инсин боялся немощности и дряхлых рук, что не поднимут даже карандаш, не то что молот кузнеца; еще - что он умрет, а Верховный старейшина забудет. Мол, не было никакого Инсина. Среди последователей и учеников у него были толпы долгоживущих людей и видьядхара, в разговорах с ними об «Инсин» могло попросту забыться. Все это - песчинки на огромном золотом горизонте песка. Такой обычно забивается в рот и глазницы черепам, зарытым у берега. Блэйд вжал его в себя, сомкнув пальцы на тонком предплечье. Дань Хэн зажмурился, но не от отвращения после поцелуя. Он почувствовал, как между бедер юркнуло колено Блэйда, а угол стола уколол поясницу. Почему-то напомнил: - Ты уверен? Дань Фэна уже нет. Блэйд отстранился, его глаза переливались жирным черным, словно нефть, влившаяся в радужку. Нахмурил брови. - Инсина тоже. Они целовались почти целомудренно, пока звериное не просыпалось в Блэйде: он кусался, а потом лизал окровавленные губы и лез языком между. Дань Хэн сжал его шею, запуская пальцы в волосы на затылке. С него сняли одежду. Он - с Блэйда. Ствол члена, заканчивавшийся бледно-розовой крупной головкой, лег в тонкопалую ладонь, Дань Хэн очертил ногтем венки с особым наслаждением - так, что Блэйд зарычал. Толкнулся бедрами вперед. Не спрашивая, разумеется, но он не остановил. Дань Хэн влез носом между шеей и мощным плечом, чувствуя, как сокращаются мышцы под прохладной кожей; от Блэйда все еще пахло чем-то терпким, как целебные травы видьядхара, и железистой кровью. Слабыми мыслями он почему-то надеялся, что сможет согреть это тело дыханием. Блэйд потом сказал - «у тебя получилось». «У нас», хотел дополнить Дань Хэн. Значит, получится и в этот раз? В темном полусонном настоящем, где база данных шумит не между поцелуями, а просто так, Дань Хэн трогает его лицо. Между делом, кончики оглаживают впадины скул, похожие на ямы в земле, натянутую линию губ и остро сведенные брови. - Блэйд, - зовет он. Ресницы вздрагивают. Зрачки под веками носятся туда-сюда, словно сошедшая с орбиты планета - хорошее сравнение, догадывается Дань Хэн, умное. Правда, пустоватое. - Блэйд. - уже настойчивее. Когда он впивается ногтями в бледную кожу, человек распахивает глаза. Он вскидывается вперед, пораженный мелкой болью, но потом застывает: вместе с ним - его занесенная над Дань Хэном рука. Дань Хэн протягивает свою к его. Разжимает кулак пальцами. - Ты дергался во сне. Прости, но я должен был тебя разбудить, - безапелляционно заявляет он, укладываясь обратно на ту небольшую полосу футона, что оставил для себя. Кончики пальцев немного скользят от чужого пота, а на лице Блэйда - розоватые отметины-лунки от его ногтей. Он подбирает под себя высунувшуюся из-под одеяла длинную ступню. Это почему-то забавит Дань Хэна. - Не стоило, - в конце концов бурчит Блэйд, расслабляясь на своей половине. Что стоило бы - пожать плечами, мол, как скажешь. Но Дань Хэн не жмет, да и вообще - не отвечает. «Не стоило» значит «брось в меня в тех воспоминаниях, в которых есть мы оба - и грех», но он не готов. Дань Хэн приоткрывает один глаз, чтобы увидеть, как Блэйд сложил руки по швам. Закрытый - или стесненный, что, в принципе, одно и то же. Это тоже почему-то забавит. Он не говорит. Вместо этого: - Можешь вернуть свои руки где они были. Я не против. - Мне не нужно твое разрешение, - беззлобным тычком огрызается Блэйд, прикрывая глаза. - Как скажешь. Дань Хэн слушает базу данных, словно та хоть сколько-нибудь разговорчива, и через десять минут, когда Блэйду покажется, что он уже уснул, он коснется чужого запястья, потом - локтевой косточки, плеча и талии. В конечном итоге: вновь обнимет его, спрятав нос за скругленным человеческим ухом. Несмотря на все изменения, он верит - только так будет правильно.