Küss Mich

***

Первые каникулы, после летних. Вечеринка и много-много алкоголя. На фоне играет бьющая по ушам электронная музыка. Тилль и сам уже не помнит, кто ему тогда предложил добиться расположения какого-то тихого парня со школы. Тогда Линдеманн даже не догадывался, к чему это приведет, поэтому легко согласился, выискивая свою цель по углам и креслам. Он точно знал, что Рихард будет на этой вечеринке. Ведь пригласили сюда всю школу, а не прийти на такое мероприятие – высшая степень неуважения к организатору. Круспе нашелся не сказать, что быстро. Обнаружился он лишь на улице, курящим. – Кто бы мог подумать, Рихи, и курит... – протянул пьяный Тилль и встал рядом со своей «целью». – Что-то конкретное? – отрезал Цвен, прожигая взглядом собеседника. – Да нет, – ответил Линдеманн и замолчал, – не стрельнешь? – Стрельну, – Рихард достал из кармана джинсов красно-белую пачку и протянул бывшему однокласснику, – зажигалка в ней. – Спасибо, – принял сигареты Тилль и закурил, – красивая ночь сегодня. – Да, – задумчиво согласился Шолле и затянулся, – красивая. – Не хочешь уединиться? – вопрос в лоб и Круспе моментально отворачивается, чувствуя, как краснеют щеки. – Ты пьяный, как свинья, Линдеманн, – отвечает он и тут же продолжает, – а ещё, если ты не заметил, мы уже одни. – Ну, на улице я ещё ни с кем... – тянет Тилль и смеётся. – Даже думать не смей об этом, – тон Рихарда вновь меняется на холодный и равнодушный. Он стряхивает пепел, но обжигается начавшим гореть фильтром и быстро выбрасывает бычок. – Не целовался, – заканчивает свою мысль парень и улыбается, глядя на одноклассника. Тот лишь вновь заливается краской и молчит. – Почему бы нам не выпить вместе? – спрашивает Линдеманн, а у самого уже на плечах сидят ангелочек и демон. – С чего вдруг такое внимание к моей персоне? – Нравишься ты мне. – Понятно. – Цвен нервозно выдыхает, – Тилль, ты пожалеешь обо всем, как только протрезвеешь. Иди нагни какую-нибудь шлюховатую бабу, и мы сделаем вид, что этого разговора не было. Или тёлочек уже не интересно ебать? – Даже если и так? – Я не дам тебе себя выебать. – Я и не прошу. – И тебя тем более не трахну. – Без вопросов. – Что ты тогда от меня хочешь вообще? Чего приебался-то? – Поцелуй меня, – говорит Линдеманн и окончательно разворачивается корпусом к Рихарду. – Ты чё, совсем ебанулся что ли? – отвечает он и глазами по пять копеек смотрит на одноклассника. – Мне часто говорят, что я ебнутый, – констатирует Тилль, а сам уже глазами раздевает собеседника. Голодный. – Делай что хочешь, – Шолле решает принять стратегию пофигизма, в надежде на то, что парень от него отстанет. – Учти, ты сам разрешил, – говорит Линдеманн и вплотную подходит к Круспе. Он укладывает руки на его талии, разворачивает лицом к себе. Долго-долго глазами сверлит чужие голубые глаза и тонкие губы, чувствуя сбитое дыхание собственной кожей. Тилль неторопливо принимается целовать Рихарда. Настолько аккуратно, насколько вообще может. Ощущает внутри приятное тепло внезапной волны нежности и желания ласкаться, как только понимает, что Цвен все же решился обнять его и ответить. Они не замечают прошедшего мимо Кристофа. Зато Шнайдер очень даже замечает их. Про себя он думает: «Да уж, быстро они. Не зря я Тилля напоил. Хорошо смотрятся вместе. Главное, чтобы этот кабан трезвым все вспомнил» – и улыбается, попивая колу. – Идиот, – шепчет Круспе прямо в губы Линдеманну. – Я и не спорю, – отвечает Тилль, – может, все же в дом? – Пошли уже.