Сердце из семи кусочков

– Джисон-а, – протянул имя старшего вошедший в комнату Сынмин, направляясь к чужой кровати. В кромешной темноте едва ли можно было разглядеть движения в конце спальни. Из под большого комка одеяла высунулась голова, на которой по виду произошел огромный взрыв и теперь запутанные волосы торчат в разные стороны. Заспанные глаза Джисона никак не хотели разлепляться, а сам парень хотел лишь дальше продолжать лежать в кровати, не имея сил даже встать. – Хан Джисон, мы прямо сейчас идём на домашнее свидание все вместе. И ты тоже в этом участвуешь! – довольно проинформировал Ким и сел на край кровати рядом с одеяльной гусеничкой. Хан неопределенно мычит и сильнее закутывается в "защитную оболочку". С одной стороны: ему так безумно хочется провести время с любимыми людьми. А с другой: его сил не хватит даже руку вверх протянуть, не говоря уже о том, что бы куда-то идти. За эти несколько дней он очень соскучился по всем парням, живущих в этом доме, ведь почти всё это время из своей комнаты Джисон не выходил. Силы совсем покинули его тело, а у кровати как будто появились наручники, которые приковали на долгое время, не желая отпускать. Его любимые люди, конечно, с пониманием относятся к состоянию своего парня и помогают даже с простыми вещами. Для них это невероятно больно видеть, что переживает Хан каждый день, и как только могут оказывают ему помощь. Каждый день кто-то из них заставляет Джисона хоть чуть-чуть наполнить свой желудок едой, напоминают о приеме нужных таблеток, стараются высвободить его из цепких лап одеяла, которое стало для них главным противником наравне с кроватью. Даже пытались выпросить у JYP рест для Джисона по состоянию здоровья, но тот лишь помотал головой и сказал, что они все должны трудиться, а не бездельничать, оправдывая это проблемами "ментального здоровья". Чан очень долго пытался выбить хотя бы дня три свободных, и у него это получится, но, конечно, с условием того, что после этих дней Хан сразу же вернётся к прежнему режиму. И как он это себе представляет? До этого Джисон каждый день пытался пережить и не свалиться от усталости посреди тренировки, фотосессий и многих интервью. Усталость и отсутствие аппетита вели его под руки долгое время, возможно, месяца два. Повреждения от самого себя тоже стали красным сигналом, и спустя несколько таких случаев "не переживайте я просто где-то ударился/содрал кожу" парни решили взяться за эту проблему, пока это не вылилось во что-то более ужасное. Было очень трудно заставить этого упрямого пойти к психотерапевту на прием, а так же найти место в его расписании на это посещение, но в итоге всё было решено. Диагноз был выставлен, а таблетки прописаны. Мемберы предполагали такой исход, поэтому некоторые сложности этого периода могли предположить. И говорят они очень много. На разные темы. И на отвлеченные и на беспокоющие Хана. И Джи действительно доверяет им сейчас. Хоть и чувство вины ест его изнутри каждую секунду таких разговоров, шепча слова о том, какой парень ужасный и заставляет других обращать на себя чрезмерное внимание. Чувство вины впринципе всегда душит его в своих ядовитых объятиях. Даже сейчас ему стыдно за то, что он не может поднять свою ленивую задницу и пойти к людям, которые делают всё ради него, а тот не может даже дать что-то взамен. От этих мыслей виски начинают болеть, а сердце сжимает болью. – Сынмин, пожалуйста, можно без меня, – тихо просит Джисон, боясь посмотреть в глаза младшему. – Нет, нет, нет. Ты проведешь с нами время, и никаких возражений, – серьезно сказал Ким, но увидев поникший взгляд старшего, уже мягко продолжил. – Почему ты не хочешь? Тебя что-то беспокоит по этому поводу? – младший аккуратно сжал джисонову ладонь, поглаживая ее большим пальцем. Старший сжал чужие пальцы в ответ, немного расслаблясь от нежных прикосновений к его коже. Сынмин вообще не очень тактильный, но всегда позволяет проявлять себя в таком плане с Джисоном и Чонином. Никто не знает почему именно эти двое расположились в его зоне прикосновений, но ничего против не имеют, потому что объятия хоть и не часто, тоже достаются остальным. – Я просто.. – он думает как сформировать свою мысль, а Ким просто терпеливо ждёт, – просто вы так много возитесь со мной, а я даже ничего хорошего вам сделать не могу. Даже сейчас веду себя как эгоист и хочу пролежать в кровати, вместо того, что бы провести время с вами. Я понимаю, что вы наверное разочарованы во мне, и я очень не хочу в глазах видеть это разочарование, – Хан вываливает всё, что было в его мыслях, попутно надеясь, что Сынмин прямо сейчас не отпустит его руки и не уйдет подальше от него, от такого эгоиста. Но младший крепче стискивает чужую ладонь и совсем на мгновение хмурит свои брови. – Джисон-а, с чего ты взял, что мы разочарованы в тебе? Это совсем не так. Мы все взрослые люди и понимаем, что твоё психическое здоровье не в порядке. И это нормально, что ты чувствуешь себя так. Это вовсе не эгоистично, – объясняет Мин будто ребенку, затем мягко проводит Хану по щеке. – Давай ты сейчас прислушаешься к себе, хорошо? Хочешь ли ты быть с нами сейчас? Джисону даже думать не приходится. Он знает ответ. Конечно, хочет. Очень хочет. Но очень боится. – Хочу, – почти сразу отвечает Джи и впервые за этот день на его лице появляется едва заметная улыбка. Но так же и понимает, что преодолеть себя и подняться на ноги будет немного затруднительно. – Хорошо, – маленький чмок прилетает Джисону в лоб. – Давай попробуем встать, ладно? – больше как утверждает парень, и обвивает ханово тело, как бы прося приподняться. Старший слушается и собирая все свои жизненные силы, приподнимается на кровати. Затем очень медленно скользит по простыне ногами, стараясь опустить их на пол. Сынмин шепчет похвалу, мягко придерживая парня за талию. Встав первым, Ким не отрывая руку, подаёт другую, чтобы Хан мог опереться на неё. И он опирается. И встаёт. Его сразу захватывают в объятия, поглаживая, если это можно так назвать, волосы. – Ты такой молодец, знаешь же? Мой умница, ты прекрасно справился. Теперь пойдем в ванную, да? Я помогу расчесать это гнездо у тебя на голове, – радостно лепечет Сынмин и ведёт Хана за руку к выходу из комнаты. Как только порог темной комнаты был преодолен, в поле зрения появился взбудораженный Хван, который сразу же пошел в сторону ванной за двумя парнями. Талию Джисона обвили теплые руки старшего, а на плечо приземлилась его же голова. – Я так соскучился по вам двоим, – проканючил Хёнджин, тыча глазами в шею младшего, непонятно для чего. – Как жаль, что это невзаимно, – язвит Ким, ища среди ящиков под раковиной нужную вещь, которая справилась бы с кошмаром на джисоновой голове. – Ким Сынмин, ты прямо сейчас разбил мне сердце! Ты слышал как оно лопнуло только что? Как ты мог? Я же любил тебя больше своей жизни, а ты так жестоко поступил со м.. – драматично начинает Хван, но его нагло и немного раздраженно перебивают. – Замолчи и найди мне ту синюю расчёску, Хван Хёнджин! В какую задницу её запихнули, что я не могу увидеть эту штуку ни в одном ящике? – недовольно вскрикивает Сынмин, под тихое хихиканье Джисона над этими двумя. Как же он скучал по этому. – Ну уж точно не в мою! Ты у нас спец по запихиванию в зад.. – минова рука закрывает пухлые губы говорящего, не давая договорить. – Какие вы громкие, – в дверях появился заинтересованый шумом Минхо, изучая всех пресутствующих своим внимательным взглядом. – Моя милая белка уже встала? – с улыбкой спрашивает старший и идёт по направлению к толпе своих младших. Пальцы мягко ерошат и без того спутанные волосы Джисона, а другая рука за секунду несильно стукает двоих ругающихся мемберов. Те недовольно гудят, но сразу замолкают после ещё одного шлепка, но уже по их пятым точкам. Хан ластится под нежные прикосновения старшего, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Минхо на это тихо хихикает и прикасается своими губами к тёплому лбу младшего. Тот сильнее прижимается к телу своего хёна, обвивая его своими руками, как коала. Хо не прям что бы очень тактильный человек, но семерым людям в этом мире он готов полностью отдать своё тело на бесконечные обнимания, поцелуи и прочие прикосновения. Особенно Хан Джисону. Они с самого начала были ближе друг к другу, чем к остальным и с годами эта тяга никак не ослабилась, а только наоборот – стала ещё сильнее. Несомненно, они любили своих мемберов, но бо́льшую привязанность Джисон испытывал именно к Минхо, ну и может быть к Хёнджину, но про последнего он никогда вслух не произнесёт, уж слишком это смущающе! – Хёнджин, Сынмин, можете, пожалуйста, оставить нас наедине? – спросил Ли, с просьбой глядя на названных. – Конечно, хён. Мы будем в общей комнате, – сразу согласились младшие и незамедлительно покинули ванную комнату. Тишина наполнила это помещение, после ухода взбудораженных своей мини-перепалкой ребят. Наконец Минхо может поговорить с Ханом только вдвоём. Не то что бы Джисону было некомфортно рассказывать о чем-то другим, просто, со старшим чувствуешь себя более безопасно, а все внутри пропитанно полным доверием к нему. Когда Чан оставался с ним наедине, младший почти всегда старался не выдавать информацию, которая могла бы сильно обеспокоить лидера, ведь знал, что это чрезмерное беспокойство выльется на него, а за тем и чувство вины за подаренные негативные эмоции другому человеку. С Минхо не так. Какая бы тема не была поднята, старший всегда оценивает всё здраво. Не преуменьшает, не преувеличевает. Понимает, что если начнет нервничать, то это же подхватит и психика Хана, а это будет совсем нехорошо. Поэтому с Ли намного проще. – Милый, как ты себя чувствуешь? – интересуется, мягко поглаживая бока младшего. А у Джисона в голове это «милый». Джи знает, что старший в курсе про любовь младшего к ласковым прозвищам, адресованных к нему. И Хо этим нагло пользуется. Хитрый кот. Нашел лазейку к его сердцу с самого первого дня. – Немного лучше чем вчера, – отвечает Хан, ожидая следующего вопроса, но его не следует. Минхо даёт ему немного времени, чтобы подумать и сказать уже подробнее. – Вчера с самого утра так сильно голова болела и совсем не было аппетита. А сегодня боли нет, но аппетит тоже не появился, когда Чанбин-хён пытался накормить меня сегодня, мне стало очень плохо и сильно затошнило, – немного стыдясь рассказывает младший, и смотрит на хёна, думая, что увидит там разочарование и неприязнь, но вместо этого получает понимающий взгляд и море доброты в глазах. – А ещё мы с Феликсом смотрели ту дораму, которую советовал Сынмин. И я клянусь, мои щеки во время этого чуть не были съедены! Он кусал их каждые две минуты! – возмущённо вскрикивает Джи, и дует в знак обиды свои щеки. С губ старшего срывается тихий смешок. – Извини, но тут я на стороне Ликса, – с улыбкой говорит старший, отклоняясь от руки, которая хотела ткнуть его в бок. – И ручками своими не надо махать. Ну а если серьезно, Джисон, нужно кушать в день столько, сколько ты сейчас за три-четыре дня. Я понимаю, что сложно, но твой желудок нуждается в большем количестве еды, чем сейчас. Давай будем вместе решать эту проблему, хорошо? Как насчёт того, чтобы хотя бы неделю придерживаться одного полноценного приема пищи в день и два небольших перекуса? Милый, понимаю, что тебе первое время будет сложно, но вместе же мы справимся, да? – Ли поглаживает Джисона по голове и чувствует кивок с его стороны. – Только пусть это будет что-то не слишком калорийное, а то я сомневаюсь, что смогу запихнуть это в свой желудок, – выставляет свои предположения Хан. – Как скажешь, Сон-и, – соглашается с ним старший. – Я так понимаю, что тебя и твои волосы хотели привести в порядок? – в ответ доносится «угу». – Хорошо, давай начнем с лица. Умывайся и чисти зубы, а я пока найду чем можно расчесать это безумие, – даёт указания Минхо и выходит из комнаты на поиски. Джисон включает кран, регулируя комфортную для него температуру воды, и приступает к водным процедурам. Теплые струи воды попадали на руки парня, которые сразу прислонялись к лицу, умывая щеки, лоб и глаза. Джисону, как и, наверное, многим людям очень не нравилось ощущать мокрость на лице, поэтому вскоре эта недо-пытка была остановлена, а полотенце помогло убрать лишнюю влагу. Затем нужно было почистить зубы. Вроде легко, а Хан смотрит на зубную щётку как на заклятого врага. Но ничего не поделать, нужно побыстрее закончить с этим. Скоро придет Минхо и будет выводить его голову из критического состояния. А где же все остальные? Сынмин скорее всего уже убил очень наглого хорька – Хван Хёнджина. Минхо ушел искать потерянную расчёску. Феликс вместе с Чаном делали что-то в комнате старшего, судя по голосам из нее. А что делают Чанбин и Чонин? Джисон вообще их сегодня видел? Чанбина только один раз, когда тот принес ему поесть. А Чонин? Почему они сегодня ни разу не встретились друг с другом? Очень хочется обнять своего макне и получить от него такие же теплые объятия в ответ. Его мысли прерывает внезапно открывшаяся дверь, из которой с победным лицом вышел Лино. – Хан Джисон, твои волосы обречены на спасение! Ну или не обречены.. Не знаю я, как правильно сказать это, но в общем расчешу я твои запутыши, – с гордостью говорит Минхо и держит в руках «спасение века» как назвал бы сейчас Хёнджин, если бы был здесь. В течение примерно пяти минут волосы младшего приходят в своё привычное состояние. Ли предложил Хану помыть голову, но Хан отказался, ведь сил уже как будто не осталось. Но пообещал постараться сделать это через день или два, и Хо, конечно, сказал, что обязательно поможет. – Спасибо, хён! – благодарит младший, крутясь перед зеркалом, любуясь проделанной хёном работой, и затем целует в щеку своего спасителя. Ещё немного попрыгав перед своим отражением, Хани берет за руку старшего и ведёт за собой, ищя других мемберов. И он находит. – Чонин-а, – окликает макне Джи, а названный, услышав знакомый голос, оборачивается и идёт навстречу парням. – Джисон-а, – зовёт его в ответ младший и обвивает чужое тело своими холодными, по мнению Джисона, руками, и кладет подбородок на плечо старшего. Они стоят так на протяжении минуты, под скучающий одинокий взгляд Минхо. Ли спасли появившиеся где-то рядом голоса Феликса и Чана, которые крикнули им что-то про поход в магазин. – Так, а ну-ка отлипли друг от друга, – разъединяя парней, сказал старший, потеряв терпение ждать, когда же это закончится. – Хён сказал нам пойти в супермаркет и купить что-нибудь для нашего вечера. Вы идете со мной и ещё Хёнджин. Поэтому идите одевайтесь. Хо ушел в сторону своей комнаты, оставив двоих младших стоять и переваривать только что сказанную информацию. Мыслительный процесс длился недолго и по его истечению Ян и Хан направились в комнату последнего, чтобы наконец переодеться, а не стоять посреди коридора как статуи. *** – Хёён, так холодно! – канючит Хёнджин, по истечении трёх минут после выхода на улицу. – Почему на эту пытку ты отправил меня, а не Сынмина? – притворно-жалобно пищит младший, идя на всякий случай рядом с Чонином, тот если что защитит его, наверное. – Одеваться надо было теплее! Теперь ходи мучайся. Если ты превратишься в ледышку, я тебя домой не потащу, – шутливо-раздраженно отвечает Хо, но сразу смягчается, когда видит хитрые обиженные глаза Хвана. – И не нужно на меня так смотреть, Хван Хёнджин! – Вы можете хотя бы на улице перестать спорить? – устало вздыхает Ян, будто он здесь самый старший и больше всех замученный. Хотя про последнее так и есть. *** Через сорок минут парни вернулись обратно с двумя пакетами разных сладостей. По дороге назад Минхо думал, что у него отвалятся руки всё это нести, младшие предлагали помочь, но упрямый хён сказал, что такие тяжести им лучше не поднимать. И сейчас стоя на пороге их дома он наконец может с облегчением вздохнуть. За то время пока одна половина мемберов закупалась вкусняшками, другая половина готовила их огромную общую комнату. На большой твердый диван было закинуто много пушистых пледов и подушек, так же как и на пол. Какая-то случайная дорама была уже готова к просмотру, а несколько видов пиццы, которые они недавно заказали должна прибыть с минуты на минуту. «Уставшие» парни ушли переодеваться с уличной одежды в комфортную домашнюю. Феликс же с интересом рассматривает то, что купили трое старших и макне, хихикая над некоторыми покупками. – Хёнджин-а, ты все мармеладки из магазина унес? Их больше чем всего остального вместе взятого, – кричит Ли из кухни, мысленно умиляясь любви старшего к этим сладостям. – Феликс, я уверен, что так и случилось бы если бы не я! – в ответ с напускным возмущением отвечает старший Ли, заставляя Хвана закатить глаза. – Ничего вы не понимаете, – обижено кричит Джин, и демонстративно фыркнув, плюхается на одну из подушек, которую Чан-хён кинул на пол со всеми остальными. За десять минут все закончили с "приготовлениями" и наконец собрались в общей комнате, приземляясь на места рядом с друг другом. Телевизор начинает переключать картинки какой-то случайной дорамы на которую даже никто внимание не обращает. Все увлечены различными разговорами на все темы подряд. Они так давно не собирались вместе, просто чтобы посидеть в компании друг друга и пообщаться, пообниматься, подурачиться. Они так скучали по голосам друг друга, по общему смеху, по мягким прикосновениям, по вредной еде, за которую они в шутку дрались. Все просто скучали по друг другу. Особенно Джисон. Хан очень переживает, что уделяет, точнее не уделяет внимание своим любимым людям, которые на всё идут ради него. Ему так безумно стыдно за это. Он ничего взамен не даёт на их заботу. А они даже не просят. И Джисон всеми фибрами души надеется, что они действительно не обижаются на него. Он очень пытается верить их словам. И у него обязательно получится это сделать. *** На часах уже давно перевалило за час ночи. Телевизор уже давно ничего не показывал, скучающе стоя с выключенным экраном. Почти вся еда, что была приготовлена, уже переваривалась в желудках парней. Многие уже находились в состоянии полу сна, а некоторые, особенно Джисон, уже мирно посапывали на одном из свободных плеч. Чан мягко погладил немного пушащиеся волосы, другой рукой бережно поглаживая по предплечью Хана. Все с умилениеи наблюдали, как их милая белка причмокивает во сне губами и, не осознавая, тычется носом ближе к шее лидера. Феликс, не выдержав такой волны очарования от Джи, подходит и оставляет несколько поцелуев на его мягких щеках. Желание укусить пухлую кожу поднимается всё выше, но будить это очаровательное сокровище совсем не хочется. Поэтому чмокнув последний раз любимую щёчку, сел обратно к Минхо. Крис подхватил тело младшего на руки и очень аккуратно, чтобы не разбудить, хотел понести его в комнату, но остальные просят подождать. Бан сначала не понимает в чем дело, спрашивая у парней одними глазами чего они хотят. Шестеро парней подходят к спящему в руках старшего Джисону и по очереди касаются губами разных участков его лица. Минхо целует пухленькие губки несколько раз, и Чанбин делает тоже самое, но только где-то на носу. Хёнджин губами приземляется в уже поцелованные Феликсом, щёки, и добавляет ещё один чмок в уголок губ. Сынмин проводит большим пальцем по щеке и чмокает в две прекрасные родинки – шоколадные крошки. Чонин носом трётся о вкусно, по-родному пахнущую кожу и едва касается чужих губ. У лидера от этих уютных парней сердце любовью трепыхает и он так же оставляет на их макушках маленькие чмоки. Следуя плану, Крис понес Хана в комнату, следя за тем, чтобы тот не проснулся. И у него получается донести парня в целости и во сне. Старший кладет Джисона на голубые простыни и заботливо накрывает одеялом. Бан ставит на прикроватный столик стакан воды на всякий случай и прикрывает окно, чтобы младший ни в коем случае не заболел. Он садится на пол рядом с кроватью и с полными любовью глазами смотрит на него, давая себе немного времени насладиться красивыми чертами лица. – Спокойной ночи, мой милый Хани, – последнее что произносит Чан, целует младшего в закрытое веко и незаметно выходит из темной комнаты. В сердцах всех жителей этого гнёздышка, течет сладкое чувство любви. И оно одинаково распределенно по всем. Без исключения. И если кому-то из них нужна поддержка и забота, они безгранично будут делиться этим, делая всё возможное, не требуя взамен чего-то.