puts his lips on my neck (makes me wanna give him my body)

Никто особо не удивился тому факту, что Мегуми стал первым из их группы, кто сдал на права, как только они перешли на третий курс. Молодой маг был первым, кто проявил инициативу записаться на онлайн курсы по вождению, никого не трогая, но Годжо Сатору был у него на быстром наборе, поэтому он посчитал нужным повлиять на обучение Фушигуро. Юджи с благоговением смотрел через его плечо за тем, как Мегуми посещал онлайн-занятия, смотрел видео и пролистывал целые презентации со значениями дорожных знаков и разных линий разметки на асфальте. На самом деле Юджи даже и не думал о том, чтобы научиться водить, пока он не увидел полностью погруженного в процесс обучения Мегуми. Итадори привык добираться в любые места пешком, на велосипеде или общественном транспорте, но Мегуми был слишком независим и замкнут для всего этого. А у Нобары никогда не было ни подходящего случая, ни мотивации, чтобы задуматься о получении прав. — Я просто хочу иметь возможность сам поехать куда и когда мне надо, — объяснил он Юджи однажды, — Мне не нравится искать кого-то, кто сможет подкинуть меня и тем более я не фанат езды на велосипеде, поэтому мне гораздо проще самому научиться водить и получить права. Мегуми пришлось дождаться своего восемнадцатилетия, чтобы начать обучение, хотя он искренне жаждал получить эту независимость с того момента, как ему исполнилось пятнадцать. В конце концов, водительские права были в его руках и он получил свободу владеть машиной. Машиной Годжо. Для Сатору было настоящим наслаждением услышать, что его драгоценный сын (— Я не твой чёртов ребенок!) наконец-то был готов расправить крылья и впервые вылететь из гнезда. — Мегуми-кун, это так здорово! — ворковал он, раздражающе размахивая руками перед самым лицом юноши так же, как он делал, когда Фушигуро был ребенком, — Ты научился быть независимым! Вождение — первый шаг к осознанию самого себя, ты знаешь? И потому что я твой любимый и самый щедрый Годжо-сенсей, ты получишь машину, которая уже много лет пылится в моём гараже! Мегуми, мягко говоря, был шокирован, ведь он уже был готов начать работать в магазинчике, располагавшемся на территории колледжа, чтобы накопить денег на свою первую машину. — Разве тебе она не нужна? — недоверчиво спрашивает Мегуми, сомневаясь на счет доброты Годжо. — А разве ты забыл, что я могу телепортироваться куда пожелаю в любое время? — его учитель положил руки на бедра, сделав вид, что обиделся, — Я водил машину до тех пор, пока не смог освоить свою технику. Мегуми закатил глаза и благодарно принял подарок, процедив «спасибо», всё же немного сопротивляясь, когда Годжо бескомпромиссно сжал его в объятиях. Сатору раскачивался с ним из стороны в сторону и вперед-назад, радуясь тому, как он вырос и неся откровенную чушь про то, что он расцвел в прекрасного юношу. Это было неделю назад. Потребовалась минута, чтобы отладить всё в машине и провести парочку замен и последующих тестов, но в конце концов маленький спорт-кар (потому что Годжо всегда надо было быть раздражающе вызывающим) был готов к использованию. Сатору научил его, как пользоваться механической коробкой передач, потому что машина не была автоматической, но Фушигуро быстро сообразил, что к чему, и обучился. Сейчас, поскольку Мегуми был единственным, у кого были права, он был назначен постоянным водителем на любые ситуации. Кугисаки захотелось пройтись по магазинам? Мегуми за рулем, садитесь в машину. Юджи проголодался и в холодильнике не было ничего съестного? Он видел ларёк с блинами неподалёку. Ах! Но он так устал, чтобы идти пешком. Мегуми за рулем, садитесь в машину. Мегуми не возражает: они подростки, которые просто хотят урвать каплю веселья, и как только появляется малейший повод сбежать, они пользуются им, развлекаясь на полную катушку. Не смотря на все усилия Мегуми казаться холодной колючкой, он всё ещё имел горячее сердце и вовсе не возражал подвозить своих друзей куда-либо. Но всё же он обозначил свои границы, когда Маки попросила разрешения одолжить его машину, чтобы свозить Нобару на необычное свидание. Он ответил отказом. Фушигуро хотел присутствовать в своей машине в тот момент, когда её использовали. Он был благодарен, что друзья быстро согласились на его условия. Что казалось ему странным, так это то, как часто Юджи просил его подвезти себя куда-либо. Насколько он знал, Юджи буквально вырос рука об руку с общественным транспортом. Он полагал, Итадори привык к нему и предпочитал проехаться самостоятельно, а не просить кого-то подкинуть себя. Юджи был тем человеком, который постоянно выбирал пешие прогулки; если же он не гулял, то бегал, а если не бегал, то стоял в вагоне метро. Фушигуро не знал его слишком долго, но Юджи всегда казался ему самодостаточным. Он не был тем, кто чувствует себя неловко, прося о помощи, но даже так это было на него не похоже. Удивление Мегуми, когда Итадори начал просить отвезти себя куда-либо по самым случайным причинам, оставалось только представить. Однажды, Юджи попросил отвезти себя в другой торговый центр (не тот, который они посещали обычно), потому что он «хотел увидеть другие магазины и то, что они могут ему предложить». Мегуми казалось, что Итадори никогда не был настолько привередлив. Он всегда находил что-то, что могло его развлечь. Но он решил, что ему не стоит загружать себя таким странным поведением друга. Вполне возможно, в последнее время Юджи стал слишком беспокойным и таким образом он наслаждался вкусом свободы вместе со своим лучшим другом. Ничего особенного. Мегуми не возражает. — Святые угодники, Юджи в шаге от того, чтобы сойти с ума. Мегуми научился водить. Это было так очевидно. Сначала, конечно, Юджи восторгался достижением своего друга. — Это так круто! — поздравил он Мегуми, когда последний получил водительские права по почте, — Теперь ты можешь поехать куда захочешь! Мегуми тут же усмехнулся и возразил, что даже при наличии прав, он не должен быть небрежным в вопросе расхода топлива. Нобара закатила глаза и начала дразнить его за то, что он такой прилежный мальчик, заявив, что если бы она получила права, то никто больше бы не увидел её, потому что она бы укатила в сторону горизонта вместе с Маки. Плевать на топливо, она готова была сбежать, чтобы подарить своей девушке всё лучшее время в своей жизни. Если быть честным, Юджи даже и не задумывался о получении лицензии. Вождение было чем-то крутым, конечно, но ему нравилось гулять. Это давало ему прекрасную возможность сделать глоток свежего воздуха, насладиться миром, окружающим его, выбрать какой-нибудь живописный маршрут и понюхать цветы. Он любил это. Ему нравилось махать сидящей у магазина женщине, которая всегда вязала крючком в том месте, где он всегда проходил за продуктами. Ему нравилось подбегать к бездомным собакам, отдавать им то, что не смог доесть сам, гладить их и говорить им быть осторожней, пока они не убегали к другим животным. Ему нравилось натыкаться на маленьких детей, играющих на улице, которые указывали на его волосы и говорили: «Ты выглядишь как клубника!» Юджи обожал это. Он наслаждался этим в достаточной мере, чтобы не задумываться о том, чтобы получить права до тех пор, пока ему не исполнилось восемнадцать. Но потом Мегуми взял его покататься, и господи боже блять. Он никогда не думал, что может быть более возбужденным в своей жизни. Не было ни единой причины, по которой Мегуми выглядел так хорошо, пока был занят вождением. Юджи ругался, хотел рвать себе волосы от отчаяния; у него не было ни единой идеи, почему это так понравилось ему, всё что он осознавал — этого было мало. Возможно, это было из-за того, что Мегуми ездил на механике и ему приходилось рулить только одной рукой? Возможно, непринужденность и спокойствие Мегуми за рулём возбуждало его больше, чем он мог предположить? Возможно это было потому что ноги Мегуми — боги, его ноги — были такими длинными, что кресло пришлось отодвигать максимально далеко и не смотря на это он рулил абсолютно спокойно? Возможно, это было потому что между рулём и Мегуми было такое большое расстояние, что Юджи (он клянётся), мог бы полностью поместиться на его коленях. Возможно, это было потому что иногда Мегуми вёл одним ебаным пальцем? Возможно, это было потому что, когда они включали музыку, Фушигуро отстукивал ритм по рычагу переключения передач? Возможно, это было потому что Юджи жаждал почувствовать эти руки на своих бёдрах, подтягивая их выше и выше когда они приблизятся к общежитию? Возможно, это было потому что Юджи отчаянно хотел узнать, как далеко можно отодвинуть сиденья? Как много места есть на задних сиденьях? Он не мог не задаваться этим вопросом; его сознание хотело знать это, так греховно. Юджи определенно надо было окатить святой водой. Вид его лучшего друга за рулем мучил его каждую ночь неделями. Он больше не мог смотреть на Мегуми как раньше, потому что он слишком много раз кончил с мыслями о том, как эти тонкие пальцы ложатся на его задницу, потирая все нужные места и не собираясь останавливаться. Его щёки горели и краснота не сходила с них в его мыслях. — Всё хорошо? — голос выдёргивает его из фантазий. Стоявший на кухне Юджи вздрагивает. Он успел налить себе стакан воды, до того, как его горло решило пересохнуть от непрекращающихся продолжительное время возбуждающих мыслей. Он резко обернулся, увидел Мегуми — помяни чёрта — и немедленно выпрямился по стойке смирно. — Э, да! — он надеялся, что его голос не прозвучал ненормально высоко и слишком нервно, — Я в порядке! — Хорошо?.. — немного заторможенно говорит Мегуми, глядя на своего друга так, будто он внезапно отрастил вторую голову, — Значит, ты готов ехать? Юджи хмурится. — Эм… Куда ехать? Лицо Мегуми вытягивается в удивлении. — Тупица. Ты сказал, что голоден и хочешь поесть. Так мы едем или нет? — Ах! — выражение лица Юджи проясняется, когда он вспоминает, — Да, да, конечно, извини, я готов! Нет. Он абсолютно точно не готов. — Они выбрали неудачное время, чтобы выехать — в этот час пробки были просто отвратительные. В тот момент, когда они вышли из класса, солнце начало опускаться за горизонт и люди выезжали на дороги, чтобы отправиться домой после долгого рабочего дня. Маленькие дороги попросту были перегружены от количества машин; велосипедов, пешеходов и мотоциклов, которым, казалось, не было числа. Юджи хватает такта почувствовать себя виноватым. — Прости, — извиняется он, перебивая музыку, — Я совсем забыл, что в это время на дорогах жуткие пробки. Мегуми на мгновение оторвал взгляд от дороги, чтобы взглянуть на него, внезапно озадаченный. В одно быстрое движение он сбавляет громкость музыки костяшками указательного и среднего пальцев. Это движение заставило вены на его руках немного вздуться и Юджи осознает, что его сознание не даёт ему иного выбора, кроме как пристально смотреть на них. Пока он убавляет громкость, оттенки зеленого и голубого переливаются в такт движению его руки. Юджи пялится, и пялится, и пялится. Линии вен тянутся вдоль его по-глупому загорелого предплечья и затем исчезают под рукавом его футболки, который он закатал до локтя. Футболки, вспоминает он, которую Юджи дарил ему на его восемнадцатилетие. В мозгу Юджи происходит короткое замыкание. Его горло, чёрт возьми, снова пересохло. Что за хуйня? Кто вообще убавляет громкость музыки именно так? — Извини, что ты сказал? — Эм, — Юджи прочищает горло, — Я просто… Я забыл, что в это время на дорогах пробки. Прости за это. — О, — Мегуми беспечно пожимает плечами, — Всё хорошо, я не возражаю. Хорошо, круто. Здорово знать. Здорово знать. Это превосходно. Юджи будет несколько часов в этих пробках со своим лучшим другом. Его лучшим другом, который по какой-то неизведанной причине невероятно привлекательный. Кто-нибудь может его хоть в чем-то обвинить? За эти годы что-то определенно изменилось в Мегуми. Юджи помнит, когда он был неуклюжим и зажатым, в тоже время пытаясь вести себя невозмутимо и круто. Но сейчас Мегуми стал действительно невозмутимым. Он вошел во взрослую жизнь, как полностью реализованный сильный маг и он даже по росту догнал Годжо-сенсея! У Юджи не было ни малейшего шанса! Теперь Мегуми окружала атмосфера уверенности. Это виднелось в его позе, ширине плеч, изгибе челюсти, раскосе глаз. Абсолютно каждый видел это. Или возможно — возможно только Юджи заметил это. Во всяком случае, он был единственный, кто наблюдал за Мегуми так часто. Концентрация, Юджи, концентрация!!! — Я должен наконец починить эти сиденья, — ворчит Мегуми. — В каком смы- — Вопрос Юджи застревает у него в горле. Да ну ладно, он блять вообще не даст ему передышки? Он зацепился взглядом за прекрасный вид, как Мегуми откидывается на спинку сидения и вытягивает шею. Он поводит плечами назад в попытке скинуть напряжение выгибает спину на сиденье, чтобы уменьшить давление на поясницу, прежде чем снова наклониться вперед, возвращаясь в исходное положение. — Мне, наверное, надо сменить подушки в сидениях или что-то вроде того, — устало проговаривает Мегуми, — амортизация просто отвратительная. У меня болит спина. — Ох, ха. — глупо отзывается Юджи, абсолютно не обращая внимания на то, что он говорит. Он слишком сфокусирован на том, как Мегуми тянется левой рукой за свою голову, чтобы слегка опустить подголовник, боги, а затем он откидывает голову назад, чтобы размять шею. И сглатывает. Блять. В штанах Юджи стало нестерпимо тесно. Мегуми поворачивает голову и окидывает его ленивым взглядом. Собравшись со всем, что осталось от его смелости, Юджи пересекается с ним взглядами. Его мгновенно затягивает в глубину чужого взгляда; его глаза обводят черты лица Юджи, замечают красноту, разлившуюся по его щекам, прикушенную нижнюю губу. Мегуми хмурится. — Ты уверен, что всё хорошо? Ты слишком покраснел, — Мегуми прижимает тыльную часть ладони к его лбу, чтобы проверить наличие температуры, — Да у тебя жар. Ты заболел? Конечно, у него блять жар, он запал на своего лучшего друга! — Я в порядке, правда. — Юджи уклоняется от его прикосновения, прежде чем почувствует боль в своей груди. — Юджи. — Зовёт его Мегуми. Боги, он даже не может вспомнить, когда им стало настолько комфортно друг с другом, что они перешли на имена, — Ты странно себя ведёшь. Что происходит? Юджи только открыл свой рот, чтобы сказать, что всё отлично, «правда, ты волнуешься из-за пустяков, Мегуми!», как машина перед ними наконец поехала и Фушигуро получил долгожданную возможность перестроиться в другой ряд. Он с радостью ею пользуется. Мегуми слегка выпрямляется. Он медленно отпускает сцепление, переключает передачу, включает поворотник. Он наклоняется вперед и наклоняет шею вправо, чтобы проконтролировать, нет ли никого в слепой зоне и, когда рядом никого не оказывается, начинает двигаться. Мегуми опускает ладонь плашмя на верхнюю часть руля и быстро проворачивает его так, чтобы они смогли перестроиться на другую полосу и не задеть машину спереди; он проворачивает руль достаточное количество раз всего лишь одной рукой, и так же одной рукой он прокручивает его обратно влево, чтобы выровнять ход машины. Его предплечье было всё время согнуто, а пальцы прекрасно сгибались, возвращая руль в исходное положение. Юджи ничего не смог с собой поделать, он смотрел на потрясающие изгибы его слегка загорелых рук, пожирая их взглядом и смакуя, как деликатес. Фушигуро выключает поворотник, выжимает сцепление, переключает передачу. Они снова останавливаются. Юджи кажется, будто он разучился дышать. Его ладони, лежащие на коленях, кажется, начали чесаться. — Так. — невозмутимо начинает говорить Мегуми, — Это уже седьмой раз, когда ты зависаешь, глядя на меня. Что случилось? — Ничего! — Юджи пищит, краснея от осознания того факта, что его наблюдение было настолько очевидным, — Всё отлично, всё находится в опущенном состоянии. У Фушигуро хотя бы хватает порядочности, чтобы посмеяться над этим, хоть он до сих пор и разглядывал его с подозрением. Юджи сдаётся. — Смотри! Там стоит фургончик с едой. Может пойдем туда? — старается отвлечь он Мегуми, — Всё равно туда ближе. Мегуми вздыхает. Тугой узел вины затягивается у него в животе. Юджи знал, что его друг просто беспокоится за него; он действительно вёл себя глупо и странно. И Мегуми имел на это полное право, но Юджи просто не мог собраться и рассказать ему правду. Но Юджи знал Мегуми лучше всех (наверное, даже лучше, чем его знал Годжо, Итадори был готов поспорить) и он понимал, что Фушигуро просто ждет, когда Юджи наконец расскажет ему правду. И он расскажет! Клянется, что расскажет! Скоро. Возможно. Через пару часов, если ему хватит смелости. Но, боги, даже мысль о том, чтобы рассказать о своих чувствах, была пугающей. Юджи вообще-то уже признавался и раньше, так что это признание не стало бы первым в своём роде, какое обычно бывает у девочек-школьниц, но это — первый случай, когда его чувства были настолько сильными и искренними, что он просто не мог понять, как так получилось. Он заботился о Мегуми, — слишком сильно, наверное, — и он не знал, что будет делать, если признание поставит под удар их дружбу. Юджи боялся, что влюбился в своего лучшего друга, но действительно ли верным будет признаться ему в этом? Учитывая, что он вообще мог в скором времени умереть, не будет ли эгоистично скинуть на него такую информацию и покинуть этот мир? Нет, у него определенно не хватит сил сделать это. Единственная его проблема на данный момент — тщательно сдерживаемое сексуальное неудовлетворение. Это просто — Мегуми паркуется задом. Юджи заставил себя отвести взгляд, когда Мегуми потянулся с пассажирского сидения, чтобы взяться за подголовник, паркуясь в дальнем углу стоянки, как можно дальше ото всех. Если бы Юджи просто мог добраться до дома и… довести себя до разрядки, он бы определенно вёл себя так, будто ничего и не происходило вовсе. — Заказывай всё, что хочешь, — голос Мегуми вырывает его из раздумий, — Я заплачу. Сердце Юджи, кажется, затрепетало в грудной клетке. — Спасибо. — сказал он мягко. В качестве ответа он получает ворчание. В итоге они покупают большую порцию такояки и едят, облокотившись на капот машины, расслабившись и позволив мыслям блуждать в неизвестных далях. Они ели в комфортной тишине, пронизывающей их обоих насквозь. Юджи оказался голоднее, чем предполагал, но из-за чувств к Мегуми, которые клокотали внутри него, еда застревала у него в горле. — Итак, — начинает говорить Мегуми, — Что тебя тревожит? Он поворачивается, чтобы посмотреть на него, и челюсть Юджи замирает в середине жевания. Мегуми прекрасен. Такой удачный момент, ошеломленно замечает Юджи. В эту секунду солнце было особенно ослепительным, особенно когда его оранжевый луч прямо сейчас упал на них и освещал длину плеч Фушигуро. Итадори не знал, что овладело им в эту секунду, но слова, которые он не должен произносить, чуть не сорвались с кончика языка. Он не мог бороться против этого. Вид этого силуэта, подсвеченного оранжевым небом что-то сделал с ним; возможно, Мегуми просто выглядел особенно красивым сегодня, но Юджи чувствовал, что ещё немного, и сердце выпрыгнет из груди. На очерченных скулах Мегуми появляется практически малиновое сияние. Это углубило оттенок его темных волос и подчеркнуло острый угол подбородка. Он выглядел так, будто был произведением искусства; ультрамарин его волос контрастировал с оттенками, которыми была окутана его кожа, но это выглядело безупречно. Фушигуро казался работой величайшего художника: и только сейчас Юджи по-настоящему понимает, насколько вырос Фушигуро. Он четко помнил ту его неуклюжую, молодую версию, которую он встретил, когда делал первые неуверенные шаги в искусстве магов. Он помнит, что Мегуми всегда был непреклонен в разыгрывании своих козырей, которые он использовал чтобы спасать людей, совершенно забывая о себе; как быстро он принимал решения о том, чтобы броситься на помощь, всегда раздувая из мухи слона, думая, что всё зависит только от него. Но Юджи любил эту его черту: он любил его бесконечную уверенность в своих действиях и то, как он доверял призывным принимать решения в бою. Юджи любил это, он любил его. Настолько сильно, что перспектива разделить с кем-либо эти чувства вызывала в нем необоснованную ярость. Его живот заболел, внутренности будто бы обожгло кислотой, слова были готовы вылететь изо рта. Осознание, что Юджи больше не сможет сдерживать свои чувства, ударяет в грудь с такой невероятной силой, что воздух перестает поступать в легкие. — Юджи? Итадори сглатывает. Ему — ему просто нужна секунда. Юджи сминает их контейнеры с едой и метко закидывает в ближайший мусорный бак. Нескольких секунд, на которые он оторвался от Мегуми, ему хватает, чтобы кислород продолжил поступать в его организм, но Юджи всё ещё ощущает пристальный взгляд на своей спине и это заставляет его чувствовать себя подавленным. И когда он откидывается на переднюю часть машины, а Мегуми поворачивается всем телом, просто чтобы посмотреть прямо на него, Юджи теряет самообладание. — Я должен сказать тебе кое-что, — скороговоркой сообщает он, — только сначала пообещай, что не станешь сердиться. Блять, теперь пути назад не было. Мегуми хмурится. Наверное, он уже начал обдумывать все возможные варианты того, что Итадори мог сказать, и эта мысль почти рассмешила его. Абсолютно ничто не могло бы подготовить Мегуми к его признанию. — Как скажешь, — вежливо соглашается Мегуми, — Я не стал бы злиться на тебя в любом случае, но всё же скажи, что хотел. Юджи делает глубокий вдох. — Да, да, я просто хотел в этом убедиться, потому что ценность нашей дружбы для меня превыше всего на свете и я бы возненавидел себя, правда возненавидел, если бы потерял в твоём лице друга из-за этого- — Юджи. — Перебивает его Фушигуро, — Говори уже. Ты заставляешь меня волноваться. Его плечи опускаются и Итадори горбится. — Ты мне нравишься. Ну вот и всё. Он раскрыл все свои карты. Мегуми просто… смотрел. О, нет. Разумеется, Мегуми знал, что он ему нравится. В конце концов, они же лучшие друзья. Он же — он же должен уточнить, верно? — Понимаешь, ты мне действительно, действительно нравишься, — повторяет Юджи. В этот раз не должно остаться никаких недопониманий, — И я думаю, что ты выглядишь преступно горячо, когда водишь. Поэтому я был такой странный в машине. Прости. Ты просто такой… не знаю. Всё это просто. Привлекательный. Это наверное всё. Секунда напряженной тишины. Две. Три. — Славно. — нервно фыркает Юджи, — Я пойду впечатаюсь в ближайшую стену. Просто хочу исчезнуть навсегда. Это было просто восхитительно неловко. — Юджи, — Мегуми прерывает стремительно краснеющего Итадори, — У тебя есть ко мне чувства? Юджи раздраженно смотрит на него. — Я только что сказал тебе, что меня возбуждает, когда ты водишь машину и это единственное, что ты решил меня спросить? Мегуми краснеет. — Вообще-то я-! Я понимал, что с тобой что-то происходит, когда я вожу, но я не знал, что это тебя возбуждает! Я клянусь, что думал, что ты просто хочешь научиться водить, наблюдая за тем, как это делаю я! — Абсолютно нет, — бесстыдно отрицает Юджи, — мне было абсолютно всё равно, что ты там делал, я слишком сильно отвлекался на твои руки. — Мои руки? — Мегуми ухмыляется. Этот чертов ублюдок. — Д-да, — признает он, — Они привлекательны. — Привлекательны? — пародирует Мегуми. Он скользит вдоль капота машины, неотвратимо сокращая дистанцию между ними, пока их бедра наконец не прижимаются друг к другу. Нет, тактильный контакт являлся вполне обычным явлением в их дружбе, но именно сейчас всё координально меняло сексуальное напряжение, — Что конкретно с них ты считаешь привлекательным? Сердце Юджи бешено колотится в груди. — Да ладно, как ты вообще смеешь продолжать издеваться надо мной, не отвергая? — Почему ты считаешь, что я должен тебя отвергнуть? — спрашивает Фушигуро с любопытством, — Юджи, ты наверное самый важный человек для меня. — Потому что ты… — Юджи осекается, — Ты. Ты любишь женщин. Мегуми моргает. Юджи клянется, что сейчас разозлится, серьезно, в чем проблема Фушигуро, который просто пялится на него? И внезапно он начинает смеяться. Если бы Юджи не был так зациклен на том, что это был решающий момент для их взаимоотношений, он бы взлелеял в своём сознании звук его смеха гораздо, гораздо тщательнее. Это был действительно прекрасный вид, та самая секунда — меняющая непроницамое статичное выражение его лица на восторг. Улыбка пробилась сквозь маску нелюдимости, являя миру жемчужно-белые зубы. — Боги, ты… — Мегуми фыркает и кладет руки на живот, — Я давно не смеялся так сильно. Спасибо. — Мегуми, — умоляет Юджи, — просто уже оставь меня наедине с моим позором. — Итадори Юджи, — драматично начинает говорить он, как только приводит дыхание в порядок, — Я самый безвозвратный гей конкретно для тебя. Я уже три года буквально изнываю при виде твоей задницы, потому что ты любишь высоких девушек с большой грудью, а я влюблен в идиота с розовыми волосами и глупой милой улыбкой. Юджи, я ещё никого не любил так сильно, как люблю тебя. Поэтому нет, я не отвергну тебя, так что заткнись и перестань изображать королеву драмы. Юджи издает дикий возглас и прикрывает лицо руками. Он и правда произнес вслух слово на большую букву «Л». Сердце, кажется, уже разрывало грудную клетку, дыхание сбивается, когда смысл признания наконец проясняется у него в мыслях. Три года. Мегуми любил его целых три года, боги, Юджи хочет скатиться в какую-нибудь яму и умереть. Он ждал так долго… заслуживал ли Юджи вообще такого долгого ожидания? — То есть ты хочешь сказать, — его голос приглушен ладонями, — Что всё это время мы с тобой могли быть в месте? — Возможно. — небрежно говорит Мегуми. — Ты говоришь это так смиренно. — Юджи убирает руки от лица и смотрит на него решительно, — Как тебе это удается? Фушигуро лишь пожимает плечами в ответ. — У меня было много времени, что смириться с тем фактом, ну хорошо, с той мыслью, что ты никогда не ответишь на мои чувства. Я просто заставлял себя признать, что должен наслаждаться хотя бы тем, что ты был рядом со мной, вне зависимости от контекста, даже если мы были всего лишь друзьями. Я всего лишь хотел всегда быть на твоей стороне, рядом с тобой. Без разницы, как. — Но я тоже хочу, — Тараторит Юджи. Он легко нарушает личные границы Мегуми, так, будто это было самое естественное, что он мог сделать. Он соединяет их руки, переплетая пальцы между собой, — Я чувствовал всё тоже самое. Прости, что до меня так долго доходило — или что я так долго не говорил. Но я полностью твой. Мегуми полностью пользуется всем отведенным ему временем, чтобы полюбоваться красотой Итадори. Юджи выглядит чертовски возбужденным. Карие глаза широко расширены от удивления, красные губы обкусаны от нервов, щеки покраснели от смущения. — Теперь я это знаю, — мягко говорит Мегуми. Их лица были так, так близко, — И я тоже твой. Тяжело было сказать, кто из них сократил расстояние, теперь всё, на чем они могли концентрироваться — сладкое-сладкое давление на губах. Рот Мегуми был греховно мягким от того количества гигиенической помады, которое он использовал. Но Юджи быстро привыкает к этому и прижимается ближе, пытаясь получить больше. Его руки начинают бродить по телу Мегуми; они пробегаются по сильным плечам, прощупывают бицепсы, оглаживают изгиб челюсти. Юджи позволяет себе начать исполнять все свои фантазии, какие только имел и его разум захлебывается от реальности возможности обладать Мегуми так, как всегда хотел. Возможно он не должен был быть настолько развязным в своих прикосновениях, но это же Мегуми. Его лучший друг, его самый любимый человек. Тот, кого он спас и кто спас его в ответ. Тот, ради кого он бы умер, кого он любил. Прикасаться к нему так легко — такое чувство, будто он был рожден, чтобы обнимать его. Он кладет руку на плечи Мегуми и обнимает его за шею, второй сжимая его бицепс, так, будто это была единственная вещь, держащая его в вертикальном положении. Двигаться вместе с Юджи, понимает Мегуми, ощущалось так же легко, как дышать. Он наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй, слегка прикусывая его нижнюю губу и с удовольствием поглощая звук, который вылетел из его рта. Единственного прикосновения языка к губе достаточно, чтобы Юджи растаял в его объятиях и послушно открыл рот, простонав. Мегуми приподнимается и прижимает Юджи к капоту машины. Его ладони медленно скользят по талии Итадори, и он медленно, очень податливо, выгибается к нему навстречу, когда Фушигуро толкается вперед. Юджи под ним хнычет в его губы, и, не видя никакого выбора, полностью ложится на капот. Мегуми возвышается над ним, стоя между его ног и прижимая ладони к машине около головы Юджи. Если быть честным, он не привык, чтобы над ним так… доминировали. Юджи — атакующий и он прекрасно знал это; он был тем, кто сдерживал Сукуну, тем, кто мог быть насквозь продырявленным и всё равно сражаться, тем, кто был лучшим в любых видах спорта, какими бы не занимался, он мог бежать с невероятной скоростью, не вспотев. Он не привык, чтобы над ним возвышались и подавляли. Но… ему нравится это. Ему очень нравится это. И если он будет во власти Мегуми, то он с радостью примет это. Яркая картинка моментально вспыхивает у него перед глазами: его уничтожают на заднем сиденье машины Мегуми, сгибают пополам и трахают практически до смерти — Юджи чувствует, что начинает возбуждаться с бешеной скоростью. Боги, бешеный разум подростка, только вступившего в пубертат, пугает своей неожиданностью. — Блять, — стонет он в его рот, — когда ты успел так вырасти? Мегуми издает тихий смешок. — Вообще-то в тебе сто восемьдесят два сантиметра роста. — А в тебе сто восемьдесят восемь! — вызывающе отвечает он. — Я не знаю, это просто гормональный скачок, наверное? — бормочет он в его шею, прикусывая чувствительную кожу на ней. Юджи дрожит под ним. — Да, ты — ах — ты стал более мускулистым. Мегуми мурлычет ему в ответ. Он отодвигается настолько, чтобы они соприкоснулись носами, а губы оставались на ничтожном расстоянии друг от друга. — Ты ведь долго пялился на меня, да? — Дольше, чем тебе кажется, — шепчет Юджи и тянется, чтобы поцеловать его ещё раз. — Ммм, Юджи, — к большому неудовольствию, Мегуми прерывает поцелуй, — Может ты хочешь сделать всё это в общежитии? Итадори яростно качает головой. — Люди начнут задавать вопросы. Ещё рано, никто даже не ложился спать. К тому же, у нас не будет никакой приватности. — Ха, — Мегуми скользит рукой под рубашку Юджи, проводя ногтями по его прессу, — просто скажи, что хочешь, чтобы я трахнул тебя в машине. Юджи хитро улыбается. — Ведь никого рядом нет, не так ли? И, как ни странно, действительно нет. Времени не так много, но час пик прошел, пока они ели, разговаривали и, ну, целовались. Солнце уже давно село и они оставались вместе с мягким свечением фонарного столба над ними и молчаливой луной на небе. Ларек с едой, где они купили такояки тоже успел закрыться, пока они стояли. Они остались в полном одиночестве. Мысли Юджи опять вернулись к члену Мегуми. — Переднее или заднее сиденье? — Блять, переднее, пожалуйста, ах- — Или, — Мегуми полушепотом проговаривает ему в губы, — мы можем прямо на капоте, если ты достаточно смелый. — Мегуми! — Юджи щиплет его, — Боги, когда ты успел стать таким?.. Фушигуро ухмыляется в ответ. — Как ты сам и сказал, Юджи, я многого тебе не рассказывал. Возможно, в другой день, Юджи бы почувствовал себя оскорбленным; он определенно потерпел поражение, как друг, за то что не стал тем, кому Мегуми может открыться. Но сейчас, учитывая контекст ситуации, в которой они оказались, предложение приобретало сексуальный подтекст. Просто… как много Мегуми думал об этом? Когда Юджи решает, что хочет увидеть, как Мегуми краснеет, он сгребает в ладонь его воротник и притягивает за него к себе, оставляет легкий поцелуй на уголке рта и шепчет: — Трахни меня на водительском кресле. Это буквально всё, о чём я мог думать с тех пор, как ты получил эти чёртовы права. Реакция Фушигуро мгновенна. С такого близкого расстояния ему даже видно, как расширяются зрачки Мегуми. Губами он ловит чужой теплый выдох, чувствуя, как руки на его бёдрах сжимаются сильнее. Юджи прижимается носом к его шее и чувствует тяжелое биение пульса. Он оставляет невесомый поцелуй в районе сонной артерии, наслаждаясь звуком того, как Мегуми резко втягивает воздух сквозь зубы. — Ты блять сводишь меня с ума, Юджи, — он рычит. Ох. — Докажи это, — он обнажает зубы, прикусывая шею Мегуми чрезвычайно близко к его подбородку. Он слишком устал от ожидания, бесконечного томления. Если уж ему выпал случай сделать это, то он доведет дело до конца прямо сейчас. Мегуми выпрямляется и грубо тянет Юджи за собой за ткань его рубашки. Он распахивает дверь машины и вталкивает его внутрь, игнорируя удивленный вскрик, который он издает от такого обращения. Юджи пытается занять более удобное положение, лежа на спине, и ругается, когда Мегуми тянется рукой под сидение, нажимая рычаг. Внезапно, оно резко сдвигается назад. Фушигуро залезает в образовавшееся пространство и захлопывает за собой дверь. — Удобно? — спрашивает он, откидывая спинку кресла. Чтобы сделать это, ему снова приходится протянуть руки назад и Юджи опять оказывается в ловушке, зажатый между ним и креслом. Святое дерьмо, ему нравится это. Он бы хотел находиться в таком положении вечно. — Д-да, — заикается он, думая, что его широко распахнутые глаза, наверное, выглядят стеклянными от похоти. Юджи даёт себе секунду, чтобы примириться с тем фактом, что эта ситуация — первый случай, когда он садится на водительское сиденье и это ощущается несравненно здорово. Так странно было ощущать себя за рулем. У него появился полный обзор на приборную панель, что значительно отличалось от того, чтобы ездить на пассажирском сиденье или просовывать голову вперед, когда он сидел сзади. Но он внезапно ложится и, боги, эти сиденья действительно отодвигаются далеко, а Мегуми снова над ним, смотрит на него сверху вниз, наблюдает за изменением его выражения лица. Он чувствует себя маленьким под его взглядом, что непривычно. Обычный бесстыдный взгляд Мегуми заставляет его просто чувствовать себя увиденным, желанным и становится причиной, почему его сердце пропускает удар. Но прямо сейчас? Итадори кажется, что его сожрут. — Юджи, — мягко говорит он, — Ты всё ещё хочешь этого? — Ты все ещё хочешь меня? — остается невысказанным. Он дает ему возможность отступить. Сердце Юджи заходится в любовном стуке; конечно, Мегуми был из тех, кому всегда нужно получать согласие и одобрение. — Я хочу этого, — соглашается Юджи, притягивая его ближе за воротник свитера, — Я ведь так долго этого ждал. Мегуми удовлетворенно хмыкает. Носом он проводит линию от его шеи до челюсти. — Люблю тебя. — бормочет он тихо, — Юджи почти упустил это. — Люблю тебя больше, — будто бы соревнуясь, возражает он, улыбаясь, когда замечает недовольное выражение лица Фушигуро. В это самую секунду он вспоминает, как ценит его не только как любимого человека или друга, но соперника. Никто так не побуждал его становиться лучше, как это делал Мегуми. И это не были мягкие наставления или помощь в обучении, нет, это была настоящая гонка на опережение в совершенствовании своих способностей. Мегуми — сила, с которой нужно считаться, а Юджи не хотел быть в списках отстающих. Он хотел быть во всем равным — поэтому он расправляет плечи, вытягивает ноги, скидывает напряжение с запястий до того момента, пока не становится готовым бежать за ним дальше. Мегуми делал его сильнее, вселял в него желании хотеть становиться лучше. Мегуми дал ему причину, придал убежденности. Он отражал в себе все лучшие качества, спрятанные в Юджи и показывал, что то, что он ранее считал неосуществимым, вполне возможно. Поэтому да, он должен сказать, что он любит его сильнее и никто никогда не сможет доказать обратное. Но Мегуми не нужно было даже произносить этого. Его методы ведения дискуссий были неортодоксальными, но очень эффективными. Конечно, конечно, Мегуми не оставляет ему никакого места для сомнений, потому что то, как он касается его, говорит само за себя. Я бесконечно люблю тебя, произносят эти пальцы. Его руки — произведение искусства и пускай на них могут быть порезы и синяки, Юджи всегда будет видеть элегантность в этих волшебных пальцах, касающихся его. Мозолистые ладони касаются его так бережно, ласково, будто он может сломаться от любого прикосновения. Мегуми проводит своими губами по телу Юджи так, будто он — редкий экспонат необычайной красоты, целует его так сладко, что Итадори чувствует, как у него подкашиваются колени и, обнимая, прижимает его настолько тесно, что их сердца начинают биться в унисон. Крошечная часть Юджи хочет знать, как долго Мегуми мучался от таких чувств по отношению к нему, но то, как он касается его, создает обманчивое впечатление, будто он любил его примерно всю жизнь. Эта мысль заставляет его сердце разрываться от переполняющей его нежности. Юджи целует его так, будто от этого зависит его жизнь. Нуждающийся, с жадно открытым ртом, он берет всё, что Мегуми может ему дать, а затем требует ещё. Непослушные от нетерпения руки хватаются за низ его свитера, пытаясь поднять, скорее стянуть его через голову. — Юджи, мы в машине, — раздраженно замечает Мегуми, удерживая его за запястье, — Не думаю, что снимать всё, что наверху — хорошая идея. Юджи скулит — он и вправду скулит и это пробуждает что-то животное в них обоих. — Откинь эту, боги, как её, штуку с зеркалом. Пожалуйста, Мегуми, я хочу касаться тебя- — Хорошо, хорошо, — успокаивает его Фушигуро. Он тянется к ламбрекену назад и неуклюже откидывает его, частично загораживая вид снаружи на то, что происходит в салоне. К счастью, боковые стекла были затонированы и в темноте было действительно тяжело разобрать, что происходит внутри. Внутри машины было не так много свободного места. Их длинные конечности весьма неуклюже двигаются в оставшемся пространстве, им определенно темно, но это никого не волновало. Они хотели быть ближе. Они хотели прижаться теснее друг к другу. Они хотели пойти на поводу у своих желаний, позволяя рукам блуждать, губам изучать, позволить себе не знать, каково это, когда один вынужден остановиться, чтобы начал другой. Их отчаяние, витавшее в воздухе, практически можно было прощупать голыми руками. Кожа горела от желания, чтобы к ней притронулись, желудок сводило от предвкушения; каждое прикосновение расцветало огненным цветком не теле. Но это быстро вызывало привыкание и хотелось ещё и ещё. Мегуми тянет руки за голову, чтобы стянуть свитер и одним небрежным движением закинуть его на заднее сиденье. Итадори жадно наблюдает за каждым движением, облизывая губы при виде тщательно проработанных мышц, ходуном двигающихся под кожей. После Фушигуро приступает к Итадори. Если бы Юджи не помог ему, он бы точно разорвал его ёбаную рубашку пополам, пытаясь как можно быстрее добраться до его тела. — Блять, — Отбрасывая рубашку куда-то подальше, — Ты блять такой горячий, ты вообще знаешь об этом? Боги, это несправедливо. — Я? — недоверчиво спрашивает Мегуми, — Ты вообще видел себя? Юджи пожимает плечами, неловко ерзая под ним. — Э… я не особо люблю разглядывать себя в зеркале. Не после того, как во мне появился Сукуна. Взгляд Мегуми смягчается. — Юджи… — Всё в порядке, — перебивает он. Наверное это было плохой идеей — говорить о том, кто безнаказанно поселился внутри тебя, в ту секунду, когда у него практически начался секс, — Давай не будем говорить об этом прямо сейчас, окей? В его глазах плещется мольба; Мегуми знает его достаточно долго, чтобы понять остальное без слов. Он понимает, что у Юджи всегда могут оставаться темы, о которых он не хочет говорить и это нормально. Он может принять это. Он лишь хочет, чтоб Юджи понимал — никто не заставляет его проходить через всё это в одиночку. Он скользит руками ниже, ниже и ниже, оцарапывая ногтями низ живота. Мегуми совсем не хочет причинить ему боль, Юджи сразу же вбивает это себе в голову и пытается как-то успокоить его. Это работает; Юджи тихо вздыхает и прижимается нежным поцелуем к его щеке. Мегуми клянется, что он уже на седьмом небе от счастья: юноша, которого он любит, лежит под ним, разрешает касаться его со всей любовью, потакая всем его глубинным желаниям с энтузиазмом, о котором Мегуми мог только мечтать. До сих пор именно Мегуми был тем, кто всегда утешал Юджи, когда сам Итадори просто уважал его и не причинял слишком много душевной боли. Они взращивали эту связь годами. Но когда они выросли и поняли, что мир не настолько радужный и веселый, как им казалось раньше, ночи, вовремя которых они искали утешения друг у друга, стали чаще. — Боги, ты прекрасен, — он благоговейно целует его и шепчет похвалы в искусанные губы. В ответ Юджи ещё теснее прижимается к нему. Грубые ладони скользят по его плечам и прощупывают крепкие мышцы спины, пытаясь запомнить ощущения тела Мегуми под своими прикосновениями. Мегуми притягивает его ближе за бедра и прижимает его задницу к своей промежности, делая резкое движение вперед и совсем не контролируя стон, сорвавшийся с губ. Всё время, которое он знал его, Юджи был тем, кому просто нравилось находиться в кругу своих близких. Ему не нужно было ничего лишнего, Итадори просто наслаждался редкими мгновениями спокойствия, поэтому он много времени проводил в комнате Мегуми, бездельничая и не требуя ничего в ответ. С другой стороны, Фушигуро был достаточно тактильным человеком, поэтому его покой был в прикосновениях к другим людям. Когда он впервые осознал такую черту своего характера, то немало удивился, но быстро откинул мысль об этом, не придавая лишнего смысла. Ему были чужды дружеские прикосновения. Никто не прикасался к нему без лишней необходимости. Цумики была исключением, потому что являлась его сестрой, но прикосновения от кого-либо кроме членов семьи были крайне редки. К тому же, касания, которые он чувствовал, далеко не всегда были дружелюбными. Вырастая, как маг, он быстро привык к постоянным дракам, которые сам и развязывал с другими учениками. Они проявляли свою привязанность грубыми толчкам, ударами по рукам и пинками под зад, если кому-то удавалось подобраться со спины. Они любили взъерошивать волосы друг друга и хвататься за шеи, задорно взмахивать головами и наперегонки бегать в общежитие. Мегуми никогда не понимал, почему по мере взросления он был так открыт к грубым касаниям. Он всегда считал, что это был достаточно варварский стиль общения, но ни разу не отталкивал и не просил остановиться. Фушигуро просто… начал приветствовать это. В некотором роде он даже поощрял продолжение такого взаимодействия. И тогда Юджи ворвался в его жизнь, а его пальцы зачесались от жгучего желания прикасаться, прикасаться и прикасаться. Он хотел иметь его как можно ближе пока из дыхание бы не смешалось, а бедра не прикоснулись друг к другу. Юджи открыл для него совершенно новый вид прикосновений — любящий и дружеский, даже не подозревая о том, какую плотину терпения прорвал своими действиями. Юджи любил его, проводя руками по бицепсам, впутываясь пальцами в волосы. Он любил его ладонями на пояснице и тыльной стороной руки на щеке. Он любил его руками на плечах и игривые подталкиваниями во время ходьбы. Он любил его объятиями поздно ночью, когда кошмары становились совершенно невыносимыми, а непрошенные слезы совсем не желали останавливаться. Но то, как они утешали друг друга, было таким напряженным. Будто бы они были в опасности, видя линию, за которую нельзя переступать. И так было каждый раз, стоило их телам хотя бы чуть-чуть соприкоснуться, но до тех пор, пока они не нарушали эти самостоятельно выстроенные границы, им было хорошо. Они определенно не были в порядке. Годы напряжения взяли своё и терпение лопнуло по швам, поэтому Мегуми собирается полностью забрать то, что было принесено ему на блюдечке с голубой каемочкой. Юджи сейчас лежит под ним, такой красивый, податливый и возбужденный, Мегуми голоден. Его глаза погрустнели от мыслей о Сукуне и это совсем никуда не годится. Поэтому он бросается вперед и утешает единственно знакомым способом: он касается Итадори. Везде, куда его пальцы могут дотянуться, они дотягиваются, пробуют, подталкивают. Юджи удовлетворенно вздыхает под ним, отзываясь на каждое прикосновение. Его грудь трепещет от тихого восторга. Больше они не допустят никаких тайн между друг другом. Они уже обнажились друг перед другом, это волнующе, пугающе, но ощущается слишком приятно. Греховно даже думать о том, насколько это их затянуло. Мегуми кажется, что он теряет самообладание. Он целует пресс Юджи, спускаясь ниже и ниже и ловким движением стягивает его джоггеры. Юджи приподнимает бедра, чтобы дать ему возможность окончательно стянуть их, втягивая воздух сквозь зубы, когда Мегуми носом утыкается в его пах. В нетерпении он одним плавным движением сдергивает ткань. У Юджи отвисает челюсть. — Боги, ты вообще занимался этим раньше? Мегуми ухмыляется и Юджи чувствует затапливающее его возмущение. — Я не целовался и не разговаривал. Это… было тем, с чем им нужно будет разобраться позже, разговор для другого раза. Всё ещё хотелось выдать что-то саркастичное, чтобы вывести его из себя, но его быстро прервали. Все возмущения заглохли в горле, когда Мегуми потянул за пояс его нижнего белья приподнимая бедра Юджи одной рукой. — Постой! — задыхается Юджи, — Какого хрена я уже голый, а ты одет? Это нечестно, давай снимай штаны! Мегуми усмехается. — Такой жалобный. — замечает он, но всё равно подчиняется. Глаза Юджи чуть не вылезают из орбит, когда он видит член, который Фушигуро прятал у себя в штанах. Боги, совершенно неудивительно, что Итадори никогда не видел его в серых штанах: такой член был бы заметен невооруженным взглядом. У него не хватает времени подумать, подойдет ли ему, потому что Мегуми начинает двигаться сразу же, как снимает штаны. Как только все барьеры падают, Фушигуро целует его по всей длине туловища, сверля своими практически черными глазами его карие, пока разбирает его на части. Он втягивает воздух, снова прижимаясь к паху, целует нежную кожу. Дыхание Юджи сбивается с ритма, когда губы Мегуми приближаются ближе и ближе туда, куда ему хочется больше всего. Когда он касается губами головки истекающего члена, Юджи издает смущающий возглас и прячет лицо за тыльной стороной ладони. Кончик языка робко высовывается и проводит по длине члена и он ничего не может поделать с тем, что вскидывает бедра вверх. Это единственное приглашение, которое нужно Мегуми, поэтому он подается головой вперед, берет в рот головку и обхватывает рукой нижнюю часть члена. Резкий крик вылетает из его рта и рука впивается в темные волосы Фушигуро. В машине не так много места, чтобы извиваться, но его рука все равно дергается, а бедра поднимаются вверх без его собственной воли. Он всё ещё немного волнуется, что нажмет ступней на клаксон и выдаст то, чем они занимаются, но ему хватает ума контролировать свои конечности. — Блять, Гуми, что за хуйня, — резко выдыхает Юджи, когда Мегуми втягивает щеки и сосёт. Его глаза закатываются, потому что блять, блять, не может быть, чтобы он не делал такого раньше. Этого слишком много. Слишком ошеломляет его, ощущение горячего, бархатного рта, заставляет что-то взрываться у него внутри. Юджи прикусывает губу, пытаясь не смущать самого себя слишком громкими стонами и не выставлять себя дураком. Мегуми резко надрачивает ему рукой, активно двигая головой и Юджи, кажется, перестает осознавать себя. — О, боги, боги, — выдыхает он, — Остановись, остановись, я не хочу кончать сейчас. К счастью, он выпускает изо рта член с непристойным хлюпом, который заставляет Итадори покраснеть. Никогда Юджи не думал, что сможет увидеть это обычно невозмутимое лицо настолько самодовольным, с блестящими от слюны и смазки губами. Его грудь вздымается, когда он пытается прийти в себя, голова кружится от ошеломляющего количества удовольствия одновременно. Мегуми занимает себя тем, что оставляет поцелуи на внутренней стороне его бедер и тянется назад за бутыльком лубриканта, спрятанного в бардачке. От этого зрелища Юджи задыхается. — Какого хуя, — Юджи едва сдерживает смех, — Ты действительно подготовился! Какой ответственный! В ответ Мегуми кидает на него свирепый взгляд. Он определенно слишком много говорил для человека, который мог перерезать ему глотку за рекордно короткое время. — Нобара дала мне это в шутку, сказала, что я должен носить с собой на всякий случай, — вспоминает он, — Как видишь, она была права. Разумеется, я никогда не скажу ей этого в лицо. Юджи смеется, прикусывая нижнюю губу наблюдая голодным взглядом за тем, как он открывает крышку. — Ты или я? — спрашивает он. — Я, — Юджи отвечает, наверное, слишком быстро, — боги, меня, пожалуйста. Мегуми удивленно вскидывает брови. — Ха. Ты звучишь как шлюха. У Юджи отвисает челюсть. — Воу! Прошу прощения! Фушигуро пожимает плечами. — Это так, но звучит очень горячо, — шепчет он в его ухо, касаясь губами кожи, — Заставляет меня фантазировать, как бы ты звучал, умоляя меня. Как Юджи мог отказать в такой милой просьбе? — Мегуми, — скулит он, вздергивая бёдра навстречу его члену, — Пожалуйста? Ох, он краснеет. Его движения сбиваются и это, наверное, первый раз, когда он видит неловкого Мегуми за последнее время. Юджи быстро осознает это и дьявольски ухмыляется. — Потрогай меня, пожалуйста, — умоляет он, — Пожалуйста, Мегуми, пожалуйста? Я так хочу твои пальцы внутри, блять, я слишком долго думал о них. Они так чудесно выглядят, когда ты водишь, Гуми, ну же- Его искренне шокирует, насколько легко это ему удается. Мегуми хочет чтобы он умолял? Юджи будет умолять. Он не из тех, кто выполняет поставленные задачи спустя рукава, поэтому, когда первый палец скользит в него, он умоляет о большем. Больше, больше, ещё больше — если всё это ему даёт Мегуми, он никогда не насытится. Никогда. Введя второй палец, он загибает их вдвоем, и Юджи вскрикивает, сжимая веки до боли. Фушигуро всегда считал, что у Итадори красивый голос, но, боги, то, как он сейчас выкрикивает его имя, просто бесподобно. — Мегуми, Мегуми, — стонет он. Слушая это, Мегуми сгибает запястье и проталкивает пальцы глубже, всё время глубже, разводя их в стороны, чтобы растянуть и прочувствовать, как Юджи сжимается вокруг него. Итадори зачарованно смотрит, как напрягаются сухожилия руки Фушигуро; как элегантные пальцы натягивают его, будто он был струной, и снова отпускают, чтобы выбить звук из глубин его горла. Он откидывает голову назад, розовые волосы раскидываются по темным кожаным сидениям. Дыхание стремительно тяжелеет и учащается с каждым новым движением пальцев глубоко внутри. Мегуми медленно вводит третий палец и наблюдает, как Юджи задыхается, морщит нос, а его рука вытягивается, чтобы помочь удержать равновесие и не свалиться от бьющего под дых удовольствия. И затем они осознают, что чертовы стекла запотели от их горячего дыхания, потому что на окне остается отпечаток его руки. — Боги, — стонет Юджи, это так — ах, ах — боги, это так горячо. Юджи, — хрипло выдыхает Мегуми, такой же взвинченный, как и Итадори, — Юджи, я не могу больше ждать, ты готов? — Какого хера, какого хера, разумеется, я готов, — Юджи кусает его, будучи на грани разочарования сильнее, чем когда либо за всю жизнь, — Я мечтал о твоём члене два с лишним года, разумеется, я, блять, готов. Мегуми стонет. Он в экстазе от того, как Итадори умоляет его взять себя. Учитывая их бьющий в голову пубертат и твёрдые члены, легко игнорировать то, что в машине осталось экстремально мало воздуха, температура поднялась до неадекватных значений, а кожа неприятно липла к обивке. — Если ты заставишь меня ждать ещё хотя бы минуту, я убью тебя — ох блять! Пока Юджи занимал себя бесполезными угрозами, Мегуми вылил смазку на руку и распределил по члену, подтягивая Итадори к себе. Он входит одним слитным резким движением и вынужден уткнуться головой в шею Юджи, чтобы немного отрезвить себя и не кончить прямо сейчас. Блять. Юджи непреднамеренно сжимается вокруг его члена и Мегуми приходится полождать несколько мгновений, чтобы дать ему расслабиться и сделать следующий толчок. Он начинает двигаться в размеренном темпе; вскидывает бедра и совершает фрикции медленно и уверенно, трахает его красиво и глубоко. Мегуми прижимается своими губами к губам Юджи, проглатывая его отчаянные стоны. Они оба слышат звуки шлепков; это хлюпанье каждый раз, когда Мегуми двигает бедрами вперед, сводит Мегуми с ума. Тепло разливается в животе и он не может точно сказать, это возбуждение, чертов член Мегуми, или и то и другое сразу. Он выгибается дугой на сиденье, когда член резко входит под правильным углом и он чувствует, как кожа отходит от обивки под ним. Он должен был испытывать отвращение от количества пота и жары в салоне машины, но он не может сконцентрироваться ни на чем, кроме толчков в своём теле. — Блять, — ругается Мегуми, — блять, в тебе так хорошо. Юджи вздрагивает под ним. Его нога содрогается в ответ и это крошечное движение не остается незамеченным под острым взглядом Мегуми. — Насколько ты гибкий? — спрашивает он внезапно. Юджи тяжело сглатывает, собирая свои мозги, чтобы выдать какой-то осмысленный ответ. — Э-э-эм, довольно гибкий, почему ты — ах! Широкая ладонь под его бедром, толкает ногу вверх, пока колено не ударяется в грудь. Остальная часть ноги выпрямляется, ступня достигает потолка. Мегуми проносит его вперед и жестко трахает, машина начинает сильно раскачиваться. От этого движения у Юджи кружится голова, а внезапный выстрел удовольствия заставляет его закричать. — Да, — шепчет Мегуми, опаляя горячим дыханием его ухо, — скажи мне, как это чувствуется. — Мегуми. — вздыхает Юджи. — Давай же, скажи мне, — требует Мегуми, — используй свои слова, детка. — Б-большой, — выдавливает Юджи, — так глубоко, боги… Мегуми ворчит, еще сильнее надавливая на его ногу и прижимая к сиденью своим весом, не оставляя места даже для движения бедрами. Он замедляется и толкается до упора, пока они не оказываются полностью прижатыми друг к другу, кожа к коже, ни на дюйм их не разделяя. Мегуми проникает так глубоко, как только может, и вместо того, чтобы выйти и толкнуться так, как этого от него требует Юджи, он поводит бедрами медленными, дразнящими, дерганными движениями. Сейчас головка его члена постоянно касается этого места внутри него, и Итадори борется за свою честь, пытаясь не стонать открыто, как шлюха. Юджи на самом деле беспокоится, что у него на секунду косятся глаза. — Скажи мне, что ты думал по поводу этого, — подсказывает ему Мегуми, — Когда я сидел за рулем, ну же, что ты фантазировал? На самом деле он не ожидает от него ответа. Он понимает, что Итадори не сможет выдавить из себя ничего связного. Знает, что он беспомощен под его прикосновениями. На подсознательном уровне он понимает, что в Юджи достаточно сил, чтобы оттолкнуть его прямо сейчас. Но он не делает этого и Мегуми нравится это. Он зажал его в позиции, из которой Итадори не сбежать. Одну руку он держит за задней стороне его левого колена, другой тянется, чтобы подцепить подбородок. Фушигуро крепко держит его, не слишком сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы зафиксировать и заставить слушать то, что он говорит. Боги, как он красив. Мегуми наслаждается открывшимся перед ним видом. Искусанные поцелуями губы морщатся, щеки сминаются под его рукой, а красивые, красивые глаза блестят от непролитых слез. Мегуми чувствует, что с каждой секундой он становится все более и более расстроенным. Его разум ускользает в пространство, в котором он никогда раньше не был, и хотя часть его боится человека, в которого он превращается, другая часть приветствует это с распростертыми объятиями. Это чувство сродни тому времени, когда он попытался впервые использовать расширение территории: то освобождающее чувство, когда просто отпускаешь и исследуешь все, на что он способен. Расширение было неполным, но совершенно несовершенным. Он помнит, как почувствовал прилив энергии в своих венах и прилив адреналина, ударивший прямо в голову, его конечности двигались без раздумий, а мышцы напрягались с силой, о которой он тогда и не подозревал. Помня об этом, он поддается искушению, двигая бедрами вперед и толкаясь членом, не заботясь ни о чем на свете. — Расскажи мне. Мегуми завораживает его своим внезапным проявлением силы, Юджи пожирает его жадным взглядом. Он свободный и податливый под ним, все больше и больше теряет контроль после каждой фрикции. Он тоже подмахивает навстречу, глаза затуманиваются, когда Мегуми обнажает зубы. Юджи зависим, черт, ему это нравится, так сильно нравится, нравится, как тихо у него в голове без постоянного голоса Сукуны, говорящего ему, что его усилий недостаточно, что его никогда не будет достаточно, что из-за него умирают люди, нравится, что он не слышит ни единого слова, что хочет сказать демон, когда его разум затуманен удовольствием, и он просто принимает член. Сукуна не может прикоснуться к нему здесь, не тогда, когда он чувствует себя так потрясающе, как сейчас. Может, когда наваждение спадет, этот голос вернется в его мысли, но это будет потом. Он сможет разобраться с Сукуной позже. Но сейчас он в объятиях Мегуми, плавится в его руках и может не думать об остальном. Чувствует себя любимым и обожаемым, защищенным и почитаемым. Этот танец, который они исполняют, тот, в котором их тела изгибаются вокруг друг друга, а губы блуждают, пока их разум затуманивается, — это драгоценный акт, какими бы животными они ни были в данный момент. Его любит его лучший друг, он чувствует себя таким невероятным и довольным, и глубоко внутри него возникает зуд, который наконец можно успокоить. Юджи хочет испытывать это до самой смерти. Он никогда не хочет, чтобы это прекращалось, он хочет остаться здесь на всю оставшуюся жизнь. В безопасности, любимый, возбужденный и расслабленный— Мегуми ещё раз двигает бедрами и Юджи всхлипывает, прижимаясь ближе. Пальцы на ногах сжимаются, вид его дергающихся лодыжек, сжимающих Мегуми, ощущение красных росчерков, оставленных ногтями на спине, кажется таким непристойным, что толкает Юджи через край без малейших угрызений совести. Он делает их еще более влажными и липкими, чем они были несколько секунд назад, но в состоянии блаженства, едва замечает это. Он понимает, насколько развратно они выглядят, только когда кончает, спускается с небес на землю и понимает, что Мегуми не останавливается. Он гонится за своим удовольствием, словно дикое животное, губами он прижимается к чувствительной коже шеи и царапает зубами линию пульса. Юджи заходится в рыданиях от чрезмерной стимуляции, чувствует всё слишком остро, когда его снова и снова толкают за черту. Мегуми трахает его сквозь оргазм; машина раскачивается взад-вперед, жар в салоне нарастает с каждой секундой. Юджи хватает ртом воздух, чувствуя, что задыхается от накала страсти между ними. Он клянется, что чувствует член Мегуми у себя в горле. Запотевшие стекла превратились из прозрачных в полупрозрачные и Юджи кажется, что если они проведут здесь ещё немного времени, окна и вовсе станут непрозрачными. Он снова царапает его кожу на спине, молча пытаясь немного поумерить пыл Мегуми, но его мольба остается без внимания. — Такой хороший, идеальный, мой, — вздыхает Мегуми, похвала попадает прямо в ослепленную любовью голову Юджи. Головка его как никогда чувствительного сейчас члена трется о пресс Мегуми и, боги, это не должно влиять на Юджи так разрушительно. — Такой тесный, боги, я бы хотел провести с тобой вечность, Юджи, блять- Щеки Юджи краснеют от невысказанного признания, но до того, как он успевает это прокомментировать, Мегуми резко поднимается наверх, кончая и пытаясь заглотить как можно больше воздуха. К счастью, ему хватает самообладания вовремя выйти из него и кончить на живот. Юджи морщится, когда Фушигуро обессиленно падает на него и бездумно проводит пальцами по их сперме. Ему лучше иметь в салоне автомобиля пачку влажных салфеток, иначе их обоих прикончат. — Гуми, — Юджи слабо хватает его за руку, привлекая внимание, — Мне не хватает воздуха, открой окно, пожалуйста. Мегуми ворчит в ответ, но все равно тянется назад, чтобы выключить зажигание и открыть заднее окно, проветривая весь созданный ими беспорядок. Они оба облегченно вздыхают, чувствуя, как холодный воздух обдаёт их вспотевшие спины и грудь. — Я такой потный, — пыхтит Юджи. Они начинают смеяться. Измученные плечи трясутся от осознания того, что только что произошло между ними. Они вместе пытаются восстановить дыхание, пока ветер пытается охладить их. — Да, — бормочет Мегуми в его губы, — Я даже не думал, что кожа может быть настолько липкой. Но мне нужно отвезти нас обратно, понимаешь. Мерзость. Юджи фыркает. — Тебе нужно оставить здесь больше салфеток. Я весь мокрый и липкий из-за того что ты вел себя, как разбушевавшийся подросток. — Ох, прошу, прощения, — Мегуми мстительно прикусывает его плечо, — Я не ожидал, что трахну любовь своей жизни этим вечером, прошу прощения за свою неподготовленность, Ваше Высочество. Итадори ухмыляется, наслаждаясь тем, что Фушигуро смотрит только на него. — О, то есть тебе хватило такта положить в бардачок смазку, но не презервативы или салфетки? Бе-бе, Фушигуро. Мегуми целует его в подбородок, уголок рта, затем в щеку и нос. Он прижимается к губам Юджи и улыбается в поцелуй, как влюбленный дурак. — Ты такой паршивец. — Да, но я твой паршивец, — напоминает он ему, — И я хочу отсасывать тебе, пока ты будешь везти нас домой. — Юджи. — И он действительно сосёт ему, пока Фушигуро везет их домой. У них занимает двадцать минут, чтобы привезти в порядок машину и самих себя, прежде чем поехать обратно. Их не было слишком долго; скорее всего, приехав, они встретятся с кучей вопросов. Но Мегуми выглядит слишком охуенно. А теперь, когда он знал, какие мысли провоцирует у Юджи, каждое его действие становилось выверенным. Он раздвигал колени, чтобы его ноги были широко расставлены, вращал бедрами, усаживаясь на сиденье удобней. Он запрокидывал голову назад и вел машину, едва касаясь руля пальцем, и при этом прекрасно себя контролировал. Он дергал рычаг переключения передач, хотя бедняжке требовался всего лишь легкий толчок, чтобы сдвинуться с места, и водил этими опасно красивыми пальцами вверх, вверх, вверх вдоль рычага, обводя его верхушку. Этот мудак. Рот Юджи наполнился слюной и он изголодался по члену больше, чем по чему-либо ещё. И когда они подъехали ближе к колледжу и дороги были почти полностью пусты, Юджи протянул руку, расстегнул штаны и — сюрприз, сюрприз, у Мегуми встал, потому что он был похотливым ублюдком, а Юджи был не лучше — взял его в рот. — Приятного аппетита. — сказал Юджи, как маленькое говно, прежде чем заглотить его член. Если бы Мегуми припарковался на обочине дороги, чтобы нагнуть его голову и основательно трахнуть в горло, впиваясь в розовые волосы, тогда бы Юджи почувствовал себя удачливым, счастливым мужчиной. — — Добро пожаловать домой! — громко приветствует их Годжо. Они вздрагивают у двери, не ожидая появления Сатору так поздно вечером. — Боги, — ругается Мегуми, — Почему ты сидишь в темноте? Уже практически полночь. — И именно поэтому ты должен быть в постели, Мегуми-кун, но вместо этого ты развлекался со своим парнем в машине, которую я тебе подарил. Мегуми замирает в шоке, его щеки краснеют от стыда и смущения. — Что?! — Даже не думай врать мне, юноша, я не растил тебя лжецом! — Годжо машет указательным пальцем из стороны в сторону, как последний придурок, которым он и являлся. Он не серьезно — Мегуми знает, что Сатору просто пытается поставить его в неловкое положение, чтобы посмеяться. — Когда ты прекратишь играть в отца и сына? Тебе не кажется, что я уже слишком взрослый для этого? — вздыхает он. Годжо скрещивает руки на груди, качая головой из стороны в сторону, изображая усталость. На мгновение это даже забавляет, потому что в этой позе он выглядит, как обеспокоенная сорокалетняя мать. Он смотрит на них обоих настороженно, но в его взгляде есть намек на искренность, который уловил бы только кто-то вроде Мегуми. — Я просто хотел убедиться, что вы оба в безопасности и спокойно добрались домой, — он цокает языком, — Нобара забеспокоилась и подошла ко мне, когда вы, ребята, перестали отвечать на звонки. Ну и конечно, я решил перенестись к вам, чтобы проверить… — О, боги! — стонет Юджи, закрывая глаза руками. — Но я этого не сделал! — хмыкает Годжо, — Потому что я умею уважать личное пространство подростков. — Ты абсолютно не умеешь- — В любом случае! — Сатору хлопает в ладоши, — Отдыхайте, ребята. У меня есть задание для вас на завтра, и я не хочу, чтобы вы спали на работе. Или хромали, если уж на то пошло. — Заткнись- — Спасибо, сенсей! — Юджи бьет Мегуми по руке, перебивая, — Мы пойдем спать прямо сейчас. Он кладет руки на плечи Фушигуро и мягко подталкивает его в направлении комнат. Итадори бьет его под колени, когда тот сопротивляется, и толкает его вперед, пытаясь убежать от Годжо так быстро, как только может. — Я собираюсь убить его. — с невозмутимым лицом сообщает Мегуми, как только они останавливаются у комнаты Юджи. — Не надо убивать его, — мягко противится Юджи. Он кладет руку на его предплечье и ласково поглаживает, чтобы успокоить, — он просто беспокоится. Мегуми ворчит, но не спорит. — Могу я остаться на ночь? — спрашивает он вместо возмущений. Лицо Юджи проясняется и он улыбается: — Конечно.