История

Ники не знал, что его ждёт, когда уезжал в Германию. Просто хотел сбежать хоть куда-то. Если бы он остался в Колумбии, то не знал, что бы с ним стало. Но он точно понимал, что не мог больше там находиться. В Германии ему повезло встретить Эрика. Такого прекрасного, который всё понял и принял его. Поначалу было страшно и непривычно, но со временем и ему удавалось принять себя. И Ники не знает, когда бы это произошло без Эрика. Это он подарил ему смелость обо всём рассказать родителям и возможность не возвращаться к ним. И пусть сейчас их разделяло огромное расстояние, но знание, что где-то его ждут и любят рождало в сердце ощущение счастья. Это не изменилось с тех самых дней Первая встреча. Множество людей в аэропорту, шум, растерянность и Эрик, который вытащил из всего этого и привёз в тишину своего дома. Ники приняли хорошо. Сначала он чувствовал неловкость, но вскоре она прошла. Но так казалось только на первый взгляд. Жизнь рядом с Эриком была ужасно трудной. Они всё время проводили вместе. Ники ощущал в себе это чувство, неправильное, греховное и не мог от него избавиться. А Эрик постоянно был рядом, каким же красивым было его тело, каким же красивым был он сам, и каким ничтожным был Ники, не умевший обуздать своё плотское желание. Так продолжалось какое-то время и Эрик стал замечать странности в его поведении, это было неотвратимо. Не избежать было и расспросов. — В чём дело? Как ты себя чувствуешь? Тебе нехорошо? Каждый вопрос забивался колом в сердце и зудел. Но на всё ответ был практически один: — Всё хорошо. Я просто устал. А дальше случилась обычная рассеянность Ники и оставленный на полу дневник. Тот самый, который он начал вести ещё в Колумбии и побоялся оставить там. В дневнике были все мысли Хэммика, записанные сначала на кривом, но со временем становящимся всё лучше, немецком языке. Эрик не стал его читать, но спросил Ники, что это такое. Тот ответил, что это его дневник. Но сделал это, не сумев скрыть волнение. Клозе уверил его, что даже не открывал записи, но это не очень помогло. С того момента Эрик твёрдо убедился, что Ники, что-то скрывает и это что-то очень важное. А Ники стал нервничать ещё больше и причиной стал злополучный дневник, где все последние записи были только об Эрике. Эти чувства переполняли его, это была яркая сильная влюблённость, которая никак не хотела подавляться. Эрик же замечал излишнюю эмоциональность Ники, но никак не мог узнать чем она вызвана: в разговорах, тот всегда переводил тему. Спустя несколько месяцев, когда чувства стали стабильнее, Ники стал постепенно но ровно налаживать контакт с Эриком, чему тот был несказанно рад, потому что в нём уже с месяц жила симпатия к Хэммику. Но о признании он даже не думал, ведь Ники ни разу не давал понять, что хоть как-то относится к геям. «И он здесь всего на год, а потом уедет обратно к родителям, а я останусь здесь. Зачем его нагружать», — размышлял Клозе. Он не знал, о трудностях в семьи Ники, потому что тот сам никогда не затрагивал эту тему и старательно обходил её. Тем временем они сдружились сильнее, и Ники стал осознавать, что ему уже легко находиться с Эриком. Он стал больше рассказывать о себе и однажды упомянул, что не хочет ехать обратно из-за родителей, а потом сразу начал рассуждать о доме мечты. Но Эрик запомнил этот факт. После ещё пары таких разговоров из обрывков начала складываться картинка: Ники не хочет домой из-за родителей, которые на него давили, не понимая, что исправить он ничего не мог. Ники тем временем становилось лучше. Избавившись на долгое время от влияния родителей, он смог по-другому взглянуть на себя. Ни как на грешника, а как на обычного человека, который просто любит не тех, кого все привыкли. Теперь уже эти мысли стали занимать его голову. И он решил признаться. Эрик тоже решил это сделать. Это произошло на день рождения Ники. Вечером они гуляли по улице и Ники тихо произнес: «Я тебя люблю». В ответ послышалось: «Я тоже люблю тебя». Если бы в тот момент кто-нибудь искал человека счастливее Ники, то вряд-ли нашёл бы. *** С того момента начались дни, когда счастье жило в его сердце. И не испортила ничего даже вынужденная поездка обратно в Колумбию, чтобы закончить школу и признаться в своей ориентации родителям, потому что после неё он вернулся обратно. Те года стали самыми счастливыми. Жить с любимым человеком, который принял тебя как есть — что может быть лучше. Но эта идиллия длилась недолго. Ники, который сам ещё был ребёнком и только прочувствовал долгожданную свободу, должен был ехать обратно, узнав о смерти своей тёти, чтобы оформлять опеку над кузенами, потому что позволить им получить собственное воспитание он просто не мог. Но Эрик поддерживал его в этот период. С родителями он не общался, хотя хотел, но они всё ещё не хотели принимать его, поэтому праздники он проводил в компании братьев, но его тянуло в Германию. И когда перед Ники открылась возможность получить место в команде «Лисов», он не столкнулся с отговорками или просьбам не обращать внимания на дела, и лететь обратно. Наоборот, Эрик одобрил его. Ники всегда чувствовал себя с ним счастливым, сколько бы времени не прошло с начала их отношений, какое бы расстояние их не разделяло. Эрик был для него персональным раем, самым безопасным местом, самым любимым человеком. Сейчас встречаться они стали реже, но восполняют всё переписками. И пусть это не то, совсем не то и не может заменить живое общение, но пока это лучше чем ничего. В сообщениях Ники рассказывает о кузенах и команде, Эрик — о своей работе и скалолазании. Увидеться лично у них получится ещё не скоро, разве что на зимние каникулы Ники сможет приехать в Германию. Он уже представляет падающий снег, украшенные гирляндами дома и красивые улицы. Они снова гуляют где-то в старинной части города и никто не обращает на них ненужного внимания. И какая разница, когда это происходит, но будет же. И будет время, когда он сможет снова жить с Эриком. Но торопиться не стоит. Обычно, когда он куда-то торопился, это заканчивалось не очень. А Эриком он рисковать не хочет, поэтому пусть у них всё движется не спеша, в своём спокойном ритме. И у них всё будет, просто должно быть хорошо.