Доверие - дело тонкое

— Ты сделал что? Ему следовало догадаться, что от звонка в три часа ночи ничего хорошего ожидать не стоит. С «хорошими» новостями в это время ему может позвонить разве что Канзаки, чтобы рассказать о находке нового документального фильма, или вовсе по ошибке, после занимаясь извинениями от десяти до тридцати минут, оправдываясь тем, что, кхм, «номер Кирю-доно находится совсем рядом с номером Адонису-доно». Но в этот раз на экране в кромешной темноте он разглядел инициал «Микеджима». А значит разговор по умолчанию обещал быть тяжёлым. Куро знал об этом, но всё равно удивился и чуть не упал на пол в попытках найти ночник на тумбе. Не нашёл. — Распустил Double Face? — почему-то неуверенно повторил Мадара на другом конце провода. — Я думал, ты обо всём уже знаешь, ха-ха. Сюрприз? Будь этот парень сейчас рядом, Куро бы от него живого места не оставил. — Я уехал на выходные домой, — почти спокойно ответил Кирю, поднимаясь с кровати и разглаживая складки на лбу. — Вне работы я стараюсь абстрагироваться от соцсетей. Ранее до меня доходили слухи, но я был уверен, что это просто твоя очередная шутка или что-то в этом роде. Кто же знал, что иногда «правда» от Мадары звучит гораздо хуже «прикола». — Ха-ха, значит я невовремя? Прости, не хотел отвлечь от отдыха, — а теперь этот идиот решил дать заднюю, когда уже позвонил? Пройдут годы, а Мадара останется всё тем же Мадарой… — Микеджима, — твёрдо оборвал Куро, прежде чем собеседник успел сморозить что-то на подобии «да, пока, до связи, спокойной ночи». — Ты позвонил. Какая разница, в общежитии я нахожусь или дома? Не смей притворяться, будто ничего не случилось, — похоже на нотацию? Это она и есть. Потому что с одним конкретным «большим ребёнком» по-другому разговаривать невозможно. Особенно когда ты знаешь, что этот «ребёнок» будет держать всё в себе до тех пор, пока не взорвётся, подобно атомной бомбе. И даже тогда он спрячется далеко-далеко, чтобы от ударной волны никто не пострадал. Кроме самого Мадары. — Ну вот, я разозлил Куро-сана, — с фальшивой досадой в голосе пропел Микеджима. Складки на лбу Кирю не собирались сегодня уходить. А «сегодня», между прочим, наступило всего три часа назад. — Не хочешь рассказать, что у вас произошло с Оукавой? — практически повторил свой первый вопрос Куро, не желая слушать, как Мадара юлит и не хочет переходить к сути проблемы. — Я только подумал, что в Double Face тебе стало лучше, как вдруг случается… это. Зная Оукаву, он бы ни за что не позволил тебе просто взять и сбежать. Сначала странное шоу, потом ребёнок… Раз всё это оказалось правдой, у меня слишком много вопросов к тебе, Микеджима. Возможно, ему не стоило вот так слёту наезжать на Мадару, но подумал он об этом поздновато. Его сонный и слегка раздражённый мозг своими резкими словами мог усугубить ситуацию и заставить Микеджиму повесить трубку… Какой из Куро после этого (эх) друг? Ему нужно сделать пару глубоких вдохов и выйти на балкон, чтобы наконец-то перестать говорить полушёпотом. Мадара на другом конце трубки замолчал, но, к счастью, пока не нажал на кнопку сброса. Неужели правда задумался над своим поведением? Куро раздвинул плотные шторы и позволил свету от уличного фонаря ударить в лицо. Дверь балкона с глухим звуком открылась. — Микеджима? — просто «проверка связи»… …Ладно, затяжное молчание от без конца болтающего Мадары заставило напрячься и почувствовать, как все органы один за другим начали сворачиваться в единый комок мяса где-то под сердцем. — Микеджима, я… — попытался подобрать слова Куро, но собеседник его перебил. Кирю почти прикусил себе язык. — Нет-нет, всё в порядке. Я просто думал, с чего начать, — рассудил Мадара неожиданно легко, даже как-то беззаботно. — Я действительно сам решил позвонить тебе. Это логично, что у тебя будет миллион вопросов ко мне. Особенно после случившегося. — Говоришь так, будто есть какое-то «но», — подловил Куро. — Гипотетически, оно и правда есть, — Микеджима замычал и зашуршал чем-то рядом с трубкой. Натянул капюшон? — Честно? Я без понятия, зачем позвонил. Я даже говорить сейчас ни с кем не хочу, но руки сами потянулись к телефону, а там и до твоего номера. Представляешь, оказывается он у меня до сих пор не был добавлен в контакты, ха-ха. Как хорошо, что я не просто фанат, а целый айдол, поэтому найти твой номерок не составило труда. Куро нахмурил брови и сощурил глаза из-за фар проезжающей мимо машины. — Ты пьян? — последовал прямой вопрос. Собеседник протянул разочарованное «эээ», причём достаточно громко, чтобы Куро захотел отодвинуть от уха трубку. — Ладно-ладно. Наверное, я просто слишком давно тебя не видел. Твой игривый тон постоянно заставляет меня думать, что тебя… накрыло. — Опыт, да, Куро-сан? — тихо посмеялся Мадара без капли обиды в голосе. — Я не в общежитии. И за рулём. Даже если бы хотел, пить мне сейчас нельзя и очень опасно! Знаешь ли, я не хочу бросать свою Бэйби-чан в каком-то непонятном парке. Парке? Он в три часа ночи решил выйти «погулять»? — Но хотел бы? — настоял Кирю. — Выпить, — тут же уточнил он. — Ха-ха. Возможно, — почему-то лёгкий и добродушный ответ заставил грудь Куро неприятно сжаться. — Эй, не подумай. У меня всё не до такой степени плохо! Просто много чего случилось. Мне нужно немного времени, чтобы всё переварить и подумать о будущем. Подумать, что я хочу делать дальше. «Что я хочу делать дальше»…? Почему-то эта фраза от Мадары прозвучала как что-то инородное. Он точно не пьян? Или, может, принял что потяжелее? — Ты звучишь слишком меланхолично для человека, который совсем недавно радостно объявил о расформировании своего юнита и теперь заверяет, что ему нужно «просто подумать», — Куро всегда с трудом давалось «чтение» людей, но, благо, Мадару он знает не первый год. Кирю понятия не имеет, через какие испытания прошёл этот человек, но он точно знает, что Мадаре строжайше запрещено и дальше держать все чувства в себе. Иначе сравнение с атомной бомбой перестанет быть просто сравнением. — А ещё, для тебя очень нехарактерно звонить кому-то «поговорить по душам», — Куро упёрся локтями в перила балкона. — Ты сказал, что не знаешь, зачем позвонил. Но, мне кажется, всё ты давно понял. Просто не хочешь признаться, что в одиночку нести груз на плечах уже невыносимо. Куро уверен: в этот момент Мадара поджал губы. Отсутствие ответа говорило само за себя. — Давай… по порядку, — предложил Куро, перекладывая телефон в другую руку. — Почему Double Face распались? Я ничего не знаю, так что можешь начать издалека, — его тон стал значительно мягче в попытках расположить к себе собеседника, чтобы тот точно не нажал на кнопку сброса. На другом конце трубки прозвучал тяжёлый вздох. Смех. Затем снова вздох и долгое мычание. — Хорошо, — сдавленно согласился Мадара, выдерживая паузу. — Не уверен, знаешь ли ты, но наш с Кохаку-саном юнит появился не случайно. Мы создали его для одного дела. Не самого «доброго» дела, хах. Оказывается, излишняя паника Хасуми порой бывает не беспочвенной… — Не знал, но догадывался, — коротко подтвердил Куро. — Ну, одно из наших «недобрых дел» пару недель назад аукнулось нам. В виде ребёнка. Прошу, не спрашивай, это только всё усложнит, — вопрос Кирю послушно остался за сжатыми зубами. — Так получилось, что я пообещал этому ребёнку защитить его. После длинной череды событий мы с Кохаку-саном поняли, что наш союз может причинить другим вред. Всякие «нехорошие» люди могут прийти за нашими семьями и близкими, поэтому я принял решение распустить Double Face, ха-ха. Его беззаботный тон теперь полностью перешёл в… Куро даже не уверен, как его лучше назвать. Потерянный? Слегка расстроенный? Смирившийся? С одной стороны, он рад, что Мадара не находится на грани отчаяния, а с другой… маниакальный период этого придурка начинает откровенно напрягать. — Позднее с тем ребёнком произошёл «несчастный случай», — продолжил Мадара. — Он обдурил нас, Double Face, словно каких-то детишек, ха-ха. Умный он, конечно, малый… — очередную паузу сопроводил глубокий вдох… — Всё как будто бы наладилось, — …а после выдох. — Но риски всё равно существовали, поэтому мы с Кохаку-саном решили, что отправить Double Face в отставку будет наилучшим решением. Не без слёз, ха-ха, но мы поняли, что этот вариант идеален для нас обоих. Никто не умер, мы не в ссоре и всё ещё поддерживаем связь друг с другом, так что не надумай ничего лишнего. А это… удивительно. Скорее всего, этот дурень первым крикнул «с Double Face покончено!», но тот факт, что потом он это решение обговорил с Оукавой… или Кохаку сам взял всё в свои руки? Или всё произошло с подачки того загадочного ребёнка? — Оказывается ты умеешь говорить словами через рот, — прокомментировал Куро, ожидаемо слыша смех под ухом. — Да, Кохаку-сан очень настойчив, когда дело касается «поговорить с этим идиотом». Думаю, после SS никто больше не сомневается в его решимости делать то, что он хочет, — Кирю мог чётко представить, как в этот момент Мадара улыбнулся от уха до уха. — Удивительный, однако, малый… Вспоминая нашу первую встречу, я не могу поверить, как мы вообще дожили до пика наших доверительных отношений, ха-ха. Куро тоже не может поверить. Увидев этого парнишку рядом с Микеджимой в первый раз, он подумал, что это, должно быть, какая-то шутка или «временная работа». Всё-таки этот дурак всю старшую школу создавал одноразовые юниты, так что ему мешало продолжить этим заниматься? Но Оукава прожил рядом с этим парнем удивительно… долго. Куро даже немного завидует. Да, он знаком с Мадарой не первый год, но «знаю» не равняется «понимаю». Сначала этот тип был бельмом на глазу, потом появились какие-то замашки на дружбу. Отучившись в Академии Юменосаки, Кирю даже какое-то время ставил Мадару себе в пример для подражания, переживая все проблемы с образом этого пушистого кота перед глазами. Микеджима, как ни крути, навсегда останется идиотом и человеком, по общему признанию, странным. Этот факт одновременно жутко манит и заставляет кусать губы от досады. Не потому что Мадара какой-то «сложный», а потому что украсть очень-интересные-документы из базы данных ES будет гораздо проще, чем заставить Микеджиму поговорить о чувствах (в нормальной ситуации, а не, например, на кладбище). Куро когда-то давно, ещё на выступлении в роли Синсэнгуми, поставил для себя цель — разгадать загадку по имени Мадара Микеджима. Разгадать его, подставить собственное плечо для поддержки, встать рядом с ним на одну ступень, догнать его и продолжить дальнейший путь вместе. Рука об руку. Но его грандиозные планы на их отношения постоянно ломаются, подобно хрупкому стеклу, и заставляют скатиться вниз по лестнице в самое начало пути. Куро каждый раз пытается с ним сблизиться и каждый раз проваливается в слепое обожание, совершенно забывая, что Мадара, несмотря на все способности и умения, откровенно называет себя злодеем и… монстром. Микеджима заставляет всех вокруг полагаться на него, верить ему, пока сам сидит на дне колодца вместе со своей низкой самооценкой, купаясь в самоненависти и называя себя ужасным человеком. Куро тоже однажды попался на эту удочку. Он попался, а Оукава — нет. Этот ребёнок не позволил Мадаре даже близко приблизиться к статусу его «наставника» или «старшего брата». Поэтому Куро завидует. Или ревнует. Или просто злится на самого себя за совершённую глупость. — Но дожили ведь, — ответил Кирю, снова меняя руку, держащую телефон. — Раз Оукава одобрил твоё решение, значит всё, эм, неплохо? Правда твой звонок не внушает надежд, — он закрыл глаза и набрался смелости. — Разве не было бы логичнее сейчас позвонить Оукаве? Не думаю, что он откажет тебе. Вы через многое прошли вместе. Ты буквально сам об этом сказал. Он, возможно, сможет понять тебя лучше меня. Да, Куро режет себя (и не только себя) без ножа, но благополучие Мадары его интересовало гораздо больше собственных чувств. Иногда эгоистом быть полезно, но нужно знать меру. Микеджима ответил не сразу. — Я и так доставил ему слишком много проблем. Я знаю, что могу поговорить с ним, но мои переживания уже начинают походить на обычное нытьё, с которым Кохаку-сан мне помочь не сможет, — Мадара снова зашуршал чем-то под ухом. — Или сможет, но я не хочу сейчас тормозить его окрылённое состояние. Он наконец-то согласился занять место под солнцем. Я заставил его слишком многое пережить за последний месяц, хах. Луне нужно наконец-то отойти в первую фазу, чтобы дать солнцу на небе повеселиться без её тени. «Луне»? Куро пора начать мысленно называть этого парня не «солнышко», а «лунышко»? …Поток его мыслей забрёл куда-то не туда. — Если бы Оукава услышал тебя сейчас, он бы заставил твою челюсть отвиснуть на долгие несколько месяцев, — Кирю кашлянул, проглатывая собственное смущение, словно его сейчас кто-то мог увидеть. Например, абсолютно-точно-спящая-сестра. — Ха-ха, а он ведь обещал мне уже нечто подобное… — да ладно, снова шутки? — Микеджима, — Куро старался быть деликатным. Честно старался, но человек на другом конце трубки очень подлый: если перед ним показать жалость, он начнёт крутить этой жалостью, как тому захочется. — Я снова разозлил тебя, хах? — в этот раз в его голосе зазвучало что-то, похожее на раскаяние. — Мне захотелось позвонить тебе не только из-за нежелания беспокоить Кохаку-сана, — он протянул вслух длинное «ммм». — Дело, наверное, в твоём голосе. Иногда он очень хорошо успокаивает, ха-ха. Теперь Куро точно не смог сдержать румянца на лице (и если бы абсолютно-точно-спящая-сестра сейчас увидела его, то упала бы на пол от смеха). С чего это Микеджиму потянуло на искренность? Он так продолжает шутить или… — Прости-прости. Глупо прозвучало? — и снова Мадара сдаёт позиции, хотя ему в ответ толком ничего не сказали. — А, точно. Я не шутил! — …где он научился чтению мыслей?! — Кохаку-сан говорил, что мои слова редко воспринимают всерьёз, поэтому впредь я решил на всякий случай уточнять. Твой голос мне действительно очень нравится, — последнее предложение прозвучало особенно мягко. И как Куро продолжать говорить о серьёзных вещах, когда его лицо не многим отличалось от цвета его волос? — И какой же был повод у Оукавы сделать тебе это замечание… — вопрос, разумеется, риторический. Кирю думал, что Мадара сейчас рассмеётся и скажет, что «Куро-сану о наших тёмных делах знать не обязательно», но… — Ну, я думал, мы основательно рассоримся, и я никогда больше его не увижу, поэтому сказал прямо, что люблю и ценю его, — теперь на том конце трубки что-то скрипнуло. Качели? Или это нервы Куро начали пищать в ушах и молить о пощаде? … Нет, тут не просто нервы. Он почувствовал себя так, словно на него только что скинули гантели весом в сто килограмм. Или, возможно, тонн. — Любишь и ценишь…? — Куро не хотел прозвучать как «третье колесо», но контролировать свой голос он не то что бы сейчас мог. — Ну да? — Мадара (наивный дурак) проблемы не обнаружил. — Мы пробыли вместе недолго, но образовали очень крепкую связь, будучи вынужденными напарниками. Неловко это признавать, но он стал для меня другом, которого мне не хватало, — и снова скрип. — Хотя мне не нравится называть его «другом»… Куро готов поклясться — его сердце за ноль целых, одну десятую секунду морально подготовилось разбиться. Он мысленно даже «клей» подготовил (в виде нескольких банок пива на дне холодильника), но Кирю как-то совсем забыл, что Мадара — это всё ещё Мадара. Его имя можно смело ставить антонимом к таким словам как «романтика» и «намёк». — «Приятель» или «дружище» звучат гораздо лучше, — рассудил Микеджима. Куро выдохнул комок нервов так, словно ему всё это время приходилось прятать в лёгких сигаретный дым. — Знаешь, именно из-за таких твоих слов все и думают, что вы встречаетесь, — Кирю потёр глаза, из которых окончательно убежали остатки сна. Ещё одно возмутительное «эээ» от Мадары чуть не заставило Куро оглохнуть на одно ухо. — Я сам шучу на эту тему и не спорю, что мы похожи в некотором роде на семью, но… — Микеджима дал себе пару секунд на раздумья. — Эта «семья» больше похожа на отношения внутри юнитов. Просто вспомни Кейто-сана и Сому-сана, — поступил неожиданный аргумент. — Ты тоже называешь их семьёй, но я сомневаюсь, что ты с кем-нибудь из них встречаешься, ха-ха. Мадара как будто собирался продолжить своё предложение с помощью «потому что» и пояснить свою точку зрения, но резко замолчал. Внутри Куро почти проснулся зверь интереса, но он вовремя его усыпил. — Ты прав, но «люблю» обычно используют по отношению к своей паре, родителям и так далее, — начал защищаться Кирю. — Типа, я могу представить, как ты говоришь «я люблю тебя» Цукинаге, так как вы лучшие друзья. Что касается Оукавы… вас тяжело назвать «друзьями», но при этом какая-то особая связь у вас точно присутствует и, знаешь, все первым делом естественно начинают думать, что вы встречаетесь. О святой Кейто, он только что косвенно сказал ему «я люблю тебя»… — Ах, ну что за стереотипы… — страдальчески простонал Мадара. — Ну, не могу винить их. Сам бываю таким же, ха-ха, — теперь скрип по ту сторону прозвучал гораздо громче. Он решил подняться с качели? — Или дело в этот раз конкретно во мне. Иногда мне кажется, что я саму по себе концепцию «любви» не понимаю. Ты вроде знаешь, что с родителями у меня всё тяжко. Младшая сестра меня ненавидит и при любом удобном случается готова взорвать, — это же шутка… да? — Юнит из более одного человека у меня так и вовсе появился совсем недавно, но вот уже прекратил своё существование. Я даже никогда не влюблялся, — последнее прозвучало как-то совсем неуверенно. — Или нет? Во всяком случае я до конца не понимал, что это «любовь». Или убегал от человека раньше этого осознания. Как-то они очень резко отклонились от темы распада Double Face. С одной стороны, Куро смог получить точный ответ на вопрос, любит ли этот идиот Оукаву, а с другой… тот факт, что Мадара с детства «недолюбленный», разжёг в груди Куро желание сказать что-то на подобии: «Где ты? Я сейчас приеду». А он ведь на самом деле может приехать, раз уж на то пошло… — Ты продолжаешь говорить обо всём слишком беззаботно, — сделал замечание Куро. — Начни уже воспринимать свою жизнь как свою жизнь, а не как какой-то сериал-боевик. — Ах, ты так жесток со мной, Куро-сан, — к Мадаре вернулся игривый тон. — Хотя это мне в тебе и нравится, — резко переключил тему он. — «Нравится»? Как кому-то может нравиться ругань? — Кирю впал… в «лёгкое» замешательство. Желание прямо сейчас приехать к Микеджиме начало обретать силу. В частности для того, чтобы ударить со всей силы этого идиота под дых. — Ты говоришь о грубости, но на самом деле очень осторожен со мной, — настал черёд Мадары подловить Куро. — Если бы ты просто начал жалеть меня, я бы, скорее всего, разозлился. Ты не знаешь, что сказать, но при этом выслушиваешь. Ты не называешь меня совсем дураком, а пытаешься выяснить, почему я так поступил, — он изобразил искусственный кашель. — Возможно, иногда мне просто нужно, чтобы меня кто-то поругал и сказал, где я неправ. Всё-таки сам я чужие эмоции понимаю с большой натяжкой. Свои, должен признать, иногда тоже. Мадара собирался сказать что-то ещё, но остановился. Куро молчал, не смея его торопить, но всё время монолога Микеджимы нервно сжимая корпус телефона. — Хаа, вот вроде бы ты почти ничего не говоришь, а я всё равно через трубку чувствую себя как на допросе, Куро-сан, — он начал тянуть гласные, пытаясь вернуть себе весёлый тон. — Double Face больше нет. Моего основного юнита тоже сейчас не существует. Вернее, есть MaM, но я понимаю, что мне некомфортно работать в образе «мамы», который я создал собственными руками. Куро искренне пожалел, что сейчас не может вместо телефона покрепче сжать руку Мадары в ладонях. — Я знаю, что хочу заниматься фестивалями, — продолжил Микеджима. — Фестивали, праздники и другие подобные мероприятия. Я понимаю, что хочу получить от работы, но отказаться от образа, который жил со мной годами… — и снова тяжёлая пауза. — Я как будто отрезаю что-то от себя; как будто перестаю быть самим собой. И чувства от этого, мягко говоря, не очень. У меня появилось ощущение, словно будет проще не менять ничего в своей жизни. Кирю вцепился в перила балкона мёртвой хваткой, рискуя сломать белоснежное ограждение. — Не говори так, — Куро был готов выслушать Мадару, но позволить тому заниматься самобичеванием — нет. — Ты можешь заставлять других сколько угодно считать себя надёжным старшим, но на деле ты сам ещё ребёнок, для которого ошибаться — это нормально. Честно говоря, на твоём фоне даже Канзаки выглядит более зрелым, что уж говорить об Оукаве. На другом конце трубки даже возмущённого стона не послышалось. Они оба знают, что слова Кирю — неоспоримая правда. — Ты не можешь всю жизнь обманывать других, Микеджима, — подвёл черту Куро. — Все будут рады увидеть, как настоящий ты наконец-то засияет на сцене. «Поиск себя» не делает из тебя плохого человека. Так ты лишь доказываешь, что не стоишь на месте, а постоянно растёшь. И, если честно, я искренне рад, что ты решил притормозить и подумать о своей жизни, — он замолчал, давая Мадаре возможность его прервать, но несносный молчал. — Ты не один, Микеджима. Спасибо, что позвонил. Ты молодец. Куро на самом деле не был мастером слова, да и успокаивать людей умел с натяжкой. Но раз уж Хасуми когда-то сказал, что у него открылся «дар к красноречию», он просто решил довериться их мудрому лидеру (который всю свою сознательную жизнь общался с «излишне умными людьми») и высказаться. Мадара не отвечал долгие десять секунд. Каждое мгновение было не отличить от минуты. Ситуацию ухудшал возникший холодный пот, своим существованием так и кричащий: «Этот идиот теперь считает тебя идиотом!». Но затем в динамике послышался смех. Сначала тихий, мягкий, а затем звонкий, совсем как колокольчик. — Ах, как всё-таки редко Куро-сан меня хвалит, — пропел Мадара с какой-то искренней радостью в голосе. — У меня даже на душе потеплело от твоих слов, — продолжил он, как будто не испытывая ни капли смущения. Кирю уверен — это снова ложь. Стой они сейчас лицом друг к другу, Мадара наверняка бы раскраснелся, начал всё отрицать и попытался увести тему в русло обсуждения какой-нибудь погоды. А тут… смех. Ещё и ответ, настолько милый, что будь Куро хоть капельку похож на Нито, он бы сейчас точно присел на корточки, сжал одну руку в кулак и тихо-тихо прошептал «победа!». Не без румянца на лице, естественно. Но на Нито он совсем не похож, поэтому может просто стоять и глупо улыбаться, рассматривая очередную проезжающую мимо машину и со стороны наверняка походя на сумасшедшего маньяка. — Ладно. Шутить ты, видимо, будешь даже на своих похоронах, — беззлобно ответил Куро, ослабляя хватку на телефоне и чуть не роняя его из-за этого далеко-далеко на асфальт. — Очень надеюсь, что ты будешь одним из тех, кто с этой похоронной шутки посмеётся, — продолжил свою тираду Мадара. — Боюсь, тогда Хасуми будет первым, кто выгонит меня из храма, — подыграл Куро. — Я перед смертью напишу завещание, чтобы этого не случилось, — вот и не поймёшь: он продолжает шутить или внезапно решил стать серьёзным? — Ты поблагодарил меня ранее, но на деле это я должен быть тем, кто говорит «спасибо». Ты ради меня встал в такое раннее… эм… позднее время, ха-ха. Теперь мне даже как-то неловко, — он снова чем-то зашуршал, видимо поправляя волосы. — Лучше несколько раз пожертвовать сном, чем один раз потерять тебя. … Окееей, в этот раз он очень сильно погорячился с выбором слов. Со стороны это, наверняка, звучало… откровенно. Слишком откровенно. На него сейчас никто не смотрит, но Куро всё равно захотелось прикрыть лицо руками, будто где-то на дереве может появиться Хасуми и пронзить его осуждающим взглядом. Да не дай Боже такому и правда случиться… — Микеджима, пожалуйста, не молчи, — Куро сдался и не выдержал позора. — Ты завтра свободен? — в унисон с ним спросил Мадара. Кирю, наверное, уже в сотый (во второй) раз за вечер потерял дар речи. У Микеджимы есть какая-нибудь кнопка, отвечающая за отключение резкой смены темы в диалоге? — Решил на свидание позвать? — это-шутка-это-шутка-это-шутка… — Что-то типа того, — беззаботный ответ Мадары почти заставил сердце Куро остановиться (это-не-шутка…) — По телефону разговаривать не очень удобно, хоть и полезно, если одна из сторон хочет скрыть свои настоящие эмоции, — это он их сейчас так обоих подколол? — Но общаться вживую мне всё равно нравится больше. Так что… — Свободен, — Куро не дал тому закончить. — Провожу сестру в школу, и можем встретиться где-нибудь, — он кожей почувствовал, как Мадара на том конце трубки улыбнул свою фирменную «кошачью улыбку». — Тогда увидимся завтра напротив ES после двух! — громогласно заявил Микеджима. — Не опаздывай! Куро даже ответить ничего не успел — гудки послышались гораздо раньше его неловкого «хорошо». Хотя какое тут «хорошо»?! Где находится это самое «напротив ES»? После двух — это ровно в два или позже? Куда они вообще пойдут? Ему следует надеть что-нибудь приличное или подготовиться к вылазке в лес? Этот Микеджима… — Выглядишь так, будто он тебя уже завтра жениться позвал, — послышался тихий голосок из-за спины. Куро не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто стал свидетелем его позорно-красного лица. — «Выйти замуж» ты хотела сказать? — поправил старший Кирю, заходя в дом и плотно закрывая за собой дверь на балкон. Девочка пожала плечами, сжимая в руках мягкую игрушку бурого медведя. — Значит всё-таки позвал? — уточнила она, на всякий случай пряча лицо за головой своего пушистого друга. — Ты дашь мне помочь сшить на него белое платье? Ой… то есть костюм. Куро не был уверен, какой ответ в данной ситуации подойдёт лучше.