Seven

Эта история началась ещё два года назад. Ëсан учился на втором курсе университета, и его жизнь была похожа на бесконечную пробежку в колесе. Он снимал небольшую квартиру со своими друзьями, которых знал ещё со школы, работал в кофейне с безумным графиком, потому что на самостоятельную жизнь нужны были деньги, а всё свободное время отбирала учёба. Ëсан научился высыпаться за три часа и вставать по первому будильнику, как бы сильно ему не хотелось подремать ещё хотя бы пятнадцать минут. Ещё на первом курсе парень подружился со своей одногруппницей — тихой тайваньской девушкой Е Шухуа. Шу была очень не уверена в своём корейском, почти не подавала голоса на парах и мало общалась с одногруппниками. Они с Ëсаном вместе сидели за последней партой или на самом высоком ряду в больших аудиториях. Оба не могли найти общий язык с окружающими из-за своей скромности, но вдвоëм им было комфортно. Они вместе устроились работать в одну кофейню — Ëсан стал бариста, а Шухуа взяли поваром. Друзья спали на парах по очереди, чтобы кто-то записывал лекции, пока другой отдыхает. Лишь через какое-то время Шухуа по совершенной случайности подружилась с компанией другого факультета, которые были местными «королевами». Юци, Соëн, Минни и Миëн были теми, кому смотрели вслед все парни университета, кому завидовали девушки и кем восхищались неискушённые первокурсники. Девушки легко приняли Шухуа в свою компанию, несмотря на необоснованные слухи о том, какие они плохие и не уважающие никого вокруг себя. Юци и Минни прекрасно понимали, как тяжело прижиться в чужой стране с чужими людьми, и с радостью помогли скромной Шу влиться в жизнь их шумного университета. Естественно Ëсан тоже через какое-то время попал в их компанию, потому что Шухуа не хотела оставлять своего друга одного. Кан легко подружился с девушками, которые находили его очаровательным и были совершенно не против такого пополнения в их кругу. Одногруппники его не понимали и обсуждали за спиной, как и половина университета. Ведь как это так парень крутится в компании девчонок и даже ни с кем из них не встречается? Но Ëсану было всё равно на постоянно бросаемые в его стороны обидные шутки и предположения о его ориентации. Его намного больше волновало, как выжить при его вечно забитом графике и не умереть от переутомления или недоедания. На втором курсе за Миëн начал ухаживать парень из их университетской баскетбольной команды. Конечно, окрылённая влюблённостью девчонка таскала своих друзей на все игры, даже некоторые тренировки, и делала вид, что она без ума от баскетбола, игнорируя Соëн, которая постоянно закатывала глаза при виде идущего по коридору ухажëра подруги. Он не нравился даже Ëсану, который старался искать в людях их лучшие стороны и цепляться за них. Лучшими сторонами этого парня были хорошие навыки в баскетболе и дорогая машина. На этом его характеристику можно было закончить. Однако, Ëсан в какой-то момент понял, что иногда ему нравились матчи между университетами и колледжами Сеула, и виной тому стал не внезапный интерес к баскетболу. Кан всегда цеплялся взглядом только за одного парня. Его постоянно окружали парочки. Дома были Уëн и Сан, которые с особой любовью не давали спать по ночам не только друг другу, но и своим соседям. Так же дома Феликс постоянно трещал про своего парня Криса, с которым недавно начал встречаться, и часто звал его на ночёвки или сам убегал к нему на студию, пропадая на пару дней. Шухуа начала встречаться со старшей бариста их кофейни Суджин. Конечно, они обе долго шли к этим отношениям и бегали друг от друга пару месяцев, но в итоге встречаются уже два с лишним года и счастливо живут вместе. После долгого молчания Юци и Соëн раскрыли свои отношения, которые держали в тайне даже от близких друзей. Ëсана окружали счастливые влюблённые люди, иногда он немного завидовал и ничего не мог с этим сделать. Ему тоже хотелось любить и быть любимым, но прошлый неудачный опыт и постоянная занятость отпугивали его от всех, кто проявлял к нему интерес. В его голове сложилось не самое здоровое отношение к себе. Он думал, что всех людей, которым нравился, интересовала только его внешность и эта, чëртова, скромность. Ведь зажимать где-то в укромных уголках универа вечно убегающего от любых проявлений чувств Ëсана намного интереснее, чем если бы он давал согласие на какую-либо близость. Кану казалось, что никто не захочет узнать его как человека и личность, что с ним только поиграются, сходят на пару свиданий и забудут. Иногда ему казалось, что он совершенно ничего из себя не представляет, что он не такой уж интересный собеседник. Эти мысли убивали моральные силы и заставляли ненавидеть себя, и закрываться. Взять и полюбить себя — оказывается очень сложно. Того парня из баскетбольной команды, который вызывал у Ëсана интерес, звали Чхве Чонхо. Он учился только на первом курсе, занимался баскетболом ещё в школе и оставлял впечатление взрослого и зрелого человека. Он отличался от своих сокомандников, которые были как на подбор горделивыми петухами, что думали о себе слишком много. Их мнимое чувство возвышения над другими людьми затуманивало им разум. Чонхо же был тихим студентом, который спокойно учился и играл, не чувствуя себя ни лучше, ни хуже других. Он просто жил свою жизнь и не выделялся из толпы людей его возраста. Когда на тренировки стали приходить Миëн и еë подружки, ему было абсолютно на них всё равно. Ну ходят и ходят. Может, им действительно был так интересен баскетбол и им было не скучно наблюдать за игрой. Единственным значимым плюсом их компании — иногда приходящий в спортивный зал Кан Ëсан. Чонхо никогда не видел столь прекрасных и интересных ему людей. Хотелось познакомиться поближе, а не просто глазеть на сидящего на трибуне Кана. Они впервые поговорили в университетской библиотеке. Чонхо зашëл за каким-то пособием по физике, когда Ëсан делал домашнее задание по античной литературе. Чхве просто завязал ненавязчивый диалог о книгах, чтобы хоть как-то заговорить с Ёсаном. С этого дня они начали больше времени проводить вместе. С тех первых неловких встреч и разговоров ни о чëм прошло два года. Ëсан из скромного парнишки расцвёл в объект восхищения всего университета. За ним бегали девушки и парни, чтобы получить хотя бы каплю его внимания, но Ëсана никто не интересовал кроме Чонхо.

Monday

На четвёртом курсе большинство студентов уже работали и обеспечивали себя сами, поэтому Ëсан не видел половину своих одногруппников с начала семестра. Он и сам пропускал лекции из-за работы, но мог договориться с преподавателями, не лишенными эмпатии, которые понимали положение своих учеников. На самом деле, Ëсану нравилось на курсе журналистики, и он ни разу не пожалел, что выбрал именно эту сферу образования. Хоть учëба отбирала много сил и времени, Кан всегда прилежно выполнял все домашние задания и практики, сдавая зачëты и экзамены на «отлично». Три пары пролетели незаметно. На работе сегодня отдувались Уëн и Суджин — у Ëсана был выходной. Стоило бы поехать домой и заняться дипломом или практикой, но Ёсана понесло в сторону спортивного зала. Он знал, по каким дням проходят тренировки у баскетболистов и сегодня еë точно не было. Но ещё лучше Ëсан знал своего парня, который тренировался все свободные часы между парами и работой. Кан не удивляется, когда дверь спортзала оказывается открытой. Чонхо в спортивной форме ведëт мяч по полю, добегая до кольца и с невероятной точностью закидывает его в корзину, даже не слыша шума со стороны двери. Все мысли забиты предстоящим матчем с командой из другого города. Чхве работал ночью барменом, а днëм учился и тренировался, совершенно не жалея себя. Ëсан ещё год назад оставил попытки вытащить Чонхо из зала силой и уговорами, заставить хотя бы немного отдохнуть. Это всегда приводило к бесполезным и глупым ссорам. Чонхо не был упëртым и агрессивным по своему характеру, но он слишком «горел» баскетболом, потому и бесился, когда его пытались отвлечь от любимого дела. После долгих разговоров Чхве пообещал контролировать время, проведённое в зале, не гонять себя до изнеможения и обязательно отдыхать после каждой тренировки. Ëсан же перестал пытаться затащить своего парня домой и приходил только, чтобы понаблюдать за тренировкой. Чонхо буквально летал по полю и всегда вызывал восхищение своей игрой. Чхве поворачивается к двери, наконец замечая Ёсана, что успел тихонько пройти к лавке и сбросить на неë рюкзак. Чонхо поднимает мяч и проходит через зал к Ëсану. Они сегодня вместе проснулись, вместе собирались и завтракали, вместе поехали в университет. Они не виделись пару часов, пока шли пары, но для Чонхо эти часы длились бесконечно долго. — Сколько время? — спрашивает Чхве, забыв, сколько он уже провёл на тренировке. — Половина пятого, — Ëсан смотрит в телефон и обнимает Чонхо. — Ещë полчасика и поедем домой, — Чонхо чмокает Кана в висок, отстраняясь, и снова переключается на тренировку. Ëсан садится на лавочку и достаëт из рюкзака листы с практикой по литературе. Он хотел написать хотя бы часть работы, пока есть время. Взгляд невольно цепляется за левое колено Чонхо, обмотанное эластичным бинтом, отвлекая от первого вопроса на листе. Старая травма, полученная ещё в школе, которая могла закрыть ему путь в спорт, снова начала беспокоить. Полгода назад Чонхо уже брал перерыв от игр на некоторое время и лечил колено под наблюдением врача. Тренер снизил ему нагрузку в первые месяцы после больничного, но колено всё ещё не давало покоя и иногда болело, как бы Чхве ни старался играть как можно аккуратнее и больше отдыхать. Кажется, только Ëсан знал о том, насколько сильно Чонхо боится, что однажды с коленом начнутся осложнения, и он действительно не сможет больше играть. Это было самым страшным кошмаром Чонхо — лишиться главного дела своей жизни. Кан старался поддерживать своего парня, как мог. Иногда Чхве мог прийти после тренировки хмурым и молчать весь вечер, держа все переживания и всю боль в себе. Только объятия и добрые слова Ëсана могли помочь вынырнуть из пучины пугающих мыслей. Один факт того, что рядом с Чонхо всегда будет Ёсан, который готов о нём позаботиться и отдать всю свою любовь и поддержку, заставлял продолжать играть, не опуская руки и не загоняясь. Ëсан кусает губы, которые из-за холода в здании университета снова потрескались, наблюдая за Чонхо. На самом деле Кан очень благодарен баскетболу за то, что именно он свëл их двоих вместе. Именно в этом спортзале проходили их первые долгие встречи. Ëсан так же сидел на этой лавке и смотрел, как Чонхо тренируется, а после они вместе шли куда-нибудь перекусить или просто прогуляться, лишь бы не расставаться так скоро и провести время вместе. Их отношения перетекали из дружеских в романтичные очень плавно и аккуратно. Они потихоньку узнавали друг друга, немного начинали делиться личными переживаниями и постепенно привыкали друг к другу, учась доверять. Ëсан так сильно боялся, что его снова посчитают красивой куклой, с которой можно наиграться и выбросить, что всячески подавлял свою влюблëнность и боялся отвечать на знаки внимания. Чонхо долго бился за чужое доверие и вновь вышел победителем. Он был готов защитить Кана от всех бед этого мира и стать достойным партнёром. Когда через какое-то время речь зашла о том, чтобы съехаться и жить вместе, то Чонхо пошëл работать, не задумываясь. До этого он жил с родителями и всё не учебное время посвящал баскетболу. Но ради жизни вместе с возлюбленным спокойно устроился барменом и накопил за пару месяцев достаточно денег для залога за аренду квартиры. Совместная жизнь могла бы утопить в быте и мелких ссорах, но их отношения только укрепились. Ëсан создал максимально уютную атмосферу в их аккуратной однокомнатной квартире. На шторах висели гирлянды, на всех креслах и диванах покоились пледы, подушки и куча плюшевых игрушек, а стены были увешаны плакатами, рисунками и фотографиями. Чонхо купил неоновые ленты и прикрепил их под потолком, постелил пушистый ковëр в комнате, потому что Ëсан ненавидел холодные полы. Их квартира была маленьким личным островком любви и понимания, где они вместе могли спрятаться от всей внешней суеты. Самостоятельная жизнь хоть и была довольно тяжёлой, но Ëсан и Чонхо через всё проходили вместе, помогая друг другу не сломаться и не бросить всё на половине пути. Ëсан наконец-то возвращается к практике и думает о том, что было бы неплохо сходить куда-нибудь покушать. Недалеко от университета есть небольшая кофейня, где они любили проводить время после пар. Хоть Кан был придирчивым к кофе из-за своей работы, но несмотря на это в том месте было действительно вкусно. Звук отбивающегося от пола мяча немного мешал сосредоточиться, но Ëсан старался не отвлекаться и сделать хотя бы пару заданий. Мысль всё равно постоянно ускользала и предложения отказывались нормально строиться на бумаге. За два выходных можно было успеть отдохнуть, но Кан потратил их на пары и диплом, даже толком не отоспавшись. Он не хотел думать о том, что в таком режиме он скоро выгорит. Такое уже было, когда страсть ко всему, что он делает, резко пропала. Не хотелось ни идти на пары, ни работать. Хотелось лежать целыми днями и ничего не делать. Сил не было ни на что, а недостаток сна очень сильно влиял на здоровье Ëсана. Из этого состояния было тяжело выходить, но рядом всегда был Чонхо. Кану на работе дали заслуженный двухнедельный отпуск и в это время он успел прийти в себя. Под чутким руководством своего парня он высыпался, хорошо ел и много проводил времени на воздухе. Ëсан смог снова набраться сил только благодаря Чонхо. Сейчас Кан не знает, что с ним. Вроде пары не тянулись бесконечно долго, высасывая из него силы, но с домашней работой вообще не клеится. Ëсан берёт себя в руки и заново вчитывается в задание, после записывая ответ. Потихоньку продвигаясь по вопросам вниз, он не замечает, как Чонхо заканчивает с тренировкой и уносит мяч в кабинет тренера. Лишь когда Чхве вновь подходит к лавке, чтобы попить воды, Ëсан отвлекается от работы. Чонхо непозволительно красив, как и в первые дни их знакомства. Снова переманивает всё внимание на себя и заставляет сходить с ума от желания прикоснуться и обнять. Чонхо кладёт бутылку воды в сумку и целует Ëсана в лоб прежде, чем уйти в раздевалку. Иногда Кан забывает, что он в их паре хëн. Чхве всё-таки был не по годам умным и рассудительным, не боялся брать на себя ответственность. В нëм почти не проявлялись незрелость и юношеский максимализм, которые портили характер многим молодым людям. Хотя с Ëсаном Чонхо мог вести себя как ребëнок, ведь повзрослеть ему пришлось довольно рано из-за спорта и постоянно пропадающих на работе родителей. Кан складывает свои вещи обратно в рюкзак. Чонхо переодевается довольно быстро и они вместе выходят из зала, закрывая его на ключ. Не у всех игроков был ключ от него, тренер доверил его только паре человек, в которых был уверен, что они будут ходить тренироваться. — Как нога? — спрашивает Ëсан, пока они идут к выходу из здания. — Пойдёт. Почти не болела, но дома нужно будет помазать, — Чонхо отвечает довольно спокойно. Чхве снова привлекал внимание своего хëна — на лице ни грамма косметики, но смуглая кожа и тëплые глаза привлекают намного больше. Пока Кан с утра тщательно красился, смотрясь в небольшое зеркало, Чонхо предпочитал размеренно выпить кофе и не тратить время на своë лицо — ограничивался патчами под глаза и увлажняющим кремом. На парковке возле университета стоит машина Чонхо, которую ему купили родители, как только он сдал на права. Не сказать, что она была сильно дорогая, но для начинающего водителя неплохо подходила. Собственный транспорт облегчал жизнь. Не нужно было каждое утро трястись в общественном транспорте или тратиться на такси. А так как Ëсан тоже на ней катался, то все траты на машину делились пополам. Иногда общим друзьям парней казалось, что они в браке уже лет пять, так легко они решали бытовые проблемы и всё делили вместе. — Заедем за кофе? — спрашивает Кан, садясь на переднее сиденье. Чонхо устало откидывается на спинку кресла, строя хëну глазки, будто бы он смертельно устал и хочет поскорее домой. — Чонхо-я, я хочу кофе и что-нибудь сладкое, — Ëсан строит глазки в ответ. — Я сладкий, можешь съесть меня, — Чонхо протягивает парню руку — «кусай». — Я куплю тебе айс американо, — Кан вместо того, что бы укусить, берёт Чонхо за руку и мягко переплетает их пальцы. — С этого и надо было начинать разговор, — Чонхо гладит большим пальцем чужую ладонь и улыбается, когда Ëсан тихо смеëтся. Чонхо наконец-то заводит машину и выезжает с парковки, направляясь к кофейне на соседней улице, которую так любит его хëн.

Tuesday

Ëсан устало приваливается к стене, прячась от гостей за кофемашиной. С восьми утра до трёх часов дня люди шли нескончаемым потоком. Все спешили на работу и привычно забегали за кофе, чтобы проснуться. Потом занесло несколько семей с детьми, у которых были огромные заказы, а после люди забегали уже на обед. Кан почти не отходил от тачки и всё это время делал напитки. Спина и плечо сильно болели после такой нагрузки, но сейчас народ спал и можно было отдохнуть. Сонхва убежал на кухню, чтобы восстановить запас заготовок, который с таким потоком гостей быстро закончился. Все это время он принимал заказы и общался с гостями, поэтому на кухне его наконец-то ждал покой хотя бы на пару часов. Уëн пересчитывал кассу — Хва боялся, что мог кому-то неправильно отдать сдачу, поэтому нужно было проверить: нет ли у них минуса? Ëсан собирался отпустить друга покурить на задний двор. Чон набегался за эти часы, убирая столы и разнося заказы, ему следовало присесть хоть на пятнадцать минут и желательно пообедать. Кан и сам хотел поскорее выйти подышать свежим воздухом, но забота о друге была превыше всего. — Всё ровно, — заключает Уëн, закрывая кассу. — Иди покури, — говорит ему Ëсан. — А потом я пойду. — Спасибо, мам, — улыбается Чон и убегает с бара. — Если будут люди, сразу пиши. Ëсан не успевает ничего ответить, так быстро Уëн скрывается за дверью для персонала. Работа бариста отбирает много моральных и физических сил. Нужно постоянно находиться на ногах, что-то делать, общаться с гостями и разрешать конфликты. В основном проблемы с гостями разрешают старшие — Сонхва и Суджин, но иногда и другим работникам приходится выслушивать за плохой сервис, долгое ожидания блюд и невкусный кофе. Впрочем, к этому быстро привыкаешь. Некоторым людям бесполезно что-то объяснить — гость всегда прав. Главное, с улыбкой разрешить ситуации, извиниться, а вот потом, когда все недовольные уйдут, вдоволь проматериться и пожаловаться поварам в курилке на то, какие некоторые люди злые и неприятные. Ёсан хорошо общался с гостями, у него даже были любимые постоянники, но парень всё же предпочитал делать кофе. Общение с людьми на протяжении нескольких часов сводило с ума. Постоянно одни и те же вопросы, улыбка на лице и попытки понять, что от тебя хочет гость, который не может понять по ценнику, какой на витрине десерт. Носиться по залу, убирая столики, и отвлекаться на просьбы принести стакан водички, Кану тоже было не по душе. В такие моменты он терялся и не знал, за что ему взяться — слишком много задач для срочного выполнения. Когда Ëсан варил кофе, перед ним была только одна задача. Перед глазами были чеки с заказами, он их отдавал максимально быстро и качественно. Парня часто хвалили за вкусный кофе. Даже в «запару» он не терял планку и оставался максимально спокойным. Тэëн — управляющий их кофейни — говорил, что запросто повысил бы Ëсана до старшего бариста, но тот сам не рвался на эту должность. Кан мог витать в облаках даже на работе и немного забываться в своих мыслях, чего старшему, ответственному за весь персонал, нельзя было делать. Ëсан любил своë дело, сколько бы сил это не отнимало. Кофе действительно было его страстью, а все прочие задачи не так сильно привлекали. Конечно, когда Сонхва или Суджин уходили в отпуск, то он вставал на их должность, хоть это его и не сильно радовало. Дверь кофейни открывается — Ëсан выныривает из своего убежища, по привычке громко здороваясь с гостями. Но тут же расслабляется, когда видит Чонхо и Сана, что подходят к бару. — У вас тут пиздец опять был? — спрашивает Сан, — Уëн несколько часов не отвечал на звонки. — Да, с открытия народ был, — устало отвечает Ëсан. Кан коротко рассказывает про сегодняшний рабочий день, пока новых гостей не наблюдается. Сан и Чонхо довольно часто приходят в кофейню. Во-первых, им бесплатно делают кофе и кормят со скидкой. Во-вторых, после «запар» можно было спокойно поболтать со своими парнями, пока людей нет. Для бедных бариста, это служит неплохой разрядкой после происходящего большую часть дня пиздеца. Уëн, всё ещё пышущий энергией, влетает на бар. Он коротко оглядывает просторный зал — единственный гость сидел за дальним столиком, уткнувшись в свой ноутбук. Чон целует своего парня в губы, игнорируя Ëсана закатившего глаза и хихикающего Чонхо. — Вам кофе сделать? — спрашивает Кан, когда парочка отлипает друг от друга. — Я сделаю, идите с Чонхо покурите, пока никого нет, — говорит Уëн. Ëсан достаёт из ящика с документами припрятанную пачку сигарет и зажигалку. Посторонних нельзя проводить через помещение для персонала, потому они с Чонхо выходят через главных вход и обходят здание, останавливаясь за углом. Вообще на заднем дворе кофейни стояли лавки с подушками, которые купил для своих работников Тэëн, но сейчас там отдыхали Сонхва и повар Хонджун, который по совместительству парень Пака. Их отношения начались на работе где-то год назад. Когда Ким только пришёл, он быстро подружился со всем персоналом, а особенно со старшим бариста, который не так давно пережил болезненное расставание. Хонджун очень вовремя появился в жизни Пака и сумел собрать разбитое сердце Сонхва. Ëсан заглядывает за угол и решает не мешать этой парочке, которые так мило болтали. Кан присаживается у стены на корточки и закуривает сигарету. На его руках и носках кед пятна от кофе — слишком тяжело работать аккуратно в условиях спешки. Волосы немного растрëпаны, а взгляд до безумия уставший. Чонхо устраивается рядом, перед этим сняв свою джинсовую куртку, чтобы накинуть еë на Ëсана, который выскочил на холодный осенний воздух в рабочей футболке. Кан не противится, лишь получше кутается, затягиваясь. Чхве достаёт из кармана электронку — сигареты он всё равно не курит. Ëсан раньше тоже почти не курил, мог иногда стрельнуть сигарету в компании или стащить под-систему у Уëна, если выпьет. Постоянно курить парень начал где-то полгода назад, и Чонхо это не сильно одобрял, но не вмешивался и не уговаривал бросить. Он не хотел давить, потому что понимал весь стресс работы в общепите и постоянное напряжение Кана. — Сильно устал? — тихо спрашивает Чонхо, привычным движением беря свободную руку Ëсана в свою. — Как обычно, — Ёсан выдыхает дым, — спина болит пиздец просто. Чонхо прижимается ближе своим плечом к чужому. Ëсану становится в разы легче в его присутствии. Комфорт пронизывает этот момент, без слов восстанавливая силы Кана. Чхве сегодня на работу, и это немного печалит. Обычно он возвращается под утро, только иногда бар закрывается раньше трёх часов ночи, когда людей совсем нет. Хотелось провести вечер в комфортных объятиях, посмотреть какой-нибудь фильм и лечь спать не одному. Чонхо всегда будит Ëсана, когда приходит домой, и они проводят какое-то время вместе в кровати. Чхве рассказывает, что происходило на работе, пока Кан снова не уснëт до будильника. Чонхо отвлекает Ëсана разговорами, пока тот докуривает сигарету, чтобы разрядить рабочую обстановку. На задний двор выходят Шухуа и Сехун, что слышно по их голосам. Уставшие повара усаживаются на лавку и что-то громко обсуждают. Сонхва рассказывает им про некоторых гостей, про которых до этого говорил Хонджуну. Снова начинается любительская психотерапия и перемывание косточек, которые обычно происходит на этой лавке между персоналом. Ëсан докуривает сигарету и тушит еë о бетонное покрытие, выкидывая окурок в какую-то банку, служащую пепельницей. Кан встаëт, разминая плечи и спину, Чонхо поднимается за ним. За укромным углом они скрыты от лишних глаз, потому Чхве спокойно притягивает Ëсана к себе, обнимая обеими руками за талию. Кан смущëнно улыбается, но закидывает руки на чужие плечи, подставляя лицо под мягкие поцелуи, которые Чонхо оставляет на его щеках и губах. Стоит посильнее прижаться друг к другу, как очередной поцелуй углубляется. Целуются так, как будто бы не виделись несколько дней, а не несколько часов. Ëсан отстраняется, оставляя ещё один короткий поцелуй на чужих нежных губах. — Я постараюсь сегодня вернуться домой по-раньше, — тихо говорит Чонхо. — А что такого дома интересного? — игриво произносит Ëсана, не скрывая улыбки. — Даже не знаю, — тянет Чонхо, — ты, например. — А что я? — смеëтся Ëсан. — Ты намного интереснее работы, — Чхве снова целует Ёсана в щëку и шею. — Нашёл, где начать приставать, — Ëсан дует губы и выворачивается из чужих объятий. — Я? Приставать? Даже в мыслях не было, — Чхве делает совершенно невинный вид, пряча руки в карманы джинс. Ëсан снова тихо смеëтся, возвращая Чонхо его куртку. — Есть будешь? — спрашивает он у Чхве, который утвердительно кивает. Чонхо уходит в сторону основного входа. Ëсан же возвращается через задний двор. — А что, с нами сидеть не интересно? — спрашивает Шухуа, когда видит выходящего из-за угла друга. — У меня был важный разговор, и я не хотел мешать этой парочке, — Ëсан показывает на Сонхва и Хонджуна, — кстати, у вас заказ сейчас будет. Кан уходит за дверь под недовольные звуки поваров и возвращается на бар.

Wednesday

Ëсан был красив всегда. Не важно, с макияжем он или без, уставший или бодрый. Чонхо обожал в своём парне всë от спокойного характера до улыбки и родимого пятна на виске. Кан был самым светлым и любимым человеком в его жизни. Чхве идеально его знал за месяцы их совместной жизни. Знал, почему Ëсан грустил и радовался, что вызывает у него беспокойство. Знал, как успокоить, поддержать и развеселить. А ещё Чонхо идеально знал, как доставить своему парню истинное удовольствие и как его правильно любить. Знал, где на его теле самые чувствительные точки, куда надо поцеловать и потрогать, чтобы расслабить и позволить забыться. В Ëсане сочетались почти ангельская скромность и безудержная страсть, которая раскрывалась во всей красе только перед Чонхо. Они оба не любили публичность и не позволяли друг другу целоваться или держаться за руки даже при друзьях. Любая близость оставалась только между ними за стенами их квартиры или в укромных углах, скрытых от чужих глаз, если они были не у себя дома. Ëсан был самым настоящим творением искусства для Чонхо. Фарфоровая кожа была покрыта испариной, плечи и ключицы усыпаны небольшими красными пятнами, влажные волосы постоянно спадали на лоб. Ëсана хотелось съесть, но Чонхо мог лишь впиваться пальцами в чужие бëдра и задыхаться. Кан двигался так размеренно, опираясь напряжëнными руками о чужую грудь, что хотелось взвыть. Стонущий Ëсан в фиолетовом свете неоновых лент — самое настоящее благословение. Чонхо вернулся домой раньше, как и обещал. Уставший после работы Ëсан успел лишь сходить в душ и сразу лечь спать, хотя изначально хотел дождаться своего парня. Его разбудили поцелуями и тëплыми объятиями. Кан сразу понял чужой настрой, он ожидал такого исхода. Чхве всегда был безумно нежным во время прелюдий, усыпая каждый сантиметр тела любимого поцелуями и прикосновениями. Он идеально знал, как Ëсан любит и как хочет именно сейчас, и легко подхватывал чужой настрой. Их секс не был однобразным — всё зависило от настроения, уровня усталости и страсти. Ëсан любил и нежно, и грубо. Его желания всегда были для Чонхо законом, и он всегда поддавался на них. Кан двигается сам, поднимаясь и опускаясь на чужом члене, постепенно увеличивая темп. Чонхо под ним совсем немного помогает бëдрами, нетерпеливо подаваясь вверх. Хотелось больше и быстрее, но пока Ëсан не давал разрешения. Ему нужно было привыкнуть и понять, как он хочет сейчас. Кан двигает бёдрами быстрее, выгибая спину и царапая чужие плечи, пытаясь найти точку максимального удовольствия. Он наклоняется к Чонхо, утягивая его в глубокий поцелуй, не прекращая движений. Чхве ведёт ладонями от бëдер по талии и спине, мягко надавливая на чувствительные места. Ëсан отстраняется и стонет в губы любимого. — Давай, — шепчет Кан. Чонхо понимает его с одного слова. Ëсан снова выпрямляется, держась за чужие плечи. Чхве начинает сам двигать бëдрами, постепенно наращивая темп и вбиваясь в податливое тело. Кан низко стонет, закатывая глаза, и даёт Чонхо полную свободу. Бедро обжигает несильный удар ладонью. Ëсан стонет «ещë», и Чонхо сносит крышу. Он легко находит чувствительную точку в чужом теле, двигается жёстко и быстро, параллельно оставляя удары на бëдрах. Кан едва сдерживает крики от удовольствия — ему так хорошо, что можно сойти с ума. Чонхо идеально чувствует его тело и доставляет максимум наслаждения. Ëсану остаётся только скулить от приближающейся разрядки и громко стонать из-за очередного шлепка по покрасневшей коже. Чонхо под ним едва дышит, издавая редкие стоны. Он гонится за чужим удовольствием, сосредотачиваясь только на лице Ëсана, которое в этот момент слишком красивое и искажëнное наслаждением. Оргазм накрывает Кана шумной волной. Он выстанывает имя любимого, пачкая его и свой живот. Всё тело пронизывает дрожь, глаза сами закатываются, а спина выгибается. Чонхо входит до основания и держит Ëсана за бëдра, чтобы тот не отстранился. Он ждëт несколько секунд, пока Кан придëт в себя, и снова начинает двигаться короткими толчками в погоне за собственным приближающимся оргазмом. Ëсана перестают держать руки. Он падает на чужую грудь и закрывает рот ладонью, чтобы сдержать крики от сверхстимуляции. Чонхо мягко за запястье отстраняет чужую руку, скрывающие манящие губы. Кан топит стоны в развязных поцелуях. Чхве сбивается с темпа и двигается слишком хаотично. Ëсан отстраняется от его губ и переключается на шею, чтобы расслабить Чонхо, который наконец-то срывается на полноценные стоны. Оргазм подступает слишком близко, но Чонхо успевает вовремя выйти. Ëсан немного отстраняется и опускает одну руку между телами, находя чужой член, доводя Чонхо до оргазма за пару движений. Чхве несдержанно стонет, откидывая голову на подушку, заставляя Кана прикусить нижнюю губу от визуального наслаждения. Они лежат в объятиях друг друга грязные и мокрые. Ëсан чувствует, как горят его бëдра и как тянет поясницу. Значит, секс точно был отличным. Чонхо оставляет короткие поцелуи на чужих щеках, поглаживая хëна по спине и талии. Ëсан снова оживает и скатывается на простынь, всё ещё пытаясь отдышаться. — Нам надо в душ, — выдыхает Чонхо. Кан реагирует на это звуками недовольного кота, которого разбудили против собственной воли. — Я тебя понял, — Чхве встаëт с кровати, чтобы взять с рабочего стола влажные салфетки и позаботиться о себе и лежащем Ëсане. — Принеси водички, — просит Кан, пока ему бережно вытирают живот от белых капель. Чонхо, не проронив ни слова, надевает домашние штаны, что валялись в углу кровати и уходит на кухню. Ëсан потягивается на кровати, разминая спину и думая, как ему повезло в любви. Он ворует из рюкзака Чонхо, который тот бросил прямо на пол возле кровати, электронку и затягивается, перекатываясь на живот. В телефоне, валявшемся возле подушки, ничего интересного. На часах половина третьего, а вставать на работу надо уже в шесть. Впрочем, это никого не волнует. Чонхо возвращается в комнату с кружкой воды и двумя тарелками с разогретыми остатками вчерашнего ужина. Бледная спина Ëсана, абсолютно не стесняющегося своей наготы, переманивала все внимание на себя. Чхве опускается рядом, ставя тарелки на маленькую тумбочку возле кровати, и оставляет поцелуи на чужом плече и лопатке. По спине Кана бегут мурашки, заставляя вздрогнуть, отложив телефон. Такой поздний ужин прямо в кровати уже стал довольно привычным. Чонхо не всегда будит Ëсана после работы обычными разговорами. Иногда ночное пробуждение заканчивается тем, чем закончилось сегодня. В конце концов выходные у них двоих совпадают не так часто, зато всегда есть небольшой промежуток времени примерно с трёх до шести утра, который всегда можно провести вместе, не вылезая из кровати. Ëсан и Чонхо уверены, что в жизни нужно ловить моменты. И яркие оргазмы. Пока есть возможность высыпаться за три часа, пока ты молод и жизненная энергия бьëт через край, нужно всем этим пользоваться. Друг на друга им никогда не жалко сил и времени, даже после тяжёлого рабочего дня. Чонхо снова сам относит грязные тарелки и забегает в ванную, чтобы умыться и почистить зубы перед сном. После прихода домой он успел только помыть руки и сразу же переключил своë внимание на любимого. Ëсан снова курит в постели, натянув одеяло только до поясницы. Выглядит, как предел мечтаний в этой домашней простоте. Со спутанными волосами, разбросанными по подушке, и без грамма косметики на лице. Чонхо очарован им уже два года и продолжает влюбляться каждый день только сильнее. Парень возвращается в кровать к хëну, забираясь под одеяло и натягивая его чуть выше. Ëсан снова лежал на животе, опираясь на локти. Он мечтательно разглядывает Чонхо, выдыхая и закутывая их двоих в лëгкую дымку. Ладонь сама тянется к лицу Чонхо, мягко оглаживая его черты, поправляя чуть влажные прядки на лбу. Чхве улыбается довольно, согревая Кана своим тëплым взглядом. Ëсан сцеловывает эту улыбку с чужих пухлых губ и падает в медвежьи объятия любимого. Пусть весь мир подождëт, а время ненадолго остановится, пока они двое так счастливы и влюблены.

Thursday

Ëсану сегодня довольно сильно потрепали нервы. На работе в очередной случился масштабный пиздец, когда он едва успевал отдавать все заказы, из-за чего время ожидания увеличивалось. Блюда с кухни готовились по полчаса, что вызывало у многих гостей недовольства, хоть их и предупреждали о долгом ожидании. Даже Тэëн выскочил на бар из кабинета помочь принимать заказы и убирать столы. Вечером народ не спал и после небольшого перерыва от людей, кофейня опять была полна гостями. Повара и бариста валились с ног после такого ненапряжëнного дня. Суджин отпустила Ëсана домой пораньше и уверила, что сама закроется. По приходе домой Кан смог только переодеться, а после без сил упал на кровать, забравшись под одеяло с головой. Чонхо пришёл с тренировки позже на полчаса. Он не зашёл в комнату поздороваться, только бросил куртку и рюкзак в коридоре и закрылся в ванной. Ëсан надеялся, что парень выйдет из душа и придëт к нему. Моральное состояние было просто ужасное. Хотелось закрыться от всего мира, и только один человек был сейчас мил Ëсану. Он так устал от учëбы и работы, от людей и вечной занятости. Это была цена самостоятельной жизни. Никто не железный и каждый может выгорать и становится жертвой внезапных загонов. Ëсану было плохо в этот вечер, он хотел только родных объятий, чтобы хоть немного поднять себе настроение. Обычно после такой терапии появлялись силы и уже на следующий день становилось лучше. «Прости, но я сегодня не в настроении». Звучит, как добивка сегодняшнего плохого дня. Чонхо уходит на кухню, а Ëсану хочется просто уснуть и ни о чëм не думать, но в таком состоянии сон совершенно не шëл. Ёсан лишь сильнее укутывается в одеяло, ныряя под него с головой в надежде, что хотя бы это поможет согреться и успокоиться. Чонхо всегда говорил сразу в какой момент его не надо трогать. Он был спокойным человеком, но иногда батарейка внутри него не выдерживала и садилась. Последнее, чего он хотел — срываться на Ëсане. Его самый родной человек не заслуживал выливания на него всплесков агрессии, которые быстро разгорались и так же быстро потухали. Кан привык к тому, что иногда Чонхо нужно остаться одному, чтобы восстановить своë состояние. Он не трогал его и давал время прийти в себя. Но именно в этот момент, когда ему самому нужна помощь, эти слова отдаются болью в сердце. Сразу ко всем прочим негативным мыслям добавляются новые о том, какой он плохой партнëр, что даже помочь своему парню прийти в себя не может и просто жмëтся под одеялом, как котëнок. Маленький и ни на что не способный котëнок. Чонхо постоянно возится с ним, дарит всë тепло и любовь, что у него есть, а он такой бесполезный. Все те загоны, которые преследовали его года снова вернулись и устроили набег на уставшую голову парня. Даже к избавлению от нелюбви к себе Ëсане привëл Чонхо. Всë держится на нëм, а Кан будто ведомый просто плывëт по течению и совершенно не держится за то, что имеет. Слëзы сами наворачиваются на глаза. Ëсан не хотел плакать, но в горле оседает тяжёлый ком. Он пытается ровно дышать и предотвратить наступающую истерику, но у него не получается. В такие моменты все месяцы работы над собой и принятия себя рушатся подобно карточному домику. Просто эмоциональный всплеск от усталости. Пара дней отдыха и это пройдёт, но сейчас плохие мысли сжирают изнутри и заставляют сильнее вцепиться в одеяло, чтобы хоть как-то заглушить эту боль. И снова ничего не выходит. Ёсан тянется к телефону, пытаясь сморгнуть пелену слëз и хоть немного отвлечься. Просмотр ленты твиттера не приносит значимого облегчения. Уëн шлëт какие-то голосовые и фотки в мессенджер, но Ëсан не решается кликнуть. Чон говорил, что они с Саном решили сегодня приготовить торт и скорее всего там вся история их кулинарного шоу. Кан не сможет на это спокойно смотреть, да и омрачать вечер своим друзьям не хотелось. Уëн всегда готов помочь и хоть ночью с первого звонка приедет к Ëсану на выручку, но сейчас он решает разобраться сам со своими проблемами. Слëзы тихонько отступают. Кан откладывает телефон, погружаясь в темноту и вслушивается — из кухни не доносится никаких звуков. Ëсан всё ещё лежит, свернувшись комочком под одеялом, глубоко и размеренно дыша, чтобы истерика прекратилась. Но скрип кухонного кресла и тихие шаги в сторону заставляют замереть совсем. Кан не знает, сколько он так пролежал в слезах, но по ощущениям это длилось около часа. Он не хотел, чтобы Чонхо воспринял это на свой счëт и подумал, что Ëсан плакал из-за него. Чхве садится на кровать возле кома из одеял. Его рука ложится на спину, отдавая своë тепло даже через одеяло. — Ëсан-и, — шëпотом зовёт Чонхо. Ëсан не может ничего ответить, слова будто остановились где-то в горле очередным комком. Он чувствует, как его гладят по спине, и глаза снова заполняются слезами. Чонхо осторожно ложиться рядом и аккуратно распутывает чужое убежище, чтобы тоже залезть под одеяло с головой. Ëсан жмëтся ближе, наконец-то оказываясь в таких нужных ему объятиях, и не может заставить себя перестать плакать. Чонхо свободной рукой касается чужой щеки, бережно стирая с неë влагу. — Ты плачешь из-за меня? — тихо спрашивает Чхве. — Нет, — единственное, что смог выдавить из себя Ëсан. Чонхо только крепче обнимает хëна, поглаживая его по волосам и без слов успокаивая. Они лежат так какое-то время в тепле и полной темноте, пока Ëсан не успокаивается. Он отлипает от плеча Чонхо, и тот сразу оставляет несколько мягких поцелуев на чужих щеках и губах. — Просто сегодня был пиздец, какой тяжёлый день, — негромко начинает Ëсан. — Я очень сильно устал, поэтому сорвался. Я пытался поспать, но так и не смог. Кан жалобно шмыгает носом. Чонхо снова целует его успокаивающе, как он умеет, и мягко гладит по спине. Он уже знает, как успокоить и привести в себя своего хëна, чтобы он чувствовал себя в безопасности и комфорте. — Почему ты не в настроении? Что случилось? — спрашивает Ëсан. Чонхо громко выдыхает. Проблем на тренировках сейчас было достаточно. В команду пришли несколько первокурсников на место выпустившихся студентов. С ними нормальный диалог не построишь. Они были из тех уверенных в своей охуенности дурачков без мозгов, но с силой. Будто бы исключительные умения гонять мячик по полю и забрасывать его в корзину, были чем-то непостижимым для простых смертных и только они были особенными. Чонхо и других старичков, которые когда-то были такими же чересчур гордыми и невыносимыми, но вовремя остепенились, это бесило. Плюсом эти первокурсники заподозрили что-то неладное в взаимоотношениях Чонхо и Ëсана. Участник баскетбольной команды должен проводить время среди таких же, как он. А Чхве постоянно крутится в компании мальчишки, который общается только с девушками и сам выглядит слишком женственно в их картине мира. К тому же они из разговоров поняли, что парни живут вместе. Отличный повод для безобидного буллинга и провокационных вопросов. А ещë повод для угроз, что они всё расскажут тренеру, и Чонхо выгонят из команды. Постоянная агрессия плохо влияла на концентрацию Чхве на тренировке. В то же время сам тренер привязался к подопечному из-за его колена. Он давал ему больше перерывов и предлагал снова взять отдых от игры на пару недель. Чонхо не хотел перерывов и не хотел сидеть на скамейке запасных, несмотря на травму. Иначе какая от него польза для команды. — С тренером проблемы, — единственное, что говорит Чонхо. — Из-за ноги. Ëсан сразу понимает, о чëм он. Кан знает, как сильно его парня беспокоит постоянное внимание к его травме и как давят разговоры об отдыхе. Хоть он был согласен с тренером насчëт перерывов от матчей и тренировок, но не говорил об этом. Чонхо знает, как ему лучше и когда следует остановиться. Хоть весь мир будет твердить ему отдохнуть, он этого не сделает. Он слишком много сил и ресурсов вложил в баскетбол, чтобы просто бросить его. — Только ты не начинай разговоры о перерыве, — сразу говорит Чонхо. — Я согласен с твоим тренером, но не собираюсь давить, ты сам знаешь моë отношение к этой ситуации, — отвечает Ëсан. — У тебя есть своя голова на плечах, но я за тебя переживаю. И твой тренер тоже. Чхве молчит, лишь на автомате продолжает гладить Кана по голове. Он снова погружается в свои мысли. Чонхо безумно боится, что Ëсану захотят причинить вред его новые сокомадники, и это вызывает намного больше переживаний, чем постоянные разговоры тренера. Чонхо говорил хëну быть осторожнее и нигде не ходить одному. Хоть парень и может дать отпор обидчику, но если его выловят несколько здоровых спортсменов, то последствия могут быть ужасными. Страх и злоба переполняют Чонхо, и он не может ничего с этим сделать. Ëсан откидывает с них одеяло, потому что под ним стало слишком жарко, но из объятий Чхве не выбирается. — А ещë Чанбин увольняется из бара. Дорабатывает две недели и уходит, — внезапно начинает Чонхо. — И как вы теперь будете? — спрашивает Ëсан. — Поделим с Минги смены пополам, помогать будут менеджеры. Плюс начали искать стажëров, — устало отвечает Чхве. Ëсан знает, как тяжело работать, когда нет людей. Свободного времени почти нет, с нагрузкой еле справляешься. Чонхо давно хотел сказать Ёсану про то, что Чанбин собирается уходить, но постоянно забывал. У Кана много знакомых из общепита, хоть кто-то мог подтянуться на стажировку. — Юци недавно уволилась — она барменом в ресторане работала. Я могу ей предложить к вам сходить, — немного подумав, говорит Ëсан. — Хëн, ты лучший, — Чонхо чмокает Ёсана в нос и щëку. Кан смущëнно хихикает, обнимая Чхве за шею и оставляя поцелуй на его губах. — Пойдëм готовить ужин? — спрашивает Чонхо, нежно поглаживая Ëсана по щеке. — Я купил нам всë для пасты с курочкой. Кан соглашается и выползает из одеяла, быстрее Чонхо убегая на кухню.

Friday

Квартира Юнхо и Минги снова забита друзьями, знакомыми и друзьями знакомых. Музыка из колонах играет, кажется, на весь район. Льются реки алкоголя, а все столы в доме заставлены коробками от пиццы. В гостиной был импровизированный танцпол. На кухне можно было пополнить запасы «бензина» в своей крови и остановиться поболтать или отдышаться после танцев. Студентам всегда нужна была разрядка от учëбы и работы. Даже самые занятые находили время иногда выбраться отдохнуть и как следует напиться, чтобы абстрагироваться от происходящего в жизни пиздеца. У Юнхо была большая квартира от родителей, поэтому все тусовки его друзей проходили у него. Тут отмечались дни рождения или крупные праздники. Сейчас вечеринка организовалась от скуки. Ëсан и Чонхо легко отделились от своей компании, пропав среди толпы людей, что никто и не заметил. Единственной не закрытой изнутри комнатой оказалась ванная. Обычно они разгорались очень резко и внезапно. Зажимать друг друга в гостиной полной людей они не хотели, хотя многие парочки без стыда уделяли друг другу время где-нибудь у стены. Ëсан и Чонхо любили уединие подальше от лишних глаз. Они немного выпили и просто танцевали, держась за руки, когда их немного понесло. Ëсан сидел на стиральной машине, отдаваясь прикосновениям и глубоким поцелуям. Руки Чонхо сжимали его бëдра, обжигая даже через плотную ткань брюк. Кан прижимался ближе, обнимая Чонхо за шею, мыча в его губы от разгорающегося под одеждой удовольствия. Хотелось задохнуться в очередном поцелуе. Не оставить ни одного лишнего милиметра между их телами. Чонхо целовался так, будто хочет съесть возлюбленного, потому что тот был до одури сладким. От шеи Ëсана слышался запах его любимых лаймовых духов. Этот запах будто бы заполнил всë пространство маленькой ванной комнаты. Чонхо стягивает с чужого тела вязанный кардиган, а следом за ним и футболку. Вещи падают куда-то на пол. Бледная кожа Ëсана дурманит сильнее. Чхве гладит ничем не прикрытые рëбра и талию, в который раз восхищаясь красотой своего хëна. Ему никогда это не надоест. Чонхо целует шею Кана, медленно спускаясь ниже, оставляя на ключицах и плечах небольшие засосы рядом с другими посветлевшими пятнышками. Ëсан довольно мычит, руками пробираясь к чужой рубашке, чтобы быстрее еë растегнуть. Он был возбужден с самого первого их поцелуя, когда Чонхо захлопнул дверь ванной, закрыв еë изнутри и прижав к ней Кана. Ëсан снимает с Чонхо рубашку, предоставляя себе возможность трогать и гладить его тело. Он пытается немного остыть и прийти в себя, вслушиваясь в песню, что играла из гостиной. Что-то про тело к телу, сводящей с ума ночи и «стану мерзкой». Кан прикрывает глаза и кусает губу, чтобы не застонать от очередного поцелуя в шею. Он сходит с ума. Он хочет стать грязным и мерзким прямо сейчас, и от этого желания не избавиться. Ëсан слезает с машинки, заставляя Чонхо отлипнуть от его шеи, и опускается на колени. Чхве возбуждëн не меньше — смотрит голодными глазами вниз, зарываясь пальцами в чëрные волосы Ёсана. Ужасно красивый и такой греховный. Ëсан нетерпеливо растëгивает чужие джинсы, стягивая их вместе с бельëм. Он не стесняется смотреть в глаза Чонхо, не стесняется облизнуть пересохшие губы и следом облизать член вдоль длины. Когда-то Ëсан производил впечатление невинного ангела. До их первого раза. После в парне раскрылась вся его искушающая страсть. Он утягивал Чонхо в море похоти с одного намекающего взгляда. Чхве безумно любил его тело и тот огонь, что таился в душе Ëсана. Кан позволял доставлять ему удовольствие любыми способами и сам отвечал тем же. Ëсан берëт глубоко, как он умеет, пропуская головку в горло. Слюна стекает по его подбородку и полностью покрывает член Чонхо. Кан смотрит Чонхо в глаза, пока сосëт, сжигая его своим взглядом и ртом. Чхве стонет, свободной рукой цепляясь за стиральную машинку, потому что ноги предательски подкашиваются. Ëсан не щадит его — то ускоряет темп, с самыми греховными звуками берëт до основания, то замедляется и отстраняется, чтобы немного отдышаться. Чонхо старается не двигать бëдрами, чтобы не сбивать чужой ритм и не сделать неприятно, хотя ему безумно хочется управлять процессом сейчас. Но власть сегодня не у него, а у его парня, что сводит с ума своим горячим ртом. Слюна стекает с подбородка на шею и грудь, бликуя на свету. Ужасно горячо и красиво. Ëсан отстраняется, чтобы вдохнуть воздуха, и почти сразу снова берëт в рот, обводя юрким языком головку. Он заглатывает до основания, задерживаясь в таком положении, выбивая из Чонхо протяжённый стон. Это слишком. Весь Ëсан — это слишком. Сегодня утром он бегал с розовыми патчами под глазами и покупал в интернете очередную плюшевую игрушку, которая ему безумно понравилась. А вечером уже стоит перед Чонхо на коленях и профессионально сосëт ему. Чхве ведëт окончательно. Ноги дрожат, напряжение копится внизу живота. От удовольствия закатываются глаза, а стоны один за одним срываются с губ. Ëсан понимает, когда чужой оргазм почти подступил и отстраняется. Его ладонь ложится на член, мягко проводя по нему, пока язык ласкает головку. Уже через пару секунд тело Чонхо почти дрожит от удовольствия. Он кончает с громким стоном, вцепившись уже обеими руками за стиральную машинку. Ëсан принимает всё в рот, после тщательно вылизывая член. Когда с глаз Чхве спадает пелена от пережитого удовольствия, он опускает взгляд на всё ещё сидящего на коленях Ëсана. Сразу возвращается желание зацеловать и заласкать его — ответить на чужие старания. Кан ластится к ладони, что гладит его по волосам и щеке, а после поднимается, разминая затëкшие ноги. Чонхо сразу целует Ёсана, прижимая его к себе. Ëсан привычным жестом обнимает Чхве за шею, растворяясь в нежных касаниях к его губам. В дверь вдруг кто-то барабанит, разрушая романтическую обстановку. — Время вышло, голубки, вылезайте, траходромов здесь на всех не хватает, — звонкий голос Уëна ни с чьим не спутаешь. Парни разрывают поцелуй и оба смотрят на дверь. Они всё ещё раздеты, у Ëсана размазан макияж, а его шея в остатках слюны. Чонхо одной рукой нащупывает на раковине бутылëк какой-то умывашки и кидает еë в дверь. Ëсан тихо смеëтся, утыкаясь в чужое плечо. — Понял, сваливаем, — раздаëтся уже голос Сана, который судя по возне за дверью уже пытался увести Уëна куда-нибудь ещё. Чонхо снова переключается на Ëсана, усаживая его на машинку и сцеловывая с любимых губ улыбку.

Saturday

Время медленно приближалось к двенадцати. Чонхо вышел только на половину смены — Чанбин и Минги отпустили его домой. К тому же с ними были начавшая стажировку Юци и управляющий. Поэтому парни решили отправить полуживого из-за учëбы и тренировок младшего домой. Чхве радостно написал хëну, что придёт домой пораньше. Ëсан сегодня успел хорошо отоспаться после трёх дней работы и вечеринки, убрать квартиру и разобраться с частью домашних заданий. Кан писал очередную главу своего уже начатого диплома, пока ждал своего парня с работы. Редко выдаëтся шанс встретить его так рано. Дверь тихонько открывается — Ëсан сразу реагирует на этот звук, вылезая из пледа, в котором он был плотно закутан, и идёт в коридор. Чонхо стоит к нему спиной, закрывая дверь на ключ. Парень поворачивает только голову, глядя своими большими глазами на Кана. Тот замечает, что другой рукой Чхве странно, поддерживает свою куртку, будто что-то за ней прячет. — Что там у тебя? — интересуется Ëсан, подходя ближе. — Хëн, понимаешь… — тихо произносит Чонхо. — У нас кошка на заднем дворе жила, которую мы кормили. У неë котята недавно появились, мы их всех отдали, кроме одного. В общем, вот. Чонхо поворачивается к Ëсану. У его груди из-под куртки выглядывала маленькая рыже-белая мордочка с огромными зелëными глазами. Котëнок совсем маленький — в ладошке поместится. Пушистик громко мяукает, глядя на чужого человека. — Мы еë Ынче назвали. Мне так жалко было, что я не мог не забрать. Даже еë маму пристроили, а еë — нет, — Чонхо одним пальцем мягко гладит девочку по голове, и та громко мурча, ластится. У Ëсана никогда не было домашних животных. Его старшая сестра шутила, что в их доме единственный питомец — это он. Ни то, что бы детям запрещали заводить зверей, просто они и сами особо не просили о всяких рыбках, кошечках и собачках. Дами и Ëсан после школы кормили бездомных животных в их дворе, чтобы хоть как-то облегчить их участь. Да и на заднем дворе кофейни водились бродячие коты и собаки, которых каждый работник подкармливал. А тут свой котëнок. Это же как ребëнок. Тоже заботишься, тратишься на него, кормишь и любишь. Ëсан знал, что в детстве у Чонхо был любимый кот, который умер от старости, когда Чонхо пошёл в университет. Это была большая потеря, поэтому Чхве был так слаб перед любыми животными, которых встречал на улице. Ëсан осторожно протягивает руку к Ынче и аккуратно гладит еë по макушке, из-за чего та мурчит подобно маленькому мотоциклу. — Мы можем еë оставить? — спрашивает Чонхо. Взгляд у него, как у маленького ребëнка, что с огромными глазами и чуть ли не дрожащим подбородком, упрашивает о чëм-то свою маму. — Конечно, оставим, — отвечает Ëсан. — Не на улице же такую малышку оставлять. Чонхо опускается на корточки, отпуская Ынче на пол, с сияющей улыбкой наблюдая за ней. Котëнок поджимает ушки, аккуратно ступая по коридору мимо Кана. Она сразу приступает к обследованию своего нового дома. Но Ëсан аккуратно перехватывает Ынче до того, как она убежала на кухню. — Еë бы помыть для начала, — парень внимательно осматривает местами испачканную белую шерсть. — И у неë блохи. Прямо по макушке котëнка к розовому носу пробегает чёрная точка. — Я отведу еë к ветеринару в понедельник и куплю всë, чтобы от них избавиться, — Чонхо почти по-детски дует щëки, будто бы из-за блох Ëсан выкинет котëнка в подъезд. Чхве быстро переодевается и спешит за Ëсаном в ванную. На дно ванны ложится полотенце, чтобы лапкам Ынче было не так холодно. Чонхо купил в круглосуточном супермаркете шампунь — он знал, что животных лучше не мыть человеческими шампунями. Чонхо сам мыл котëнка, пока Кан страховал их с другим полотенцем, чтобы Ынче не совершила побег. Но она держалась стойко и позволяла себя мыть, не пытаясь убежать. После душа Ëсан бережно заворачивает дрожащего котëнка в полотенце, прижимая к себе. — Кошки могут простудиться? — спрашивает Кан у Чонхо, который быстро отмывал ванну от остатков пены и отправлял мокрое полотенце в стиральную машинку. — Могут, — кивает Чхве. — Пойду включу обогреватель, — Ëсан уходит с самым серьëзным видом в комнату. Чонхо выходит из ванной сразу в спальню. Кан сидел с бурито из полотенца на кровати, прямо возле старенького обогревателя и игрался с Ынче. Она очень хотела укусить Ёсана за палец, но из-за того, что еë хорошо запеленали, у неë не получалось. Чхве невольно улыбается на эту картину. На душе у него тепло. Ëсан такой очаровательный в своей любви ко всему живому. Он уже любит Ынче и, кажется, готов с ней возиться, как с собственной дочкой. — Пойдём хоть поужинаем, я голодный, что сейчас съем вас, — произносит Чонхо. — Меня ешь, а мою дочь не трогай, — Ëсан прижимает сверток ближе к себе. — Это вообще-то наша дочь, — улыбается Чонхо. — Тогда перенеси обогреватель на кухню. Не хочу, чтобы наша дочь заболела. Через некоторое время шерсть котëнка подсохла и еë выпустили из плена пушистого полотенца и наконец-то накормили специальным кормом для котят. Любопытная и сытая Ынче постоянно тëрлась о ноги и норовила залезть на стол или плиту, пока парни грели себе ужин. Она мяукала и постоянно очень громко мурчала. Чонхо, как ответственный отец следил за поведением котëнка и не давал ей лезть, куда не надо, и постоянно брал на руки, согревая своим теплом. Ëсан бы заревновал, но Ынче была слишком очаровательна, чтобы обижаться на неë. Вечер проходит за вкусной едой и видео про маньяков. Даже Ëсан наконец-то откладывает диплом и спокойно ест, ни на что не отвлекаясь. Ынче уже высохла, набегалась по квартире и уснула на подлокотнике их кухонного кресла. Лишь когда Чонхо начал чуть ли не засыпать на стуле, Ëсан решает, что их дружной семье пора спать. Котëнок даже не обращает внимания, когда еë оставляют одну в кресле, и продолжает спать. Чонхо привычно выключает везде свет и выбирает на неоновой ленте зелёный цвет. Парни наконец-то ложатся под одеяло. Только сейчас Чхве осознаёт, насколько он устал за сегодняшний день и как сильно потрëпана его душа. В последнее время в голове было слишком много мыслей, а вокруг происходил какой-то кромешный пиздец. Но именно сейчас, когда рядом лежит Ëсан, закинув на Чонхо ногу, весь мир отходит на второй план. Чонхо поворачивает голову к хëну, который уже старательно пытался уснуть. Чхве оставляет поцелуй на любимых губах, и Ëсан сразу же открывает глаза и тянется за продолжением. Чонхо за этот день безумно соскучился по своему парню. Они виделись только с утра, когда Чонхо уезжал на практику и успел лишь коротко чмокнуть только проснувшегося Кана. Их поцелуй легко углубляется, но остаëтся нежным и немного ленивым. Ëсан действует подобно обезболивающему. С ним все проблемы рассеиваются, будто ничего плохого в жизни не происходит. Главное, что они вместе и счастливы в отношениях. Их любовь, ни разу не остывшая за месяцы вместе, служит лучшей вакциной от душевной боли. Чонхо в которой раз чувствует себя победителем, потому что нашёл самое настоящее сокровище в лице Ëсана, благодаря которому он всё ещё держится и не опускает руки.

Sunday

Ëсан проснулся без будильника намного раньше Чонхо. Тому сегодня снова вечером убегать на работу, а у Кана последний выходной перед тремя рабочими днями. Парень не чувствует себя сонным, поэтому он лишь целует спящего Чхве в макушку и встаëт. Недалеко от их дома был торговый центр, где помимо нескончаемых магазинов одежды, техники и косметики точно прятался зоомагазин, в который Ëсан решает прогуляться. Ынче ночью проснулась и пришла в комнату, устроившись спать под боком у Чонхо. В зоомагазине Ëсан закупается хорошим кормом для котят, лежанкой, мисками и игрушками. Милая консультантка даëт советы по уходу за кошками ничего не знающему о жизни с ними Кану. Парень даже не проходит мимо милого розового ошейника с подвеской лапки, который точно подойдет Ынче. Он чувствует себя реальным отцом, когда закупается на приличную сумму. Кажется, обеспечить реального ребëнка выйдет дешевле, чем котëнка. Впрочем Ëсан ни о чём не жалеет, когда выходит из зоомагазина с двумя полными пакетами. Дома к его приходу всё ещё тихо. На кровати идиллия — Чонхо спит на животе, обняв подушку, а Ынче свернулась клубочком на его ничем не прикрытой спине. Ëсан умиляется от этой картины и фотографирует эту парочку. Он, быстро и как можно тише, распаковывает свои покупки и уходит в кухню, чтобы заняться завтраком и помыть миски для котëнка. Чтобы никого не беспокоить Ёсан надевает наушники и включает музыку для себя — так готовить получается лучше. После придётся снова сесть за лекции и диплом, но пока можно провести пару утренних часов в спокойствии и без нагрузки на мозг. Ëсан пьëт свой утренний латте с солëной карамелью, который приготовил сам в домашних условиях и совершенно не замечает шевеление в квартире. Ынче успела прибежать на кухню и покушать из новенькой миски, в которую Кан заранее заботливо положил корм. Чонхо в это время кое-как отлепляется от кровати и уходит в ванную, чтобы умыться и прогнать остатки сна. Чхве приходит на кухню и со стороны наблюдает за Ëсаном в наушниках следившего за едой, чтобы ничего не пригорело. Чонхо тихонько подходит к хëну и обнимает его со спины, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Кан вытаскивает один наушник и оборачивается на Чонхо, что прижимается ближе и целует чужое плечо. — Напугал, — произносит Ëсан, но его возмущение останавливают поцелуем в губы. — Я очень расстроился, когда проснулся один в кровати, поэтому я планирую вернуть тебя туда, — говорит Чонхо, низким спросонья голосом. — Тогда наш завтрак остынет, — игриво отвечает Ëсан. Чонхо смотрит на плиту — в одной сковородке готовился омлет со шпинатом, а в другой жарились креветки. Голод после долгого сна даëт о себе знать, но перспектива вернуть Ëсана в постель была намного вкуснее любой еды. — Мы сможем его разогреть чуть позже, — Чонхо оставляет ещё несколько поцелуев на плечах и шее Кана, пока тот переворачивает омлет. Такого размеренного и спокойного утра у них давно на было, и Чхве хотел воспользоваться этим днём, чтобы занежить Ëсана, раз выпала такая возможность. Короткая передышка после тяжелой недели, после которой начнëтся ещё одна не менее тяжëлая. И так по кругу. Чонхо прикрывает глаза и утыкается носом в чужую шею, ловя нотки запаха геля для душа с персиком. — Я вчера не сказал, но меня повысили до старшего бармена, — тихо произносит Чхве. — О, нет, теперь ты будешь зарабатывать больше меня, — Ëсан поворачивается к Чонхо лицом, не выбираясь из его объятий. Ёсан достаëт из кармана домашних треников в очередной раз стащенную у Чонхо электронку, затягивается и выдыхает сладкий дым прямо в лицо лукаво улыбающегося Чхве. — Зато я смогу купить тебе новый ноутбук, а то твой живёт на последнем издыхании, — тихо отвечает Чонхо, крепче обнимая Ëсана за талию. — До моего дня рождения ещё далеко. — Я не могу сделать подарок своему парню просто так? Ëсан смеëтся с обиженной мордочки Чонхо и целует его в нос и щëки, после снова затягиваясь. На его выдохе Чхве ловит момент и целует парня в губы, втягивая дым вместе с ним. Кан легко углубляет поцелуй, поддавшись чужим чарам. Так и вернуться в постель снова можно, потому что перспектива для воскресного утра просто прекрасная. Пару отвлекает только шум из коридора — Ынче нашла себе развлечение в виде маленькой плюшевой мышки, которую ей купил Ëсан, и теперь гоняла еë по всему коридору. Кан предусмотрительно выключает плиту, пока Чонхо отвлекается. Ынче забегает на кухню с мышкой в зубах и снова начинает еë гонять лапами, в процессе чуть не сбивая миску с водой. — Хищница растëт, — усмехается Ëсан, наблюдая за котëнком. — Вся в отца. Чонхо многозначительно смотрит на парня и неожиданно кусает его за шею. Ëсан издаëт возмущëнные звуки и пытается отпихнуть Чхве от себя, пока тот не оставил след. Кан изворачивается и мстит Чонхо ответным укусом в шею. — Я не так сильно укусил! — теперь возмущается Чонхо, держась за место укуса. Ëсан улыбается хитро и выбирается из объятий, убегая в спальню, зная, что Чонхо точно побежит за ним. Ынче тоже заинтересовано бежит за парнями, забыв про свою мышку. В маленькой квартире мест, куда спрятаться мало, поэтому Чхве легко нагоняет Ëсана и валит его на кровать, крепко обхватив за талию. Чонхо прижимает запястья Кана к кровати и припадает губами к его шее, намеренно оставляя следы на коже. Ëсан пытается вывернуться и сбросить с себя Чонхо, обещая открутить ему голову за засосы. На самом деле он не против и возмущается ради приличия. Чхве отстраняется и смеëтся, глядя на осуждающее лицо хëна. — Весело тебе? — обиженным котом дуется Ëсан. — Очень, — Чонхо наклоняется снова и целует Ёсана, руками забираясь под чужую футболку, отпуская запястья хëна. Чхве намеренно щекотно проводит пальцами по рëбрам Кана, заставляя его тихо смеятся в поцелуй. Ëсан обнимает Чхве за плечи, прижимая его ближе к себе. Завтрак всë же придëтся отложить.

***

Ëсан воркует над Ынче, которая залезла к нему на кровать. Сначала девочка кусала Кана руку, чтобы тот с ней поигрался, а потом успокоилась и просто валялась рядом, и почти засыпала. Чонхо отправили разогревать завтрак — сам виноват, что они не поели сразу. Наготу Ёсана привычно прикрывает только одеяло, что его как обычно не смущает. Но его совсем немного смущали засосы, что после бурного утра расцвели на шее. Стëба от Уëна и Шухуа не избежать, даже если Ëсан заклеит самые видные пятна пластырем. Чонхо возвращается из кухни с двумя тарелками. До отношений с Каном он никогда не ел в постели, потому что «это место не для еды и вообще надо есть за столом», но Ëсан класть на это правило хотел. И ему совершенно не хотелось подниматься и одеваться, чтобы пойти наконец-то позавтракать. Чонхо ставит тарелки на тумбочку, чтобы взять со стола ноутбук и пристроить его на кровать. — Что посмотрим? — Чхве, как ни в чём не бывало, устраивается на кровать. Его шея тоже была вся в засосах — месть у Ëсана была жестокая, но никто из них не был против. Кан задумчиво затягивается электронкой, перебирая в голове фильмы, которые он всё хотел посмотреть, но никак не доходил до них. — «Десять причин моей ненависти», — выбирает Ëсан наугад, пока Чонхо включает ноутбук. — А про что там? — спрашивает Чхве. — Без понятия, но там играл Хит Леджер, — отвечает Ëсан. Кан садится, получше натягивая на себя одеяло и опирается спиной о подушки, беря в руки тарелку с омлетом и креветками. Чонхо быстро находит нужный фильм, устраиваясь рядом, и тоже принимается за завтрак. В голове мелькает мысль, что было бы хорошо проводить так каждое утро. Без спешки на учëбу или работу и быстрых поцелуев в коридоре перед тяжëлым днём. Ынче сопит под боком, не реагируя на шорохи парней и шум от ноутбука. Она пригрелась рядом с Чонхо и больше еë ничего не интересовало. Ëсан совершенно забывает про работу над дипломом, которую планировал сегодня. Рядом любимый парень и фильм, сюжет которого затягивает с первых минут просмотра, а остальное пусть подождëт. Такая жизнь уже стала привычным идеалом для них двоих. Хоть за пределами съëмной квартирки парней ждали учëба, работа и тренировки, на которые тратится много сил и моральных ресурсов, но друг с другом они могли отдохнуть от всех проблем. Вдоволь наговориться о волнующем и обсудить насущные проблемы — наконец-то расслабиться от всего, что их тяготит и напрягает. Рутина и мелкие бытовые ссоры совсем не рушат привычный уклад жизни и мало влияют на силу любви и доверия друг к другу. Много месяцев прошло с первых разговоров в библиотеке универа и осторожных поцелуев на балконе прошлой съëмной квартиры, где жил Ëсан со своими друзьями. Многое поменялось с тех пор в характерах и отношению к жизни. Чонхо окреп, снял с себя оковы родительской заботы и привык со всеми своими проблемами разбираться самостоятельно. Проще говоря, он повзрослел во многом благодаря Ëсану и первым серьёзным отношениям. Кан перестал быть зажатым и тихим — раскрылся во всей своей красе и обрëл уверенность и своих силах. Вместе они могли свернуть горы и пересечь все океаны мира. Любовь и доверие крепли с каждым прожитым вместе днём. Неделя летела за неделей, иногда принося с собой усталость, злобу и бессилие, но друг в друге Ëсан и Чонхо находили силы идти дальше. И пусть жизнь им подкинет ещё много сложностей и проблем, но через всё они пройдут рука об руку, защищая и поддерживая друг друга.