корсеты и чулки хан джисона

      Минхо с самого начала знал, что не выживет.       Просто умрёт, откинется прямо на сцене, под светом софитов и на глазах у толпы фанатов. Упадёт на пол и отдаст господу свою грешную душу, потому что Джисона нарядили в корсет.       Корсет, который плотно обхватывал тонкую талию Хана, делая её ещё тоньше и заставляя Минхо повторять в голове таблицу умножения, хотя против возбуждения это помогало мало.       «Два на два – четыре, семь на восемь – сорок восемь… Или нет… Нет, пятьдесят шесть».       Минхо вымученно стонет, закатывая глаза, и вспоминает все самые отвратительные видео, которые когда-либо попадались ему, лишь бы сбить свой собственный организм. Не помогает. И Джисон тоже не помогает. Мельтешит прямо перед ним, спрашивает что-то и заливисто смеётся, и Минхо не хочет ему грубить, но это выходит само собой, потому что у него ужасное настроение.       Не то чтобы он повёрнут на сексе. Вовсе нет. На самом деле, ему вообще это не особо и нужно, он вполне себе справляется сам… Справлялся. Пока не появился Джисон. Джисон — это совсем другое. Во всех возможных смыслах. Минхо с ним хорошо, комфортно, тепло и нет никого, кого бы он любил больше, чем Джисона. Джисон может его рассмешить и утешить, Джисон всегда рядом и всегда готов к любому настроению Минхо, и у Минхо от этого сладко сжимается где-то под рёбрами, растекается горячим мёдом по позвоночнику, а в животе порхают пресловутые бабочки, щекоча тонкими крыльями. Минхо даже не догадывался, что однажды встретит кого-то настолько особенного, но Джисон умеет удивлять.       И это дар и проклятие.       Телефон Минхо вибрирует у него в кармане, и он поспешно достаёт его в надежде отвлечься и даже не подозревает, что его ожидает.       hanj       хён, почему ты такой злой?       не злись, хён       у меня для тебя подарок~       Минхо смотрит на фотографию, отправленную Джисоном, и испытывает дикое, просто нестерпимое желание выбросить свой телефон, растоптать его и проехать по нему асфальтоукладочным катком, а потом стереть себе память, но слишком поздно — изображение Джисона в корсете и, блять, господи, прости, чёрных чулках выжжено у него в подсознании. Где он их только взял? Минхо не знает и знать не хочет. Он смотрит на Джисона, который сидит на узком диванчике на другом конце комнаты, и ловит его потемневший взгляд с поволокой. Джисон улыбается и толкает язык за щёку, и Минхо откидывается на жёсткую спинку стула, молясь всем богам, чтобы не кончить прямо в штаны.       Хан Джисон — дьявол во плоти.       Его послали на эту грешную землю для того, чтобы он околдовал Ли Минхо и свёл его с ума, растоптал его, затащил в ад, а потом вознёс на небеса. Минхо в этом уверен.       Он не помнит, как проходит концерт. Минхо действует на автомате, повторяет заученные движения, слова, взаимодействует с мемберами и раз за разом возвращается мыслями к фотографии, отправленной Джисоном. Это просто незаконно. Он не может избавиться от картинки в своей голове, не может не думать о том, что скрывается под этими проклятыми штанами Джисона. Конечно, шанс того, что Джисон настолько сошёл с ума, что надел чулки прямо на концерт, чертовски мал, но он есть, и это заставляет внутренности Минхо трепетать.       В отеле тихо. Минхо лениво листает ленту новостей, отмечая, что его заторможенное поведение было замечено фанатами, и заранее придумывает отмазку на случай, если его спросят, почему же он так себя вёл. Не может же он сказать правду.       Извините, мой краш отправил мне почти что нюдсы, и я думал о том, как бы не спустить в штаны.       Кстати, мой краш — мембер моей группы.       Да, это Джисон, а как вы догадались?       Минхо отбрасывает телефон в сторону и смотрит в потолок, напряжённо думая о том, что ему делать. Джисон не отвечает на его сообщения, будто специально игнорирует, и Минхо не хочет навязываться. Это фото ведь ничего не значит, по сути? Они не в отношениях, хотя он знает, что ребята устроили чёртов тотализатор и делают ставки на то, когда же они наконец-то разберутся с этим сексуальным напряжением и потрахаются. Минхо, если честно, не хочет просто трахаться. Он кажется себе глупым идиотом, который надеется непонятно на что, но с Джисоном ему так хорошо, что вариант просто переспать и разбежаться, делая вид, будто бы ничего не случилось, его не устраивает. Да и вряд ли это возможно, потому что они работают вместе. Идея становиться друзьями с привилегиями его тоже не особо привлекает. С Джисоном хочется чего-то… Серьёзного. Настолько, насколько это вообще возможно в их ситуации.       В дверь тихо стучат, и Минхо приподнимается на локтях.       — Заходи.       Отчего-то он уверен, что это Джисон. Иногда Минхо кажется, что он сходит с ума, потому что он едва ли не по шагам узнаёт Хана, но затем он сам успокаивает себя, говоря о том, что они так долго вместе, что это просто стало естественным. Он ведь и других мемберов угадает, если услышит. Угадает ведь? В глубине души Минхо знает, что нет, но упорно это игнорирует, не желая признавать того, насколько глубоко Джисон залез ему под кожу, в его мысли, как сильно он на него влияет.       Джисон проскальзывает в комнату, плотно закрывая за собой дверь, и щёлкает замком. На нём белый халат, который висит в ванной комнате каждого номера, но Минхо волнует не это. Он видит тонкий капрон, обтягивающий ноги Джисона, и шепчет:       — Ты сюда так пришёл? С ума сошёл?       Джисон только пожимает плечами и беззаботно хихикает, запрыгивая на кровать, седлая бёдра Минхо.       — Да я быстро.       Возможно, он должен его отчитать. Сказать, как это неправильно — подвергать опасности группу, разгуливая по отелю в таком виде, ведь в коридорах наверняка камеры, и записи могут слить, но Джисон отбрасывает халат в сторону, и Минхо задыхается, не имея возможности даже потреблять кислород в необходимом количестве, не то что устраивать лекции по тому, как нужно себя вести.       На Джисоне чулки, которые плотно обхватывают его ноги, и блядский корсет, от которого у Минхо бабочки в животе и стояк. Не самое романтичное сочетание, но уж как есть, выбирать не приходится. Джисон смотрит на него сквозь ресницы и улыбается, словно читает его мысли. Минхо не удивился бы, будь это правдой, потому что Джисон двигается на его бёдрах, и он только сейчас замечает, что тот без белья. Джисон без белья и возбуждён. Минхо тупо смотрит на чужое возбуждение, прослеживая взглядом каплю смазки, стекающую по стволу, и пытается сложить в голове всё, что происходит. Джисон в его номере, Джисон в корсете, чулках и без белья. Джисон возбуждён и сидит на его бёдрах, потираясь задницей об его член сквозь ткань спортивных штанов.       В комнате становится неожиданно жарко.       — Выглядишь так, как будто сейчас концы отдашь, — Джисон лукаво улыбается, склоняет голову на бок и спрашивает: — Так и будешь смотреть?       — Ну, один конец я тебе точно от…       Джисон опускает ладонь на губы Минхо и качает головой.       — Минхо, никаких тупых шуток.       Минхо медленно кивает, и Джисон убирает руку, расслабляясь. Он позволяет провести по коже на своей груди, коснуться её губами и кончиками пальцев. Позволяет медленно развязать корсет и отбросить его в сторону. Позволяет обхватить свой член ладонью, медленно двигая ей, размазывая выступившую смазку.       У Минхо плывёт перед глазами оттого, какой Джисон покорный в его руках. Ему кажется, что всё это — очередной влажный сон с участием младшего, но губы Джисона неожиданно оказываются на его губах, он дёргает Минхо за волосы, пока целует, и Минхо осознаёт, что всё это правда. Он действительно один на один в номере с голым Джисоном, который готов разрушить между ними стену томительного ожидания, бесконечных намёков и глупого флирта.       Джисон тихо стонет и хмурится, пока его растягивают два пальца Минхо, ёрзает, сминая простыни под своей спиной, и Минхо наклоняется, чтобы успокаивающе поцеловать его в лоб.       Он хочет Джисона. Во всех смыслах. Он хочет его защитить, хочет, чтобы рядом с ним Джисон был счастлив, и вместе с тем Минхо пиздец как хочет, чтобы Джисон сгорал от удовольствия, чувствуя его прикосновения к своей коже. Если с первым у него определённо есть некоторые проблемы, то со вторым дела куда лучше — Джисон зажимает рот ладонью, стараясь не шуметь слишком сильно, когда Минхо начинает двигаться в нём. Он прикусывает свои пальцы в попытках сдержать стоны, и Минхо наклоняется для поцелуя, не желая, чтобы на руках у Джисона остались следы. А ещё потому, что ему очень хочется его поцеловать. Джисон как любимая сладость, и Минхо не может от него оторваться. Он тяжело дышит, проезжаясь головкой по простате, и, глядя на то, как Джисон жмурится, обхватывает пальцами его член и старается двигать ими в одном ритме со своими бёдрами.       Чулки выглядят красиво, но на деле оказываются ужасно неудобными. Ноги Джисона всё время соскальзывают с его плеч, и Минхо чувствует раздражение на влажной коже от трения капрона, но не останавливается ни на секунду.       Минхо кажется себе слишком драматичным, но он не знает, что ждёт его в дальнейшем, он не знает, какими будут их отношения, и если это первый и последний раз, то он хочет получить от него всё.       Джисон кончает с тихим всхлипом, пачкая свой живот, и Минхо толкается в него ещё несколько раз, пока не чувствует приближение собственного оргазма. Он едва успевает выйти, прежде чем добавить ещё больше влаги между ними, и устало падает на кровать.       — Нужно твои плечи кремом помазать, — Джисон заговаривает первым, проводя кончиками пальцев по покраснениям на коже Минхо. — Больше с чулками трахаться не будем.       У Минхо замирает сердце. Он наблюдает за тем, как Джисон скатывается с постели, роется в тумбочке, вытирает себя влажными салфетками и берёт футболку Минхо, чтобы позже надеть её и забраться обратно на кровать, стянув перед этим чулки. Джисон жмётся к нему под бок, обнимает поперёк живота и сонно дышит куда-то в шею, и Минхо только сейчас находит в себе силы для того, чтобы осторожно спросить:       — А будет ещё раз?       Джисон тихо хихикает, тычется кончиком носа ему в щёку и бормочет:       — Будет. И не раз, дурачок.