"Почему мы не можем позвать Даню?.."

Вы когда-нибудь видели, как плачет ваш собственный сын, который обычно вообще не показывает свою грусть? Юра тоже не видел. До одно момента. Тогда он проснулся от непонятного крика из комнаты сына. Куча матов сквозь слезы, старший Татищев отчётливо слышал, как Сергей избивает подушку и продолжает что-то кричать. Он поспешил к сыну в одних шортах. Младший откровенно рыдал, уткнувшись в ту самую подушку, заглушая крики. Уже не слова, просто крик. Катя, что тоже прибежала на крик, хотела подойти к брату, но Юра быстро остановил её, попросив уйти к себе. Татищев, как настоящий отец, сел рядом, на вой страх и риск положил руку на дрожащую спину. Тут и без слов было ясно, что произошло что-то очень серьезное, но он даже не подозревал насколько. "Он умер... Денис сейчас написал..."—это раздавалось в голове Юрия эхом. Они оба прекрасно понимали о ком идёт речь. У Татищева хватило сил лишь обнять сына, как и у Серёжи были силы только обнять, уткнуться в крепкое плечо отца и зарыдать снова. На самом деле Юре тоже было тяжко принять смерть Дани, все же... Они с сыном были счастливы, а сам он только начал привыкать и нормально относиться к тому, что его сын встречается с парнем... Да и этот блондинчик был неплохой, вон, Катюха тоже любила, когда он приезжал. На следующий день было отрицание, а после ещё час слез. Серёга искренне надеялся, что это все было во сне, но нет, сообщения: "Д: Серёг, Даню машина сбила час назад... С: Что? Почему он не написал мне? Д: Серёж... Он умер на месте..." Все ещё были в телефоне. Громкие "Почему?!", "Ну почему именно он?!" и многое ещё, раздавалось из комнаты. Юра мог лишь уйти на балкон. Надо было срочно покурить. Даже в квартире стало ещё тускнее, хотя там и так обычно было серо. Надо как-то поддержать сына, но единственное, что он мог сказать в таких ситуациях: "Серёг, ну не раскисай ты так. Соберись, не будь тряпкой, ты ж не баба, чтобы плакать", а это будет крайне непростительно. Даже отвратительно... Говорить такое человеку, у которого умер любимый человек — последнее дело. Юрий просто не понимал, как реагировать на такое состояние младшего, он же раньше даже не плакал при нем, только в детстве. Этим утром Сережа даже не пришел на кухню, только в ванную, а после снова в комнату. Катюша сидела поникшая, прекрасно понимая, что что-то случилось. Но когда она своим тоненьким, словно мяуканье котенка, голосом проговорила отцу: "Пап, а почему мы не можем сами Даню позвать?... Тогда Сережа будет хорошо себя чувствовать... Что случилось?", сам Юра не выдержал. Пришлось смотреть в белый потолок, сдерживая слезы. "—Даня больше не придет, снежинка..." Спустя три дня были похороны. Туда пошел даже Костя, дабы поддержать Серёжу, Юру и Сашу, что тоже плакал над могилой сына, пусть и неродного. Даже Михаил выглядел поникшим. Тяжело было в такой атмосфере, Серый снова плакал в плечо отца, прижимаясь к нему. И было бы мило, если бы не ситуации, ведь так Серёженька делал только в детстве, когда перепугается чего-то или ударялся сильно. Было страшно... Особенно когда гроб начали закапывать. Московский отвернулся, потирая глаза, явно пытался сдержать слезы. Интересно, сколько он не успел сказать сыну? Сколько совершил ошибок за все эти шестнадцать лет? Как часто оскорблял, не видел, не слышал Даню? Наверное это тяжело принять, что ты не смог что-то сделать для него... Но знали бы они, после чего младший Московский, заплаканный, обиженный и максимально невнимательный выбежал из подъезда, в парк, а после и на проезжую часть, нечаянно. Не заметил, как выбежал, а дальше было поздно... Худощавое тело со ссадинами, одним переломом и сильным ударом головы приземлилось на холодный асфальт. Яркие фары — последнее, что он увидел перед своей смертью. Даже через неделю Сергей не мог смириться, почти не ел, приходилось заставлять. Курил больше, чем Юра, но без этого он бы точно не выдержал, Татищев понимает. Через месяц ситуация была уже лучше. Сигареты перестали буквально исчезать, Серега снова взялся за учёбу, но на могилу возлюбленного все так же ходил, каждые два дня. Приходил к вечеру, с опухшими глазами, но сразу проходил в комнату. Тяжело было видеть все это. Теперь Юра видел сына со слезами на глазах чаще. Одно радовало, в голове младшего проснулась мысль: "Даня не хотел бы, чтобы я бросил свою мечту и страдал". Однако, было страшно... На их годовщину Юрий снова видел слезы, слышал крики, а купленная утром пачка сигарет была пустой к вечеру. Интересно, сколько уже бычков в пепельнице около могилы Московского Даниила Михайловича, с ярко улыбающимся мальчиком на фотографии?...