Прости меня, маленькая моя.

— Может ты прекратишь всё время повышать на меня голос? — выкрикнула Ирина, не сумев совладать со своими эмоциями, — Я не твоя игрушка, не собака, не кот или кто-то иной, чтобы ты обращался со мной как с вещью. Прекрати уже на меня орать! — Павлова ударила кулаком по столу, затем убрала волосы за ухо. Агрессия с каждой минутой увеличивалась, злость накалялась. Кажется, что Анатолий специально пытается уколоть её, сделать больно, подрашатать нервную систему. Каждая клетка женщины хотела прекратить эту ссору, мозг понимал, что это всё хорошим не кончится, но сердце хотело довести начатое до конца. Выставить себя главной, сделать так, чтобы он понял кто здесь прав. Она права, только она. А он виноват во всём этом. Но ведь разве в ссоре виноват кто-то один? Нет, это совсем не так. Виноваты оба, всегда, без каких-либо исключений. — Ира, я тебя прошу, успокойся уже, — мужчина взял Павлову за запястье, пытаясь обратить на себя внимание, — Я не могу уже тебя перекрикивать! Давай мы обсудим всё спокойно, без криков, эмоций и ссор. Я тебя умоляю. Минутная тишина повисла в кабинете, взгляды были направлены друг на друга. Анатолий сел за стол, махнул рукой, показывая, что Ирине нужно повторить его действие. — Сели. О чём будем говорить? О том что ты переспал со своей секретаршей? Или будем выяснять сколько ты мне изменял? Месяц, два, три, пол года, год? Или все наши отношения? — на глазах женщины начали появляться слёзы, а руки треслись, — Алеников, отвечай! — этот крик заставил дёрнуться, прийти в себя и трезво оценивать ситуацию. Больше никак не получится отмазаться. Не сказать про помощь другу, про завал на работе или что-то другое, придуманое на ходу. Он вроде даже любит Иру, но Анатолию не хватает эмоций. Какого-то движа, страсти, чувства расколённости. — Ир, — он не знал что на это ответить. Другого варианта кроме того, чтобы сказать правду не было, но всё таки Алеников надеялся, что всё это сон. Надеялся, что сможет решить и всё будет как раньше. Как раньше уже не будет. Они не будут заказывать роллы, вместе смотреть сериал, прятаться под одеялом, обнимать друг друга, крепко прижимая к себе, целовать, заботиться и просто любить. Теперь не будет «их», не будет семьи, счастья и тепла. Даже при его измене, он её любил. Нежно, тепло, трепетно и просто. Она была его музой, его счастьем, его уютом и любовью. Анатолий сейчас сам не понимает зачем изменял, но понимает то, что Ирину больше не вернуть. Она больше не будет его маленькой, чистой, открытой и откровенной любовью, не будет его лучиком света, его малышкой, его королевой и госпожой. Она больше не будет его. Больше не будет их любви, не будет рассветов и закатов, проведённых вместе. Не будет совместного приготовления ужина, уборки. — Я изменял тебе пол месяца, — сухо проговорил он, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Сейчас хотелось провалиться сквозь землю, раствориться, убежать от всего. Кажется, что так стыдно ему не было никогда. Даже в детстве он относился ко всему несерьёзно, не хотел нагружать себя этими проблемами. Сейчас он сидит перед ней, глядя прямо в глаза. Вечная улыбка на её лице спала ещё с начала их разговора. — Пол месяца?— переспросила Ирина, не желая в это верить, — Половину месяца ты спал с другой, а потом возвращался ко мне в кровать. Тебе нормально вообще было? Мне сейчас мерзко с тобой даже рядом находиться, — Павлова закрыла лицо руками, старалась выдержать всё это, не закричав. — Ир, пожалуйста, если сможешь, прости меня, — мужчина попытался коснуться её, но та резко встала, не желая это терпеть, — Ир, не молчи, пожалуйста. — А что мне говорить, Толь? — наконец подняла на него взгляд. Под красными глазами были чёрные круги от туши, ручьи слёз, — Что ты полный гад? Что ты полнейший идиот? Я думаю, ты это и сам понимаешь, не маленький мальчик, — заломила пальцы, — Или сказать как я тебя люблю до сих пор? — Ир, прости, пожалуйста, прости. Я сам не понимаю зачем я это делал, — опустил взгляд на её руки. Сейчас очень хотелась их взять в свои, крепко сжать, обнять её и никогда не отпускать. — Не понимаешь зачем кого-то трахал? Чем я тебя не устраиваю? — перешла на крик, подошла к нему ближе, — Отвечай уже наконец-то! — Ир, прости. Я люблю тебя, маленькая моя, — сделал акцент на последнее слово, делая иллюзию счастья. Алеников верил, что сможет всё изменить, что Ирина его простит и всё будет как раньше. «Маленькая моя» — именно так её называл Анатолий. Для него Ирина всегда была маленькой, прекрасной королевой. — Не называй меня так больше. Никогда. Пожалуйста, — слёзы падали на подбородок, стекали по шее вниз, оставляя мокрую дорожку, — Толь, ты мне сделал очень больно. Было так больно, что я не могла дышать, когда это узнала. — Ир, пожалуйста, я тебя умоляю, давай оставим всё как есть. Давай пройдёт этот этап вместе. Я очень виноват перед тобой, но это всё уже в прошлом. Мы неделю назад порвали все наши связи. И теперь для меня существуешь только ты. Я не представляю, что смогу жить с кем-то другим, любить, обнимать, дотрагиваться. Я люблю тебя, — Алеников встал, сделал несколько шагов, чтобы оказаться на равне с ней. — Нам нужно расстаться. Я не смогу быть с тобой, понимаешь? Мне больно быть рядом с тобой. Я устала, я не хочу всего этого. Уходи, пожалуйста, уходи, — Павлова пыталась сдерживать свои эмоции, но ничего не выходило. Слёзы текли сами, казалось, их нескончаемое количество. —Нет, Ир, пожалуйста, нет, — нескрываемое волнение послышалось в голосе мужчины. Он слишком боится потерять её. Слишком боится узнать, что Ирины больше не будет в его жизни, — Я очень люблю тебя, очень, слышишь? — Толь, ты понимаешь, что я не смогу жить с человеком, который меня предал? Я не смогу так же относиться к тебе, — она провела рукой по столу, пытаясь хоть немного отвлечься, — И если честно, я тоже люблю тебя. Я очень люблю тебя, Толь. Но, к сожалению, или же к счастью, мне придётся постараться погасить эти чувства и вычеркнуть тебя из своей жизни. Как нибудь, через силу, через боль, но постараться забыть тебя раз и навсегда. Павловой безумно хотелось его обнять, прижаться к нему, не отпускать. Сердце хочет к нему, а мозг понимает, что он совершил предательство. — Ирочка, маленькая моя, пожалуйста, давай просто попробуем всё сначала? Просто попробуем. Дай мне один, последний шанс. Я очень тебя люблю. Правда, Ир, я не выживу без тебя, — такое ощущение, что Алеников буквально стоит перед ней на коленях, умоляя вернуть всё. Хотя в действительности этого нет, морально ощущается это именно так. Анатолий готов как только можно унижаться перед ней, главное, чтобы она его простила. — Толь, ты меня не слышишь. Нам нужно разойтись. Даже если это очень больно. Даже если друг без друга не сможем, — зачем она это говорит? Почему не может переступить через это? Почему всё так сложно? Почему так больно? — Маленькая моя, так не получится. Нам не получится разойтись, — переступая через страх быть отвергнутым, Анатолий решился это сделать. Или сейчас или никогда. Преодолев небольшое расстояние, мужчина заключил Ирину в свои тёплые, крепкие объятия. — Отпусти, идиот! —женщина начала вырываться, повышать голос, но руки Аленикова держали её так крепко, будто бы обнимали последний раз. А этот раз действительно может стать последним. Через небольшое время Ирина всё таки успокоилась — смирилась с этим. Она прижалась к Анатолию ещё сильнее, начала обнимать так же крепко. Не смотря на всё то, что он сделал, она его любила. Любила слишком сильно, чтобы вот так резко порвать отношения. — Я люблю тебя, маленькая моя, — прошептал ей на ухо, начал гладить по волосам, — Не сопротивляйся моим объятиям больше никогда, пожалуйста. Мы со всем справимся и всё будет хорошо. Прости меня идиота, я совершил огромную ошибку. — Ты меня правда любишь? — как наивный, маленький ребёнок спросила Ирина очевидный вопрос, подняв голову вверх, чтобы заглянуть в его глаза. — Конечно люблю, маленькая моя. Больше всех на свете, больше себя. Я люблю тебя до безумия, до потери пульса, — легонько поцеловал её в губы несколько раз и ещё сильнее прижал к себе. — И больше никогда не изменишь? — чуть отстранилась, ожидая ответ. — Никогда. Я люблю тебя, — кажется, Анатолий уже в сотый раз повторил эти три слова. Простые, но такие важные для них обоих. — И я тебя люблю. Очень люблю. Никогда так никого не любила, как люблю тебя.