Этюдник

      Честно говоря, мне всё это поднадоело. Только я начинаю снова тебя жалеть и идти на уступки, — ты говоришь просто непозволительные вещи. А потом делаешь удивлённое лицо и пытаешься узнать, а почему же я так поступила. Я тебе объясню.       И я бы очень хотела сделать это в устной форме, но не могу. Ты настолько сильно разбила меня, что любые попытки защищаться или объясниться лично даже не начинаются, а сразу заканчиваются слезами.       Первое, что скажу: сегодня я не приеду, в пятницу тоже, с ночёвкой не останусь. Я не хочу. Действительно не хочу, мне это неприятно. После твоих угроз с полицией, манипуляций, того, что ты всё это время делала, как себя вела — не хочу. Видеть тебя тоже. Надоело, искренне надоело, идти на уступки, жалеть. Ты сама себе придумала непонятно что: почему ты думаешь, что я скучаю, что мне плохо? Мне хорошо, я занимаюсь своей жизнью, восстанавливаюсь психически. И действительно плохо мне становится только после того, как я увижусь с тобой или поговорю по телефону. Потому что ты постоянно эмоционально давишь, не переставая. Как будто действительно пытаешься меня «удавить».       Мне стоило оставить записку, в которой я высказала тебе всю свою неприязнь и боль. Я её тогда оставила. Но потом пожалела тебя и — когда приехала — забрала, чтобы ты не успела прочитать. И теперь я жалею об этом. Ты всё время твердишь о том, что желаешь мне добра и прочее, только выходит хуже. Идеальная семья? Из идеальных семей вот так не уходят, не мечтают убежать и не устраивают побег.       Временами я скучаю по Т. и коту. Но не по тому времени, которое мы проводили «вместе». Каждый день казался просто адом. Да, ты была права во многом: я переступила через тебя, потому что выбрала себя, свою жизнь и своё здоровье. Деньги, отложенные на зубы, пошли на приём у психотерапевта. К сожалению, в этой сфере у меня много проблем, и я рада, искренне рада, что ты не знаешь о них и о том, что могло произойти из-за моей раздолбанной психики. Но сейчас я пишу не под наркотой, не под алкоголем. Я совершенно спокойна и, наконец-то, могу изложить тебе всю суть.       Я знаю, как сложно тебе всё это принять, я знаю, что разрушаю твой нарциссический мир. (К слову, всё-таки попробуй обратиться к психотерапевту. Тебе он точно не помешает.) Но я ушла по своей воле, осознанно; я знала, что делаю. Разве что не учла то, что ты всё-таки будешь пытаться прогнуть меня под себя обратно.       Ты не видишь и не знаешь себя со стороны, к сожалению. Я увидела, услышала и почувствовала достаточно то, что ты так мило называешь «темпераментом». Только это не темперамент. Это гораздо глубже и хуже, это уже патология и очень серьёзная. Но ты никогда меня не услышишь, и эти слова пройдут мимо.       Я прошу оставить меня в покое. Мне ничего не нужно, у меня всё есть. Я принципиально не хочу больше от тебя ничего принимать. И не хотела изначально. Спасибо за всё сделанное для моего «блага», но благими намерениями вымощена дорога в ад. Мне жаль, что столько общих сил было потрачено в пустоту, но это не моя ответственность и не мой выбор. Свой выбор я сделала. Можем общаться сообщениями, прочую схему поведения я уже поняла и возвращаться к тому, от чего ушла, — я не хочу.