Утки-мандаринки

      Шэнь Цинцю никогда не был азартен.       Он знал к чему приводят игры на деньги, вещи или на интерес, знал, что подчас из жадности люди теряют куда больше, чем приобретают, но спор, предложенный Ци Цинци был тем более занимателен, что не требовал от него абсолютно никаких телодвижений: шимэй Ци сама согласилась выполнить все необходимые действия, нашла нужный артефакт и активировала, предложив ему лишь сделать свою ставку.       Шэнь Цинцю поставил на «Крайнюю степень отчаяния».       К слову, он выиграл.

***

      Очередное Собрание Союза бессмертных подходило к концу и тому самому сюрпризу, который им пообещали в самом начале. — Позвольте я это скажу? — попросил Лао Гунчжу.       Зная, что сейчас будет сказано, Шэнь Цинцю без труда уступил ему это право и отошёл в сторону, в то время как большинство собравшихся лордов старались отвести взгляды от чующего близкое дерьмо Главы их школы, и лишь Лао Гунчжу всем своим существом источал свет и радость, наслаждаясь происходящим и грезя о том, что вот-вот должно было неминуемо произойти.       Осознавая, насколько это может быть чревато, Шэнь Цзю исключительно ради собственного удовольствия обратился к хмуро стоящему неподалёку Лю Цингэ: — Шиди Лю, подержи Чжанмэн-шисюна под руку. Такие вести нужно стойко переносить на ногах.       Словно почуявший ещё больший подвох Юэ Цинъюань обернулся к ним, но Шэнь Цинцю послал ему свою самую светлую и обнадёживающую улыбку, чем обезболил и ввёл в шоковое состояние, позволив Лю Цингэ за это время спуститься и действительно взять Главу Юэ под руку. — Это ещё зачем? — уточнила подошедшая поближе Ци Цинци, получив в ответ многозначительное: — Для верности. Чтоб не сбежал.       Чуть откашлявшись и улыбнувшись собравшимся бессмертным, Лао Гунчжу громким и слегка хриплым от старости, но великолепно поставленным голосом оратора, прочувственно и торжественно возвестил: — Уважаемый Глава Юэ и все собравшиеся. В этот радостный день мы собрались здесь, чтобы узнать: совсем скоро мы узрим спуск на воду нового корабля под названием «Семья».       Юэ Ци пошатнулся — однако лорд Байчжань был на чеку и не дал ему рухнуть на колени, хотя бы чтоб молить о снисхождении. Подглядывавший в листочек — старость не радость — Лао Гунчжу утёр выступившую скупую слезу и продолжил: — Долгие годы вы плавали на своих маленьких лодочках, были отважными и честными моряками, пока однажды не встретились на берегу острова «Любовь».       Му Цинфан закрыл глаза ладонью. Надо было его предупредить, что-то Шэнь Цзю не догадался, ладно, теперь что уж, зато вон, Шан Цинхуа в таком нетерпении, что кладёт семечки мимо рта, слушая приговор: — Вам суждено испить радость, вкусить сладость!..       Все нормальные лорды отвели взгляды, сделав вид что либо они тут не причём, либо понятия ни о чем не имеют о чём дальше пойдёт речь и только Ци Цинци с Шэнь Цинцю напряжённо следили за происходящим и тем, как в воздух вслед за вспорхнувшей стаей птиц взлетают слова: — …в браке с моей дочерью, — подвёл итог речи Лао Гунчжу и Союз бессмертных разразился шквалом аплодисментов. — Вот гуй, серьёзно? — возмутилась Ци Цинци, в ответ на что Шэнь Цинцю протянул руку: — Мой выигрыш, шимэй.       Он даже не смотрел, как в ладонь лёг предмет интереса, наблюдая за тем, как у Юэ Цинъюаня от одного только упоминания этой девицы подкосились ноги — от позорного падения его держал лишь Бог Войны, на котором Глава величайшей школы заклинателей повис безвольной тряпочкой.       В остекленевших глазах читалось ясное:       О Небеса…       Он грешен, да — но не настолько!!!       И пока Юэ Цинъюань истово надеялся, что его лицо перекошено от ужаса не настолько сильно, чтобы это выглядело смертельным оскорблением в адрес Цветочного дворца, Лао Гунчжу успел подвести к нему поближе свою дочь и добил тихо всхлипнувшего от её вида жениха аргументом: — Ваши гороскопы идеально подходят друг другу.       Да когда гороскопы в политических браках были не идеальны?       С выражением вселенского отчаяния Юэ Ци шагнул ближе к наречённой, а Шэнь Цзю недовольно цыкнул под ехидный аккомпанемент бессовестно улыбнувшейся Ци Цинци: — А ты говорил, сбежит. Я была права, Чжанмэн-шисюн — весьма мужественный человек! Он готов стойко сносить удары судьбы, даже столь тяжёлые, — и, обмахнувшись веером, философски добавил: — Как сказано в книгах мудрецов древности, лишь тот благородный муж бессмертья достоин, кто стоек в несчастье, кто в счастье спокоен.       Стоило горным лордам остаться одним, со всех сторон в адрес Юэ Цинъюаня начало раздаваться: — Сочувствую. — Да уж, сочувствую. — Сочувствую… — Поздравляю. — Соч…       Все как один повернулись к Шэнь Цинцю, который изящно обмахивался заранее заказанным веером. На том была изображена пара уток-мандаринок, что символизировали супружеское счастье, а выше каллиграфическим подчерком были выведены иероглифы классического поздравления на свадьбу:

Брака до седых волос.

      Обмахиваясь им, Шэнь Цинцю, бессовестно глядя в потрясённо распахнувшиеся глаза Юэ Цинъюаня, потянулся за его безвольно висящей ручонкой и вложил в ладонь мешочек. — Это по праву ваше, Чжанмэн-шисюн, — и, взглянув в сторону недовольной невесты, которая подскочила к ним, распугав всех вокруг, словно чумная, добавил: — Пусть у вас будет хоть какая-то моральная компенсация за грядущее событие.

***

— Чжанмэн-шисюн… Чжанмэн-шисюн, проснитесь!.. Да проснитесь вы!       Подскочивший на месте Юэ Цинъюань содрогнулся всем телом! Ч-что… Что здесь, где, на ком он должен жениться, почему он должен?.. Зачем, кто придумал, что?!..       На него смотрел похлопывающий его по щеке Вэй Цинвэй. Изогнул бровь. — Вы в порядке?       Не в силах ничего вымолвить, непонятно как и когда умудрившийся заснуть Юэ Цинъюань лишь закивал, протёр лицо, отгоняя от него пар от подареной Ци Цинци на днях курительницы и, когда лорд Ваньцзянь отошёл в сторону, смог увидеть, что происходит. Собравшиеся в зале собраний горные лорды, вместо того, чтобы толкнуть его сразу, дожидались его пробуждения и развлекались кто во что горазд, лишь бы не заниматься делом:       Ци Цинци и Лю Цингэ в очередной раз беззлобно собачились из-за сущей мелочи, гоняясь друг за другом с мечами наперевес, пока Му Цинфан зорко и утомлённо следил, чтобы они не убили друг друга и не убились сами. Шан Цинхуа наблюдал за их спаррингом, набивая щёки семечками, но забывая их жевать, отчего из хомяка грозился обратиться пеликаном.       Шэнь Цинцю, в последние дни на пару с шимэй Ци сетующий на непроходимую скуку собраний горных лордов, наблюдал за творящимся цирком в полглаза, параллельно читая очередной трактат и настойчиво, но безуспешно делал вид, что он не то что «не с ними», — он вообще не знаком с окружающими его идиотами и оказался в эпицентре безумия по чистой случайности.       Только в его руках колыхался веер с парой уток-мандаринок.