Моя милая пустота

      Саша ругал себя. Ругал за то, что согласился на очередную глупую авантюру, надеясь, что это будет весело. Надеясь, что вскоре всё обернётся шуткой, никто не останется в обиде и они мирным путем разойдутся, будто между ними и не было ничего.       Только вот почему-то не учёл, на чьих чувствах он пытался играть.       Постоянные подколы, споры и попытки сделать нечто более убогое, чем другие, стали уже классическим явлением в их компании. Чего только они не делали в стенах этой школы — страдали как обучающиеся, так и преподаватели. Последних было более чем жалко, но сделать они ничего не могли, ведь детишки сидели под крыльями влиятельных папочек и мамочек, готовых отсыпать пару купюр, лишь бы все закрывали глазки, а их дитя тешилось.       Только вот в этот раз Парадеевичу досталось задание, от которого он первое время даже хотел отказаться. Но он ведь не ссыкло, так? Не хочет же он казаться тряпкой в глазах пацанов, уважение которых заслуживал годами? Вот поэтому он и решил опуститься на дно.       Лёша не был самым покорным парнем, но и хулиганом-нелегалом он не слыл. Типичный двоечник с разбитым сердцем, которого в детстве обделили любовью и заботой. Почему-то именно на него указали парни, когда придумали очередное задание на проверку авторитета Александра.

«Да ладно тебе, Сань, будто в первый раз. Повертишься вокруг него недельку, да кинешь. Этому явно не привыкать».

      Саше стоило отказаться ещё на этапе столь грубых формулировок в свой адрес, но откуда-то взявшиеся интерес и азарт заставили его двигаться вперёд и всё-таки поговорить с парнем.       Мастером пикапа Парадеевич не был, но собственное обаяние и глуповатый флирт позволяли достигать того, чего он хотел. Он даже был немного удивлён, когда Лёша согласился провести вечер с ним так просто. Даже уговаривать не пришлось, он откликнулся сразу.       Саша думал, что победа уже у него в кармане, только вот блеснувший огонёк надежды в карих глазах изначально ни о чём не дал ему понять.       А потом Парадеев хотел сквозь землю провалиться, ведь Кореш, как оказалось, и правда начал в него влюбляться. Бегал за ним на каждой перемене, отчаянно думая, что Саша, раз сам предложил ему познакомиться, будет рад провести с ним лишние пару минут. Только вот тот хотел этого в последнюю очередь.       Обманывать с каждым днём становилось всё труднее и труднее. Он не мог выносить нежные взгляды, обращённые на себя, ведь приходилось натягивать фальшивую улыбку и прятать глаза, ведь в них не отражалось ровным счётом ничего, кроме отчаяния.       Он не мог заставить себя полюбить его.       Саша каждый раз просто подставлялся под ласковые поцелуи, пытаясь убедить себя, что ему нравится, но правдой это не было. Прикосновения не заставляли трепетать, а от поцелуев не становилось жарко. Хотелось не продолжения, а момента, когда это всё наконец закончится.       Благо, им повезло учиться не в одном классе, а в параллельных. Иначе он не смог бы проводить ещё и уроки рядом с ним, захлёбываясь собственным стыдом и встающей поперёк горла лживостью.       Ему было больно слышать комплименты и признания в любви в свой адрес, ведь он не мог ответить на них. Да, он мог солгать, что любит, мог сказать, что у него лучший парень на свете. Только не смог бы не расплакаться от того, насколько жалким он становится, ломая другому человеку жизнь.       Лёша обожал обниматься. Часто ловил его со спины, обвивая руками торс, и прижимался губами к затылку. Любил лежать у того на плече, переплетая чужие пальцы с собственными. Даже во сне пытался быть ближе, тянулся к источнику тепла, норовя сгрести любимого и согреть. Сашу же прикосновения обжигали, отталкивали, словно наказывали за то, что он устроил.       Парадеевич даже не думал, что ему когда-нибудь придется имитировать удовольствие в постели с другим человеком. Он видел, что Лёше хорошо, когда они проводят ночи вместе, что тот с упоением оставляет на чужом теле метки, пытаясь присвоить, и даже не понимает, что Саша ему не принадлежит и никогда не будет принадлежать. Он был нежен, стараясь не причинять боль, только вот Парадеев кроме расползающийся внутри пустоты ничего не чувствовал. Это нужно было прекращать, но с каждым днём Кореш привязывался к нему только больше.       Парней же вся эта клоунада только забавляла.

«Чувак, да ты превзошёл все наши ожидания!»

«Сань, че, втюрился что ли? Да ладно тебе, я всё пойму, ты крепись только!»

«Ой-ой, гляньте-ка кто идёт. Сашка, тебя ненаглядный твой ищет, покажись ему, красавица».

      И Саша постепенно разочаровывался не только в себе, но и в своём окружении. Они не понимали, насколько противно ему от самого себя. Он погряз в этом всём по самое горло и вряд ли когда-нибудь сможет вычерпать всю воду напёрстком из прогнившей лодки.       Он пытался смыть с себя позор. С остервенением тёр кожу, стараясь избавиться от горящих следов чужих прикосновений, но становилось только хуже, ведь ничего уже не помогало. Самое паршивое — Лёша замечал, что что-то не так. Как бы сильно он не был влюблён, он так же сильно хотел о ком-либо заботиться, потому обращал внимание на любую ерунду, что бесило Парадеевича неимоверно.       Одним вечером он не выдержал и дал волю своим эмоциям. Ненависть к самому себе достигла такого уровня, что находиться в собственном теле было до такой степени противно, что хотелось царапать кожу в кровь, драть волосы и бить себя по щекам, лишь бы физическая боль заглушила моральную.       Слёзы нескончаемым градом сыпались по его щекам, даже не намереваясь заканчиваться, ведь держал в себе их он слишком долго. Саше хотелось кричать, хотелось закончить это всё, освободить себя, только вот легче никому не станет. Он не избавится от звания «лжеца» уже никогда, а своими откровениями разобьёт чужое сердце окончательно.       Он сам же загнал себя в тупик, из которого более невозможно было найти выход.       Он настолько забылся, что не учёл, что Лёша может увидеть его истерику. Тот перепугался жутко, сразу же подскочил к парню, считая своим долгом успокоить его, прижать ближе, стереть горячие слёзы и помочь справиться с переживаниями.       Только вот от этой нежности хуже становилось. Он впервые пытался вырваться, заливался слезами ещё больше, даже не заботясь о том, как выглядит со стороны. Ему было абсолютно наплевать, ведь всё его естество превратилось в сплошной комок боли и отчаяния.       Лёше всё же удаётся поймать его, выбившегося из сил и заикающегося от беспрерывных всхлипов. Щёки раскраснелись, глаза опухли, а способность сопротивляться окончательно покинула тело измотанного парня. Он тряпичной куклой лежал в чужих руках, слыша успокаивающий шёпот, который не успокаивал ни на грамм.

«Что случилось, Саш? Что-то не так? Почему ты плачешь?»

      Волнуется. Любит. И даже не подозревает, что сам себе могилу роет, в которую вскоре их обоих живьём закопает.

«Я надеюсь, что ты расскажешь мне»

      Тело трясёт, а слова комом в горле встают, не позволяя правду сказать, не позволяя закончить это всё здесь и сейчас. Это его личный круг Ада, в котором гореть ему теперь до конца дней. Из которого он не сможет выбраться и объяснить Лёше, что всё не так уж и сложно, как тому кажется.

Я не люблю тебя, всё очень просто.