Моё спасение.

Пластинка в граммофоне в доме играла не особо громко. Французская пластинка. Даже не знаю, что за песни на ней, кто исполнитель. Для меня это совершенно не важно. Дождь за окном. Пасмурно. Небо затянуло тучами, а лёгкие просветы уже уходящего солнца не давали привычных жёлтых, рыжих, сиреневых и розовых оттенков. Они тоже были серые, как будто в воду осела многолетняя пыль. По окнам, листам кустов и деревьев, цветов в саду стучали тяжёлые, крупные капли, которые с каждой секундой превращались уже в целый поток воды визуально нескончаемыми струями. Мне холодно. Я как будто такая же серая туча, а мои слёзы, что держу в себе который день или неделю - капли дождя. Мне холодно, больно, страшно, одиноко. Я живу не свою жизнь. Она не моя. Где мой дом? Где то настоящее, о чём кричит моё сердце, моя душа, мой разум? Где моё спасение? Где мой дом? Где я, настоящая я? Яблочный пирог в духовке, о котором знаю, что забуду, но держа эту мысль у себя в голове, чтобы не исполнить. На кухне такой бардак. Но в голове ещё ведь хуже. И книга, которую я пытаюсь прочесть уже месяц, но перечитываю одну и ту же первую страницу день за днём. Сейчас она так не кстати, как специально, лезет в глаза, навевая ещё большее чувство вины, безнадёжности, слабости, самоненависти, отчаяния, тревоги, опустошённости, разочарования. Я опираюсь руками о столешницу, схватившись за края так сильно, как могу. Ещё немного, ещё сил в нажатие, и, кажется, я сломаю себе пальцы. Внутри так тяжело, как будто многотонная каменная плита хочет раздавить сначала органы, а затем и внешнюю оболочку, окончив мои медленные, мучительные страдания. Паника и тревога растут с каждой секундой. Я хочу закричать, но у меня нет сил, даже если открою рот - не выйдет ни звука. Пробивает от крупной до мелкой дрожи и обратно. Жмурюсь, что больше напоминает гримасу страданий. Но эти тёплые руки... Его объятия сзади напоминали мне Рай. То спасение самой безгрешной души, о которой писалось в Новом Завете и говорится по сей день в этом ужасном мире. Его объятия для меня были силой, способной сдвинуть плиту и разрушить держащие, давящие конечности, шею, придушивая, оковы. Его родное тело, ощущаемое моей спиной растворяло в себе. Я чувствую то, как становится легче с каждым мгновением. Каждое такое мгновение длится меньше секунды, но в воздухе, который окружал наши тела и мысли они казались чем-то тягучим, бесконечным, успокаивающим. Он водит носом от правого плеча к шее, трётся щекой, целует загривок, зарывается в копну кудрявых рыжих волос на затылке. Он жмёт крепче, гладя живот, талию. Замок из этих рук вокруг моего тела - замок для всех бед в этот дом, в эту мою испуганную, спрятанную в тени, обветшалую и увядшую душу. Поцелуй в щёку - моя боль уходит. Гримаса сменяется улыбкой, полной любви и успокоения. Я глубоко вдыхаю воздух. Окно ведь открыто... запах прибитой ливнем пыли, нашего сада, яблочного пирога в печи, ягодно-травяного чая в заварнике на столе, букет ромашек на нём же в расписаной им когда-то, поздним вечером, глинянной вазе. И будь в моих лёгких семена, они проросли бы, а пока рядом он и эти мгновения - превратились в прекрасные цветы. Тело невесомо, оно так легко, хотя казалось бы, ещё минуту назад я хотела умереть и избавиться от этого бремени, которое носит внутри себя сердце и душу. Больше не холодно, тепло с лёгкой прохладой, как самым уютным вечером. Я свободна. Я живая. Я - это я, настоящая, сейчас и рядом с ним, в его объятиях, с его поцелуями, с его нежным шёпотом со словами любви, которые он произносит без счёта десятки, сотни раз. Песни французских женщин, которые поют о том, что отдадут сердце одному единственному, и даже если его уничтожат - не будут жалеть. Я, как и эти женщины, отдала своё сердце, но его не уничтожат. Его будут трепетно хранить, сдувать с него пылинки, залечивать, следить за тем, чтобы оно не покрылось коркой льда и не усохло. Я отдала ему всю себя без сожаления, зная, что он тот самый глоток влаги от дождя за окном, что поможет увядшему саду жить ещё тысячилетия; что он тот самый пирог, сад, букет, чай, книга и пластинка в граммофоне с песнями неизвестных французских женщин, которые отдали сердце, но не покою, любви и защите. А я отдала.