Жёлтый ангел

И, взгляд опуская устало, Шепнула она, как в бреду: «Я Вас слишком долго желала. Я к Вам… никогда не приду» (с) "Это я за тур устал, потом съёмки, и трек слишком грустный к НГ писал, и проебал сам праздник. А сила воли от усталости и грусти понижается". Слава сидел в СВ-купе, глупо улыбался, грыз халявные сухофрукты, запивая халявной водичкой. Всё вокруг агрессивно-красное, скруглённо-выпуклое. Как монстру в пасть залезли. Белые подушки - зубы. Мирон поймал его на вокзале со словами: "Так и думал, что тебя встречу! Весь январь только я куда-то иду не по плану, в новое место или что - там ты обязательно!" Слава тогда и начал глупо улыбаться. Как телок на верёвке, побрёл к кассам, чтобы сдать свой сапсановский билет и купить на этот вот Гранд Экспресс. Любой, самый дешёвый. Но дешёвых не было, и, стоящий рядом, контролирующий процесс "император" купил подороже. Ведь это его идея. Сказал отметиться на своём месте и сразу приходить в гости, в это вот купе. Впрочем, он был слишком активен, нервно-весел и вряд ли хорошо контролировал сам себя. Сейчас вышел пояснить проводнику, что будет ехать с гостем. И заказать разного в вагоне-ресторане. Когда сняли куртки и заперли их в мягкие шкафы (от чего те сейчас жутковато торчат, напоминая опухшие гланды), а Мирон и кофту снял, стало видно, что у него перебинтована рука над локтем, ниже много царапин, и на шее пластырь, будто он решил дублировать 1703 на другую сторону. - Чо, ганста-разборки на блоке? - Сейчас расскажу. Ты голоден? - кивнул на кивок и вышел. Слава заглянул во все дыры, потыкал во все кнопки, включил и выключил телек над окном. И вдруг понял, что сдох. Что эта прилипшая лыба - аналог пиканья разрядившейся батареи. Сел, замер, только рука тягала в рот всё, что находила на столе. И где носит МиронЯныча? Или лучше бы он не возвращался, пока калории не усвоились? Но увы. Залетел с двумя тарелками салатов. - Короче, один с курицей, другой с авокадо... А, вот, это твоё. Сейчас ещё принесут и спросят, что по чаю. Завтраки я тоже заказал. Пиздец, слона бы съел! Не день, а не знаю! - уселся и давай шустро закидывать в топку. Слава тоже. Он поел перед выходом, но, видимо, не в прок. Скоро донесли закусок, толстых двуслойных вафель и большой кувшин красной Сангрии. Мирон заказал кофе, Слава механически повторил. - Расскажу сразу. Не против? - сточив первую порцию, гиперактивный Окс чуть сдулся. Налил себе запивона, откинулся на спинку. - Валяй. Ты реально как из перестрелки. - Почти. Из аварии. Прикинь, на самолёт сегодня еду, не спешу. Спокойно двигаемся по всем правилам. И тут какая-то сволочь из-за угла как-ак выскочит наперерез! Нас по носу цепанула, сама - в смятку об столб. Нас тоже помотало, привалило к ограждению. Там пока медики понаехали, копы. Я, сморю, отделался испугом. И водитель руку то ли вывихнул, то ли сломал, - Мирон постучал по запястью возле часов. - На себе не показывай. - Ха-ха, ладно! Короче, тоже он скорее в норме. Ну я за свой багаж. Рассовал туда-сюда купюры, чтобы меня в протоколах не было. И бегом такси ловить. Вдруг ещё успею? Не успел. Дома уже залепил дырки. А там, ну, - остановил себя, на секунду задумался, раскрывать ли бизнес-секреты. - Ну там, куда не успел улететь, там стрела такая поганая, знаешь, когда надо подсуетиться, а то пролетишь как фанера. Я давай туда звонить, сюда писать. Говорят, подскочите утром в столицу к представителю, будет видно. Я всех знакомых перетряс - никто не едет, никто не может, ни за деньги, ни за что! Пришлось вот на поезде. И знаешь, еду на вокзал, думаю: "Сейчас точно Гнойного встречу! Хоть бы встретить. С кем ещё обсудить, как смерть в сантиметре перед носом пролетела?" Думаю, и сам только понимаю, как близко. Поразглядывал опустевший стакан, удивлённо почему-то. Наверное, не ожидал, что столько впечатляющих событий уложится в такой короткий монолог. - Такое вот, - завершил неловко, подтянул к себе тарелку с мясной нарезкой. Слава выбрал тарелку с сырами, орехами и маслинами. Оба таскали из овощной. Вылакали по стакану. - Чего молчишь? - Мирон нервно посмеялся, сам себя заткнул помидориной черри. - Сволочь поминаю. - А? - Которая перед вами разбилась. Какой бы ни был, а человек. - А-а... Ещё помолчали. Все усвоенные калории уходили на то, чтобы отогнать мысли о своей вине. Но те лезли напролом. Ради мелочи, глупости ради, взял и чуть не угробил трёх человек. А одного угробил. Или он бы так и так разбился, но в другом месте, никого не задев? Или побился бы и не умер? А ещё могло быть так, что фея послала бы Славу не на вокзал, а в больницу, где эта вот бледная немочь лежала бы в гипсах, как памятник нерукотворный. Например, если надо было перестраховаться, если бы Слава заказал не "сегодня или завтра", а "сегодня". - Я на 5 минут, - Мирон порылся в куртке, достал жирный вейп, выскользнул из купе. "В сантиметре перед носом... Всё, забей, обошлось! А я больше не буду. Ни-ко-г-да!" Зашёл проводник с кофе, забрал пустую посуду. Славик молчал и глупо ему улыбался. "Батарея" сигналила на пределе. "Дырки он залепил, Долбоёб Петрович! А если там сотряс? Внутреннее кровоточение где-то? Сделка-стрелка у него! У, жидовская морда!" - злобно потыкал в вафлю. Она протекла ярко-розовым кремом, запахла химозной клубникой. Слава выпрямился, держа ложку так, будто хотел ей обороняться. Вафля тоже замерла. - У тебя же рюкзак был. Там оставил? - курилка прошмыгнул назад, в купе. Полез в куртку, аппарат прятать. Застрял там, не справляясь с молнией на чехле, - Иди забери. Я же на всю дорогу пригласил. И завтрака два заказано. Не хочешь говорить, давай спать ложиться. Я просто... На автомате одиночку взял, а теперь... Блядь, тревожно так. Пока суетился, не думал. А теперь нагоняет. Крутится перед глазами этот момент, как он перед нами - вжух!... Вон, руки трясутся... Извини, что-то я внахалку. Этот несчастный, севший голос, криво забинтованная рука... "Батарея" сказала: off. Слава уронил ложку. Подскочил к обернувшемуся Мирону, согнулся, полуобнял, еле касаясь плеч. Быстро зашептал куда-то в шею: - Прогони меня. Скажи: пошёл нахуй! Я свалю, совсем, больше не увидишь. Никаких случайно встретить, никаких диссов больше, ни слова больше. Уеду к чёрту на рога, брошу рэп, исчезну. Скажи! Мирон молчал, не шевелился. Слава старался надышаться. Немного пота, немного аптеки, немного смородиновой жижи, немного буднично-морского запаха то ли дезодоранта, то ли недавнего душа. Быстрее. Ещё немного - и слёзы побегут, нос забьётся. Что произошло, не сразу понял. С минуту смотрел, как сдвинулись цифры татуировки. Это шея повернулась так, чтобы... Не отвернуться, а... Славик облизался, чуть коснулся тонкой кожи под ухом. Ещё раз, смелее, чаще, присосался как клещ. Сквозь туман охуевания услышал облегчённый выдох и руку на своей спине. Второй рукой Мирон вслепую тыкал в панель, пока не нашёл полное выключение света. - Опусти штору. Слава кинулся выполнять приказ. Уже в полной темноте что-то уронил со стола, взял себя в руки, осторожной ощупью двинулся назад. На полсекунды испугался, когда схватили, усадили, потянули вниз молнию на кофте. Вспомнилось: "Если снять некоторые блоки. Алкоголь или химия". "Или сильный испуг, да?" Сладкие губы, ласковые, сто лет поцелуев... Короткая передышка, чтобы не утонуть. - А потом прогонишь? - он бы дал себе в морду за такие слова, но руки были заняты. - Помолчи, ладно? - полустон над ухом. - Ага... - Привстань. - А? - Покрывало сниму. Слава не понял, но послушался. Минутка, на которую они расцепились, сошла за год. Пережил. Снова притянули, за пояс штанов. Влажные поцелуи на животе и чуть ниже. - Только давай не это... У меня ничего с собой. - Угу, - ни про какое "это" Слава думать бы не посмел. Он и так был на грани, и перешагнул её, когда штаны стянули и провели рукой, видимо, для проверки габаритов. - Присядь. Он сел. На койке уже было мягкое одеяло. Судя по звукам, Мирон избавлялся ото всей одежды. Слава - тоже. И вот опять, наконец-то! "Вопросительные" касания, объятия. Снова целовались бесконечно... Про такое говорят: как школьники. Но в славиной школе ничего похожего не бывало. Такого - никогда. Незаметно перетекли в горизонтальное, плотно сплелись на узкой кровати. А что ещё можно делать? Пасть чудовища захлопнулась, в ней узко, мокро и жарко. Можно только прижаться сильнее, слегка покачиваться вперёд-назад, иногда переворачиваться, меняться местами. Гладить, целовать, облизывать всё, что попадётся. Слушать тяжёлое дыхание, тихие хриплые стоны. И снова, и снова... Обоих трясло от напряжения в начале и вместе отпускало, превращая чуть ли не в бескостных моллюсков, соединяло в одного, переваривало... Слава проснулся первым, когда начал сползать на пол. Нащупал и натянул свои вещи. Как мог тихо полез в шкаф за телефоном. Подсвечивая полуприкрытым фонариком, разобрался со своей постелью, вытащил одеяло, накрыл спящего. Стараясь не подглядывать, чтобы опять не растерять мозгов. Или надо будить? До прибытия чуть меньше двух часов, скоро завтраки принесут. Посидел в темноте. Снова с минимальной подсветкой съел обе вафли, выпил холодного кофе - раздуплился чутка. В туалет припёрло. Придумал: "Надо уходить. Но не сбегать". Нащупал острое плечо с полуоторванным пластырем, покачал немного. - Эй. Эй, пора вставать. - М-м... - Доброе утро. Скоро приедем. Я к себе пойду. - М-м? - На своё место. А ты просыпайся. Шевелится чего-то во тьме. Встаёт или в одеяло кутается? - Я пошёл, - уже смело светя фонариком, достал куртку, подёргал дверь. - Карточка... - Чего? - Заперто. Карточка на столе. - А-а, - нашёл, приоткрыл дверь. - Ну, давай. Выскочил так быстро, что не расслышал ответ. Место не заняли, рюкзак не спёрли. Но Мирон стоял рядом при покупке билета, знал вагон и номер. "Щас припрётся, отзовёт в сторонку и начнёт запрягать. Ты чего не подумай, это ж, ты понимаешь, особая ситуация... Что было в поезде, оставим в поезде... Или чего погаже. Сколько хочешь за секрет?.. Да не, не настолько... Хотя у него же пунктик с компроматами". Славик переместился в вагон-ресторан и оставшееся время зависал там над кружкой неадекватно-дорогого чаю. На перрон спрыгнул одним из первых, помчался к кассам, брать обратный билет. Потом засел в туалете, надеясь как-то разрядиться эмоционально - порычать в рукав или поплакать. Но злиться не было сил, а вся лишняя жидкость осталась в купе, на постели. "Сколько чаевых отвалит, бедный... Ну что я за человек?! Прости, Миро-ош... Не пиши. Как раньше - забудь. А нахуй я сам себя пошлю". Сидеть дольше нельзя. Казалось, вот-вот придут стучать, живой ли. Открыл дверь - закрыл быстро. Недостаточно быстро, глазами встретились. "Что за?.. Я слишком много заказывал случайности, что-то сломалось, теперь они сами будут на каждом шагу?" - держал дверь, почти не дышал. Зажмурился, чтобы лучше слышать. Кто-то вышел, двое вошли. А этот на месте торчит, прямо за дверью. "Съеби, пожалуйста! Я ничего никому, я больше никогда! Честно! Кыш, отвянь!" Всё. Сдвинулся, шаги налево, хлопнула дверь далёкой кабинки. Давно Слава так не бегал. И никогда не думал, что так тяжело прятаться на вокзале.