jesus he knows me

По правде говоря, Римус был обычным скучным взрослым. У него, вроде как, было все, о чем можно мечтать в тридцать: собственная квартира рядом со станцией метро, мебель из массмаркета твёрдого среднего класса, три костюма: костюм на работу, сменный костюм на работу и костюм на свадьбы коллег. Ещё у Люпина был телевизор, был кухонный комбайн и кофемашина. Что ещё нужно для счастья в тридцать? Родители с детства внушали, мол, просто закончи школу, просто закончи колледж, просто устройся на работу, купи набор галстуков на каждый день недели и правильно питайся. И Римус всегда думал, что это верный путь. Только так он добьётся успеха в жизни, стараясь стать нормальным. У него почти получилось, но щемящее чувство пустоты внутри разъедало его бесчисленное количество раз. Нет, у Люпина конечно были свидания: в тиндере он всегда старался выбирать начитанных, красивых, успешных, в общем, идеальных девушек, а потом позорно отвечать: "Нет, сегодня не смогу, завал на работе:(". Римус даже встречался с одной из таких. Её звали Доркас и у неё были фиолетовые волосы. Наверное, он был по настоящему влюблен в неё. Своим цветом волос она скрашивала его серую жизнь. Но она была совершенно точно не его типажом. У неё был громкий, писклявый голос, она добавляла в картошку слишком много масла, а когда они расстались сказала, что Римусу стоит разобраться в себе. Римус правда пытается. Но в какой-то прекрасный день э т о происходит. Ощущения от него так, будто он провел сутки под покровом холодной зимы и только зашёл домой. Морозом веет через дорогу. Он сидит эфемерной птицей, в позе затравленной, но глаза его выглядят так, будто Римуса он знает вечность. Идя на свою очевидно обычную работу, он чувствует как прозрачный взгляд врывается ему в нутро глубоко-далеко. Позже, кажется, через месяца три, он оказывается Сириусом. У Сириуса было идеальной формы лицо, кожа из неизвестной материи, но в её составе точно была звёздная пыль, а ещё разговаривал он очень развязно. — И что интересного ты видел во мне? — у Римуса подгибаются коленки от этого вопроса, потому что он видел. Сейчас он признает: "Я видел, блять, все, что мне было нужно" , а вся его жизнь превратится в тотальный пиздец. — Заметил только, что ты противный и длинный. А оказалось, ниже меня на десять сантиметров. — Люпину стыдно, что его словарный запас не отличается какой-либо брутальностью. — А я заметил, что тебе скучно. Римус не может уснуть и он уже слишком пьяный, чтобы уверять самого себя, что он не думает, как выглядит, когда он скучный. Ему вдруг кажется, что он выглядит скучно всегда — отец всегда читал газету с максимально скучающим видом, пил свой блевотного вида чёрный кофе с максимально скучающим видом и сейчас, когда у Римуса Люпина совершенно точно нет проблем, у него начинают седеть волосы и выглядит он скучающим. Пить с Сириусом было бы ужасной идеей, замечает он, засыпая, впервые радуясь, что напился в одиночестве, как отец после смерти матери. Через неделю он узнает фамилию Сириуса. Блэк. Сириус Блэк. Римус каждую секунду свободного времени на своей скучной работе, которая с некоторых пор кажется сгустком свободного времени перекатывает это имя на языке туда сюда. Оно звучит, как что-то катастрофически родное, как будто в детстве Хоуп читала ему о Сириусе Блэке, как будто по радио каждое утро, когда отец вёз его в школу, играли песни Сириуса Блэка и в общем... Сириус звучит как что-то, что было в его жизни. Римус так бешено долго думает, что если бы он не обернулся тогда, Сириус бы не сказал что-то вроде:"Интересно?" ничего бы из этого не произошло. Но он обернулся. И это произошло. Улыбка Блэка с каждым днем все наглее, а одежда никогда не становится короче. Он как будто узник одной рубахи. На нем бессовестно узкие угольные джинсы и безразмерная кофта, которая напоминает рубахи из психушек. Так думает Римус. Его отец был в такой. Сириус как будто ненастоящий. Когда они сидят в правильной и обычной квартире Римуса, он кажется совершенно не вписывающимся. Вот, мягкий серый пуфик из массмаркета твёрдого среднего класса: Блэк сидит на нем, чуть закатав рукава своей рубашки, а пуфик не прогибается под ним совсем. Когда Сириус поднимается руки вверх, пытаясь размять что-то там в своей совершенной физической оболочке, Римус забывает, как дышал до этого. Кажется, будто он, блять, никогда этого не умел. Жизнь десять секунд назад была неправильной. В ней было все: красный галстук только в четверг, первая половина недели серый костюм, а вторую чёрный в клеточку, но в жизни десять секунд назад не было такой мягкой, словно там бархат или, вероятно ( Римус ничему уже, блять, не удивляется, если это связано с Сириусом Блэком ), шёлк. Его жизнь разделилась на до и после. А ещё жизнь Римуса Люпина превратилась в Тотальный Пиздец. А ещё Римус Люпин по прямой вниз. И где-то там, сверху — уже другой мир. Там все серое, серые костюмы и галстуки, серая борода его начальника и серые глаза Сириуса Блэка, снизу что-то настолько яркое, что небо становится сплошной радугой, а его мысли летят в кислотные реалии синющих глаз голоса на радио из машины его отца. Сириус смеётся и идёт быстро. Сталкиваясь коленями и постоянно в шаге от перехода на бег. И Римусу больше не понятно, где он. Они идут по дороге на скучную безработицу Люпина, изучая новые цвета в мире. Документы об увольнении он подписывает рукой Сириуса Блэка. Когда они оба снова оказываются в квартире Римуса ( Что здесь делает Сириус? Он всегда был здесь? ), Блэк садится опасно близко к скучающему. Их ноги сталкиваются опять, а шаловливо тонкая ручка Сириуса Блэка облапывает его бедра совершенно бесстыдно. Римус счастлив. Сириус обнимает его за талию, рисуя спиральки языком у него на шее. Сириус Блэк предстает перед Римусом люпином в виде четырех покрытых глазами колес, каждое из которых состоит из двух вложенных колес. — Тебе ведь больше не скучно, Римус? Кисло-сладкий вкус во рту прерывается темнотой, пустотой и бесконечным вечным. * Римус несётся на машине отца так, что вжимает в сидение. Из старой магнитолы несётся(ебашит) голос Сириус Блэка, а Сириус-блять-ангел-Блэк сидит рядом, ничуть не смущаясь скорости. Он разъебет его. Разъест и выпотрошит в кислоте. Точно так же, как Блэк убил его смолоду. И ничего нового. Римус прямо сейчас может остановить машину в центре трассы, за шкирку вытащить Ангела и выкинуть его в лес. Только вот... Здесь даже топор не поможет. Сириус Блэк видел Бога и, может, даже каждый день говорит ему: "Доброе утро, сэр", и с этим знанием ебет его на диване из массмаркета твёрдого среднего класса. Сириус Блэк был совершенно ебанутым наглухо, но от этого факта его кислотно блевотного цвета глаза не становились менее яркими. Они несутся так быстро на такой старой машине, что у Римуса сжимаются пальцы ног, а Сириус призывно облизывает свои зубы, ухмыляясь: — Тебе больше никогда не будет скучно, мой хороший. * Аппарат жизнеобеспечения мерно пикает в палате номер тринадцать, а суженные зрачки отказываются фокусировать зрение до конца. У Римуса в голове — громкая пустота происходящего и он впервые ощущает настоящее расслабление — он не думает о Сириусе Блэке уже тридцать секунд и вот оно! Настоящее счастье тридцатилетнего мужчины. — Римус Джон Люпин, как давно вы принимаете психоактивные вещества? * Впервые Римусу в рот своими руками толкает лсд Сириус. Его тонкий пальчик скользит между губ и он своим всепоглощающим взглядом просит открыть рот достаточно. Во второй раз Римус просит это сам. В третий раз тоже. В четвёртый Сириус Блэк умоляет его принять еще: он рвёт и мечет, разгромляет квартиру, созданную из массмаркета твёрдого среднего класса. Римус верит, что если он не примет ещё, то Сириус Блэк (ебаный ангел) упорхнет из его жизни сидеть на плече бога. Теперь остаётся главный вопрос — был ли Сириус Блэк на самом деле?