opposite you

— Итак, Малфой? — Риддл? Две палочки против друг друга. Всюду огонь и взлетающие осколки от битых стекол. Риддл казалось, она сошла с ума, столько крови она сегодня выпила. — Ты выглядишь бледной, — ухмыляется Драко, но палочку не опускает, хотя видит бог, никто из них не собирался уничтожать друг друга. — Не твое дело. Это не его дело. Точно. Надо было сразу так ему отвечать, а не тащиться с ним на бал со всеми вытекающими. Бам! Столб дыма и безумные крики. Риддл, тем не менее, не двигалась. Она смотрела в сверкающие глаза напротив и думала, что не может причинить ему вреда. Как чертовски больно чувствовать себя жалкой! И, тем не менее, она опустила палочку — пускай неохотно и медленно, но она сделала это — и пусть в этом не единственный ее подвиг. — Справедливо, — он повторил ее жест. Снова взрыв, снова волна истерического воя. Кажется, еще немного и пожиратели переколошматят всех школьников. Малфой молчал и Риддл тоже. Они просто смотрели друг на друга, пока последняя все же не взяла на себя смелость подать голос: — Тебе не кажется, что мы теряем драгоценное время? Его бровь саркастически вздернулась вверх. Такой обычный для него сарказм был так несвойственен отчаянной ситуации, в которой они находились. Наверняка они сошли с ума после всего, что произошло с ними за это время. — Итак, ты переходишь на сторону Поттера? Столб пыли ударил в нос и глотку, хотя Риддл задыхалась не от этого. — На сторону справедливости, Риддл. Он сморщился. Риддл не сдержалась и хмыкнула, хотя ее взгляд был полон горечи. Вот уж какой он ее еще не видел. В этом было что-то ненормальное. Впрочем, она была всегда такой. Непредсказуемой. — Слишком много «справедливости». Ты изменился. Риддл отвела взгляд на группу людей вдалеке, плащи которых сверкали в языках пламени. — Тебе не кажется, что мы все изменились? Риддл молчала и когда она повернулась, ее взгляд снова стал каменным. Таким, каким был всегда, когда она шла на поле боя, когда убивала. Кого из нее сделали? Машину. Гребаную машину. Глаза Малфоя стали круглыми. Но он тоже рос в таких условиях. Его тоже хотели сделать ружьем Воландеморта. Но тем не менее… — Ничего не изменилось, Малфой, — вдруг заговорила Риддл. Голос тоже стал обжигающе холодным. — Видимо мы все же отличаемся. — Не думаю. — Разница в том, что я признал эту дурацкую правду раньше, чем это сделала ты. Снова молчание. Снова проклятый гром, заклинания, взрывы. Удивительно, как их еще не прибило. — Еще не поздно, Кэт. Ее рука дернулась, а кончик палочки снова взглянул на него. Но в отличие от нее, Малфой больше древко не поднял. — Я не предам отца. — Даже ценой собственной жизни? — Даже так. Малфой помотал головой. — Это глупо. — Можно подумать, ты не совершил очередную глупость! Ты идиот! Полный идиот. Ты предал нас! Предал меня! Но Малфой продолжал мотать головой. — Ради… — Риддл споткнулась в своей горечи. Глаза блеснули. Салазар. Неужели она плачет? Она, которая ни разу, никогда…- Ты предал меня ради гребанного Поттера! Этого никчемного мальчика-который-выжил! — Успокойся. Теперь она не стеснялась, слезы брызнули с ее глаз и она истерически хохотнула. — Не затыкай мне рот, Малфой! А знаешь? — Риддл опустила палочку. — Убей меня. Если ты действительно на их стороне. Малфой сморщился. Комок ярости подступил к горлу. — Хватит! — Что? Не можешь? Ну, если ты так предан своей «справедливости», то я твой враг номер один. Ведь это я убила Полумну, я убила даже всезнайку Грейнджер. Знаешь, я ведь правду ничем не отличаюсь от своей матери. Как ты однажды там сказал, — Риддл наигранно задумалась, подставил палец к губам. — Ах да! Я психованная, как эта Беллатриса. — Тебя, как и меня учили быть теми, кем были они сами. — Ты не слышишь меня? Я убила… — Я слышал. Вот только я, знаешь ли, тоже не ангел. Ручейки слез оставляли белые дорожки на измазанном копотью лице Риддл. — Я тоже весь в крови, Кэт. Я перебил сотню пожирателей. Я бился против Гарри и поубивал кучу его людей, но я… — Да! — Риддл всплеснула руками. — Ты особенный, ты крутой! Ты предал своих ради чужих. Какой ты молодец! Тебе не кажется это лицемерным, всю свою жизнь издеваться над маглами, грязнокровками, а потом примкнуть к ним во имя «справедливости»? — Хватит, Кэт! Я хочу, чтобы ты… — Что бы что? — взгляд ее пылал ненавистью. — Чтобы ты перестала слушать других и начала слушать себя! Малфой крикнул так громко, что в наступившем молчании это показалось гранью. Риддл осунулась, все то время, что он не видел ее, она изменилась. Ее высушили, выпотрошили, она была такой бледной, какой бывают только трупы. Ее щеки впали, а безбашенные огоньки в глазах теперь разгорались только на поле боя. — Я не хочу видеть тебя такой, Кэт, — почему его голос стал таким хриплым? Безумие. — Тогда просто исчезни, — ее голос впервые срывался. Глаза сощурены, как будто умоляют, а потом она поднимает палочку, сжимает древко и… — АВАДА КЕДАВРА! Столп света, кажется, ослепляет. Горячий. Очень горячий. До безумия яркий. Но когда Малфой понимает, что заклинание направлено не на него, его прошибает. Свет исчезает — так же внезапно, как появился — худенькое тело Кэт с глухим ударом оседает на осколки разрушенной колонны. Весь мир замирает. Малфой продолжает видеть всполохи пламени, снующие тени — далеко за обломками. И в этот момент из-за спины появляется Гарри. Гарри, к которому он примкнул, к Гарри, друзей которого перебила Кэт Риддл. Гарри, который стал тем, кто убил Кэт Риддл. — Малфой, — доносится издалека. — Малфой! И только когда рука Поттера обжигает его плечо, Малфой приходит в себя. — КЭТ! Сквозь препятствие из обхвата он мечется, орет, сходит сума. Как раньше, когда Малфой самолично тащил от погибших, как тянул Рона от Гермионы, так теперь Поттер тянет его прочь. Но ему плевать. Так же плевать, как всем, кого Малфой пытался убрать от искалеченных тел. — КЭТ!!! — Успокойся, Малфой! МАЛФОЙ! В последнем толчке он разрывает обхват Поттера и приземляется рядом с телом Риддл. Ее остекленевшие глаза смотрят прямо на него, сквозь него и понимание того, что это не исправить душит Малфоя. Ему казалось, что его сердце сейчас взорвется. Перед глазами мутнеет, глаза наливаются противной соленой жидкостью. Как он терпеть ее не может, но она срывается с глаз так же бесконтрольно, как и появилась. — Кэт… Руки трясутся, когда он касается ее лица. Все еще безупречного. Малфой опускает голову. Белые волосы, засмоленные, грязные, прилипают к его щекам. Поттер больше не говорит. Гарри молчит. Он молчит, потому что понимает Малфоя больше, чем Малфой понимал всех тех, кому не давал возможности попрощаться с мертвым. Гарри отступает. Так проходит вечность. Или так кажется. Голоса очень далекие, тихие, но слышит он их так же отчетливо, как если бы включить на всю громкость. — Ты убил ее… Тишина. Снова взрыв. Снова вспышка где-то сбоку. — Иначе, она бы убила тебя. Воздух наполняет легкие Малфоя. Неужели он еще способен дышать? Это нереально. Все это. — Она бы не изменилась ради тебя, Драко. Ни за что. Но она любила тебя. Я видел это. Все видели. И в этот самый момент, Малфой начинает рыдать, согнувшись над телом Риддл. Горько, без зверства, без лишнего крика — просто рыдать.