Зов предков

      Стамбул. Город двух континентов. Жемчужина Востока. Именно здесь должен был произойти один из отборочных матчей Хорватии с Турцией. Но как побывать в таком историческом месте и даже не сходить ни на одну экскурсию? Никак. И поэтому хорватские футболисты сидели в автобусе и ехали на экскурсию во дворец Топкапы.       — А правда, что во дворце был большой гарем, где проживали сотни наложниц? — спросил Матео, который с восхищением прилип к окну, осматривая округу: а вдруг какую-нибудь достопримечательность увидит.       — Не просто сотни, тысячи, — рассмеялся Домагой. — Заполнили весь дворец так, что едва в нём помещались.       — Да не может такого быть, — заметил рассудительный Лука, который дремал у Ивана на плече, но прислушивался к тому, что происходит.       — «Гарем находится под Башней правосудия на западной стороне Второго двора», — прочитал Даниел в путеводителе и с интересом посмотрел на шутника Виду. Защитник не то скалился, не то улыбался, но выглядел при этом довольно привлекательно. Даниел закусил губу и с трудом отвёл взгляд.       — Ой, Суба, ты тут всё знаешь, — усмехнулся Домагой, весело оглядывая вратаря. — Скажи, а у тебя в предках не было османов?       — С чего ты взял? — удивился Даниел.       — Да вот смотрю на тебя и думаю, что по тебе османы конкретно так потоптались, — ответил Домагой.       — А что, правда похож, — рассмеялся Шиме. — Суба, ты наш султан!       — Ну хватит, — фыркнул Даниел.       Однако шутки о его османском происхождении так и не прекращались всю дорогу.       Автобус неторопливо ехал по узким улочкам Стамбула и в какой-то момент остановился. Приехали. Игроки вывалились из автобуса, с интересом оглядываясь. Перед ними возвышалась каменная стена ворот с двумя башнями по бокам. Билеты уже были куплены, и потому футболисты встали в очередь за всеми желающими пройти во дворец.       Османский дворец, как оказалось, представлял собой не единое здание, а серию павильонов. Он состоял из четырёх так называемых дворов, у каждого из которых было своё предназначение и свои ворота. Масштабы дворца, конечно, впечатляли. В то время, как товарищи Даниела восхитились зданием гарема, самому Даниелу понравился первый двор - двор янычар. Даниел представлял, как османские воины преимущественно балканского происхождения тренируются в стенах этого двора. Он даже мог себя представить янычаром в красных одеждах и янычарском колпаке.       Их провели в сокровищницу султанов. С изумлением футболисты смотрели на роскошный трон султана Ахмеда, весь в золоте и красном бархате, и знаменитый кинжал с тремя большими изумрудами. Даниел разглядывал драгоценное оружие и увидел кривой не то меч, не то саблю. Ятаган — пронеслось у него в голове. Откуда он знает название такой сабли?.. А мозг его сразу сгенерировал картину, как он стоит в янычарских красных одеждах с похожим ятаганом за поясом...       — Суба, султан моего сердца, ты чего завис? — хихикнул Домагой, касаясь плеча товарища.       Это прикосновение словно отрезвило Даниела. Он поднял голову, встретившись с хитро горящими голубыми глазами товарища, который не спешил убирать с его плеча руку. Султан моего сердца?.. «Пусть не отпускает...» — почему-то подумал Даниел. Он смотрел на Домагоя, и все слова вылетели у него из головы. Осталось только приятное удовольствие от прикосновений товарища.       — Идём, Суба. Ты отстал от всех, — с этими словами Домагой потянул Даниела за собой.       Экскурсия продлилась несколько часов, после неё футболисты вернулись в отель. Даниел лежал на своей кровати, а напротив него развалился Домагой. Их поселили в одном номере, чему Даниел почему-то обрадовался. Его невероятно привлекал этот белобрысый защитник, чума и апокалипсис всей сборной.       — Ну что, нашему султану понравились его владения? — хихикнул Домагой, весело глядя на Даниела.       — Я не султан, я... Янычар... — чуть смутился Даниел.       — Янычар-ага, — усмехнулся Домагой, блеща познаниями с экскурсии. Янычар-ага был главой всех янычар. — И много городов ты захватил, янычар-ага?       — Много, — ответил Даниел, лениво наблюдая за товарищем. Домагой щурился и был похож на наглого кота. — Так много, что все уже и не припомню.       — А я тогда кто? — поинтересовался Домагой.       — А ты тогда наложница, — рассмеялся Даниел, разглядывая тонкий стан защитника.       — Ну почему сразу наложница? — удивился Домагой.       — Ну как, почему. Лежишь на постели, нежишься, попиваешь шербет из стакана и поедаешь грозди винограда. Прекрасная жизнь, — ответил Даниел.       — Да, а ещё борьба за власть, — фыркнул Домагой.       Они обменивались шуточными фразами, пока не пришёл тренер и не заставил всех спать. Даниел прикрыл глаза и почти сразу провалился в сон.       Он стоит во дворце Совета Дивана. Он ага янычар Османской империи. Он героически проявил себя на поле боя, и теперь султан Сулейман решил его наградить за верную службу.       — Ты верно служил мне на поле битвы, Данияль-ага, — произнёс султан. — В качестве награды за твою службу прими этот кинжал. Домагой!       Данияль увидел как откуда-то со стороны трона к нему подходит слуга султана с куском ткани из красного бархата в руках, на которой лежит драгоценный кинжал с тремя большими изумрудами. Но совсем не кинжал привлёк внимание Данияля. Слуга, названный Домагоем.       Он не был похож на обычного слугу. Он выделялся как внешне, так и своей одеждой. Бледное лицо с хитрыми голубыми глазами, светлые волосы до плеч, на голове красная расшитая тюбетейка, немного сдвинутая набок. Он был в одних белых шароварах и жилетке на голое тело, расшитой золотой нитью. А на руках у него золотые браслеты. Всё говорило, что это не просто слуга, а любимец падишаха. Данияль замер, не в силах оторвать от него взгляд. И Домагой, кажется, тоже с интересом на него смотрел.       — Вы оказали мне честь, Повелитель, — чисто машинально произнёс Данияль, беря в руки кинжал и на автомате целуя его и прикладывая ко лбу. После этого взгляд его снова устремился на Домагоя.       — Носи этот кинжал с честью, Данияль-ага. И пусть все твои раны будут смертельными, — напутствовал падишах.       Пора уходить, но Данияль совершенно не хотел расставаться с любимым слугой султана Сулеймана. Как же ему хотелось оказаться на месте Повелителя... Он поклонился и покинул комнату Совета Дивана.       Молодые янычары тренировались. Звенели сабли, ударяясь друг о друга, обученные воины бились друг с другом. Данияль лениво наблюдал за происходящим, поигрывая пальцами о рукоятку кривого ятагана у него на поясе. Он думал вовсе не о тренировке своих воинов. Он думал о той комнате Совета Дивана, где впервые столкнулся с тем самым хитрым взором голубых глаз. О, этот тонкий стан, словно кипарис, эти глаза, как два глубоких озера, в которых Данияль тонул. О, как ему хотелось снова вернуться в ту комнату, схватить Домагоя и бежать с ним без оглядки. Но Домагой принадлежит султану, а не ему. Данияль был настолько погружён в свои мысли, что не заметил, как к нему кто-то подошёл. Очнулся он только тогда, когда этот кто-то тронул его за рукав красного кафтана. Данияль поднял голову и увидел немого слугу явно из султанской свиты. Тот посмотрел на Данияля и протянул ему свёрнутое письмо. Данияль развернул его и принялся читать.       "О, славный воин моей души! Лишь стоило мне тебя увидеть, как ты попал в моё сердце. Если хочешь со мной увидеться, приходи в султанский сад после вечерней молитвы".       Это написал Домагой, Данияль точно знал. Неужели охватившее его чувство не безответно? Они встретились всего один раз, и после этого Данияль не видел для себя спасения. Что ж, он нарушит все правила и запреты и непременно пойдёт на встречу к Домагою. Он еле выдержал вечернюю молитву и помчался к любимому. Из его спины словно выросли два крыла, на которых он летел. И вот райский сад султана Сулеймана. Вокруг раскинулось полотно тюльпанов, среди которых сидел Домагой, нежно проводя рукой в браслетах по цветам. Он поднял голову и встал, подходя к Даниялю. Сейчас на нём были алые шаровары и неизменная жилетка на голое тело. На руках золотые браслеты, а светлые волосы заплетены в две длинные косы, перетянутые золотой нитью. Домагой щурился, с интересом глядя на Данияля, а Данияль смотрел на него и восхищался. Пери! Только пери обладали такой красотой. Вот это сокровище отыскал султан Сулейман!..       — Откуда ты такой, о душа моей души? Ты словно принц пери в этом райском саду, — только и смог вымолвить Данияль.       — Я из Славонии. Это Хорватия, знаешь? — очаровательно улыбнулся Домагой, и его улыбка сверкала, точно белоснежные жемчужины. — А ты откуда родом?       — Да, знаю! А я из Сербии, — ответил Данияль. — Лишь стоило мне тебя увидеть, как я влюбился в тебя всей душой и сердцем.       — Ты воин моего сердца, силой своей превосходящий самого сильного из дэвов, — витиевато говорил Домагой, позвякивая золотыми браслетами и нежно глядя на Данияля. — Я знаю, чего ты хочешь. И я тоже этого хочу. Пойдём.       Он взял Данияля за руку и повёл его к пустому павильону. Стены павильона были облицованы голубой плиткой с изображёнными тюльпанами, а полы были устланы великолепными коврами. По краям комнаты стояли диванчики, рядом с ними небольшие деревянные столики с плошкой масла.       Они успели только снять обувь и дойти до середины, как Домагой в нетерпении опустился на колени, стягивая с Данияля красные шаровары и накрывая его член губами. Данияль закусил губу зарываясь в волосы Домагоя пальцами и притягивая к себе ближе. Домагой работал губами, помогал себе языком и руками. Он прошёлся сверху вниз и смотрел на Данияля хитрым взглядом, зная, что доставляет янычару удовольствие. Данияль надавил на затылок Домагоя, и тот с готовностью взял целиком, касаясь носом нежной кожи. С губ Данияля сорвался стон. Было узко, жарко и восхитительно хорошо. А потом Домагой отстранился, коварно глядя снизу вверх.       — Я хочу тебя, Домагой, — прошептал Данияль, толкая Домагоя на ковёр и в нетерпении стягивая с себя кафтан.       Он был возбуждён до предела и мечтал только об одном. О Домагое. А Домагой послушно стянул с себя алые шаровары и лёг на ковёр, украшенный цветами и переплетающимися стеблями. Данияль не знал, что это за павильон, но здесь было очень красиво и безлюдно. Он воспользовался плошкой с маслом, растянул Домагоя и нетерпеливо вошёл. О, как же он мечтал об этом! Он вжимал Домагоя в мягкую поверхность ковра и сам резко двигался. Домагой негромко стонал от удовольствия, а Данияль покрывал его нежную фарфоровую кожу поцелуями. Он еле сдерживал себя, чтобы не оставить никаких следов на теле любимого: вряд ли султану это понравится. Данияль целовал шею Домагоя, спустился ниже к ключицам. Не важно, что Домагой был собственностью султана, сейчас он принадлежал ему. И Домагой отдавался ему целиком и полностью. Его пальцы цеплялись за мягкий ворс ковра, а сам он на выдохе бесконечно шептал имя Данияля. Данияль не переставал ласкать его, и скоро они дошли до пика.       В незашторенные окна рвался солнечный свет. Даниел приоткрыл глаза, возвращаясь из пучины своего сладостного сновидения. Он немного полежал на подушке, а потом резко вскочил, глядя на соседнюю кровать.       — Доброе утро, янычар моего сердца, — улыбнулся Домагой, который уже давно проснулся, и всё это время наблюдал за товарищем по команде.       А Даниел во все глаза глядел на защитника, пребывая в шоке от приколов своего подсознания. Почему ему приснился его одноклубник, да ещё и в таком виде?.. Внизу живота что-то приятно тянуло.       — Что тебе снилось? Ты повторял моё имя, — усмехнулся Домагой.       — Э-э-э... Мне снилось, как мы играем сегодняшний матч... — произнёс совершенно смущенный Даниел. — И ты... Отбежал от ворот слишком далеко...       Он откинул одеяло и вдруг увидел стояк. «Твою мать!!..» — чуть не вскрикнул он, подрываясь с кровати и мча в сторону ванны. Он очень надеялся, что Домагой ничего не успел заметить.