Так было испокон веков.

Чуя пробирался к своему месту в межрайонном автобусе, когда обратил внимание на то, что сидящий, как предполагалось, перед ним парень читал его самую любимую на целом свете книгу. Довольный тем, что еще больше людей погружаются и оценят данную историю, Чуя бросил свою дорожную сумку на багажную полку и уселся на своё место. Поездка до населённого пункта не такая долгая и была относительно спокойной, что Накахара почти задремал, пока внезапно его не потревожил громкий голос, раздавшийся спереди: — Мда. Абсолютный бред. Потерянное время. Эта книга, господи, как же я устал от подобного чтива. Чуя был готов схватиться за сердце, а незнакомца схватить за воротник рубашки, но, сомкнув челюсти до боли, досидел-таки на своём месте, пока автобус не остановился в центре небольшого посёлка. Выйдя из автобуса, Дазай любопытно озирался — ему предстояло быстро сориентироваться и найти дом, в котором он поселится на ближайшие недели, когда вдруг перед его носом возникло «разъярённое нечто». Непонятливо моргая, Дазай наклонил голову набок, но не успел он и слова проронить, как парень напротив тяжко вздохнул. — Зря ты так об этой книге, она чудесная. Дазай сначала сощурил глаза, не понимая, кто и зачем его разыгрывает, но затем вынул зажатую в подмышке книгу и обернул её обложкой к Чуе. — Ты об… этом? — Да, об этой книге. И можно было, наверно, не разглагольствовать на весь автобус, о том, какая она конч- — Ты кто? — Дазай прервал собеседника, при этом смотря вообще поверх того, ибо параллельно разбирался, куда ему нужно пройти. — Я? Чуя. — Нет, я имел в виду... ты, что, адвокат плохо прописанных сюжетов? — Ты! — непроизвольно сделав шаг навстречу наглецу, Чуя сжал руки в кулаки. — Так, Чуя, спокойно, — Дазаю не хватало ещё, чтобы в первый же день, проведённый здесь, его покалечили, — ты можешь подробно изложить свои аргументы, пока мы идём вооон туда. Посёлок состоял из небольших домиков в традиционном стиле, выстроившихся в уютные улочки, петляющие тут-там. Легко было заплутать, но Дазай, вроде как, верно запомнил номер дома, поэтому, не дожидаясь ответа Чуи, побрёл вдоль обочины. Накахара тряхнул головой, пытаясь понять, что вообще произошло, но он не мог… Просто не мог пройти мимо человека, который не ценит подобные потрясающие сюжеты. Поэтому, наконец поравнявшись с Дазаем, Чуя принялся досконально объяснять все ужасы и тяготы, через которые прошёл главный герой книги, и как от того отвернулись абсолютно все, кроме одного единственного человека. Дазай время от времени бросал на рыжеволосого парня косой взгляд и улыбался уголками рта, но Чуя был слишком занят тем, что жестикулировал, чтобы это заметить. Когда Дазай наконец остановился перед домом, Чуя загородил ему путь, одаривая вопросительным взглядом. — Спасибо за пересказ, Чуя, всё это я сам прочитал. Может, ты что-то упускаешь? Что-то между строк? — О чём ты? — Ну, может, там, не знаю, на самом деле главные герои любили друг друга? Но их судьба была настолько несчастной, что они не могли быть друг с другом, пока не прошли через все препятствия, и вот теперь, спустя десятки лет разлуки, когда они вновь встретились, то наконец осознали, что всё это время безумно любили друг друга? Взгляд Чуи мгновенно посерьёзнел, а Дазай слишком мало времени был знаком с этим человеком, чтобы сделать вывод о том, что означала подобная смена настроения. — Я здесь каждое лето провожу, но тебя вижу впервые, ты зачем приехал в это богом забытое место? Дазай вздохнул, отпирая небольшую калитку: — Ммм… Я должен был приехать сюда весной, на практику… в школу. Но я не приехал. — Это, конечно, всё «объясняет». Ведь сейчас лето, и школа закрыта. Снова вздыхая и на этот раз более тягостно, Дазай одарил нового знакомого печальной улыбкой. — Да-да… неважно, в общем. Пока, Чуя.

***

Чуя гостил у своей бабушки. Но, помимо причины повидать её, поводом сорваться в пригород всегда был сам пригород. Вдали от мегаполиса, здесь был настоящий свежий воздух, и густой лес, и небольшая речушка, и всё остальное, о чём просила душа. Чуя никогда не высыпался в Йокогаме так, как ему удавалось это сделать здесь. Но в этот раз ему не спалось. Он проворочался на футоне до утра, снова и снова прокручивая в голове некоторые сцены из книги и пытаясь понять, прав ли был незнакомец. Главные герои, что, и правда были больше, чем просто преданные друзья?

***

Чуе было крайне стыдно, но он вышел в главную комнату лишь к обеду, при том без конца зевая и потягиваясь. Бабули нигде не было видно, а это значило, что парню предстояло быстро позавтракать (или, скорее, пообедать) и бежать к ней в сад помогать. Так он и сделал, проведя с бабушкой весь день вплоть до позднего вечера. Бабушка знала, что внук точно куда-то сорвётся на всю ночь, так было каждым летом, ведь сюда съезжались на каникулы все его друзья детства, поэтому и ухом не повела, когда после ужина Чуя, поблагодарив её за еду, схватил толстовку и куда-то умчался. — Как зовут тебя? Дазай оторвал взгляд от книги и увидел за калиткой знакомое лицо. Правда, теперь Чуя выглядел как-то по-другому, нежели вчера. Он, вроде, переминался с ноги на ногу, но взгляд его был улыбчивым и крайне пристальным. — Дазай. Заходи, Чуя, — отложив книгу около себя на крыльцо, где он просидел весь вечер, Дазай подвинулся чуть в сторону, чтобы парню было где присесть. — Вот ты знаешь, Дазай, я думал о твоих умозаключениях всю прошлую ночь. А ты не расскажешь подробнее, как ты к таким выводам пришёл? — Выводы? Я просто смотрел на факты и описания. Разве это… не на поверхности? — Что «не на поверхности»? — Их любовь. Мы разве не об этом говорим? — Об этом, — вздохнув, Чуя опустился спиной на крыльцо и удобно устроился головой на своих сцепленных в замок руках, — ну, а что тогда сделало для тебя этот сюжет «абсолютным бредом»? Дазай остался сидеть, как сидел, разве что задрал одну ногу на крыльцо и опустился щекой на свою коленку. — Я, конечно, тебя совсем не знаю, но, так уж и быть, прости. Я вчера когда высказался вслух, представления не имел, что ехал в фанатском автобусе этой книги. — Хаха, — Чуя не смог сдержать улыбки, и впрямь представив себе подобный автобус. — Ладно. Обещай только больше так на неё не ругаться. — Идёт, Чуя. — Так ты не ответил на мой вопрос. Про бред. — Ах… это. Ну… скажу напрямую. Годы, потраченные главными героями на осознание своих чувств. Столько лет потеряно. А ведь столько ужаса они пережили. Предполагается, что через тяготы проходить легче, когда рядом с тобой — твой любимый человек. Дазай говорил очень задумчиво, но при этом звучал как какой-то искусственный интеллект, что Чуя даже вскинул бровь. — Ну, вообще-то, да, Дазай. Когда вдвоём со своей половинкой, то всё нипочём. — У тебя есть твоя «половинка»? Резко выпрямившись, Чуя уселся, чтобы заглянуть Дазаю в глаза. Что это за вопросы такие, да ещё и едва знакомому человеку? — Нет... пока нет. — Ну, а откуда тогда такая уверенность? — Потому что так было испокон веков, вообще-то. — Ладно, так и быть, верю. Так вот… — Дазай продолжил делиться тем, что ему не понравилось в развитии отношений между главными героями, а Чуя улёгся обратно на крыльцо и через какое-то время задремал. Потому что, в первую очередь, голос Дазая был очень приятным, на самом деле, а во вторую — он устал.

***

На следующий день Чуе пришлось пожертвовать ужином, чтобы прийти к Дазаю пораньше и извиниться за то, что вчера так нагло заснул на его крыльце, и что Дазай был вынужден в какой-то момент его растолкать и отправить домой доспать. Но калитка и дверь в дом, где остановился Дазай, были заперты, и Чуя на мгновение подумал, что перепутал адрес. Когда вдруг недалеко от себя он услышал шаги и резко обернулся. Не спеша ступая по обочине, к нему приближался Дазай. Он улыбался, хотя в целом выглядел, мягко говоря, нелепо. Ну, или Чуе так казалось… Нет, Дазай определенно выглядел нелепо. — Привет, Чуя. — Где ты… погоди-ка, дай угадаю, — осмотрев подошедшего Дазая с ног до головы, Накахара, пытаясь сдержать смех, серьёзно закашлялся и сложился пополам. — Ну, смейся. Так и быть, разрешаю. Но теперь мы квиты, Чуя. Я смеялся над твоей книгой, ты надо мной. Но запомни: мне это не нравится, — пройдя мимо парня, который не успел ничего ответить, Дазай отпер калитку. — Ну, ты помогаешь школе делать ремонт… с кем… с кем ни бывает, — Чуя очень старался держать выражение лица серьёзным, и на этот раз ему это удалось, но Дазай лишь пожал плечами. — Они решили не оставлять безнаказанным то, что я отказался ехать на практику. Хотя я правда не мог. Весна — это такое себе время года, знаешь. Чуя не знал, но… — А что ты преподаешь?… Только не говори мне, что… — Ох, Чуя, ты просто- Теперь оба парня звонко рассмеялись, и Дазай даже, вроде как, забыл о том, что перепачкался с ног до головы, пока целый день белил потолки одной из классных комнат. — Дазай, ты ужинал? — Нет… когда? Я только пришёл, как видишь. — Пошли. Моя бабуля расстроится, если приготовленные ею блюда пропадут зря.

***

Чуе было неинтересно то, что, как оказалось, Дазай не умел готовить, ведь его бабуля не только обрадовалась, что Чуя не пропустил ужин, а и, наконец, она познакомилась с кем-то из его друзей. Более того, с будущим преподавателем литературы! Дазай же быстро уяснил, что и пожилая женщина, и Чуя разделяют в книгах один вкус, поэтому старался придерживать своё мнение, чтобы не расстраивать гостеприимную хозяйку дома, который день по счету кормившую его тёплой домашней едой. Когда бабуля узнала, что Дазай в этом милейшем поселке был впервые, но за прошедшую неделю так здесь и не осмотрелся, а уже, тем более, не спускался к речке и не добрёл до пруда в конце главной улицы, то подзатыльник почему-то прилетел Чуе. На что Дазай мог лишь улыбнуться — какие они оба «темпераментные». То есть, настоящие. Живые.

***

Когда в один из дней Дазай раздосадованно заглянул в одну из классных комнат, где освежительный ремонт подходил к концу, то вдруг обнаружил там Чую, засучив рукава полирующего деревянный пол. — Кхм… доброе?.. — За работу, Дазай, ты почему только к обеду пришёл? — Ммм… спал? Нельзя? Чуя закатил глаза, так и не отрываясь от своего занятия. — Я здесь закончу. А ты иди найди себе дело в следующей комнате. Мне сказали, что она будет последней. И тебя отпустят. — Прелестно! Спустя несколько часов они, вымотанные, выбрались за ворота школы, и Дазай уже обернулся было по привычке в сторону Чуиного дома (не терпелось снова отведать приготовленных бабулей блюд), когда Накахара его остановил, схватив за рукав заляпанной краской рубашки. — Нет, погоди-ка. Зря что ли я отпросился у бабули сегодня на целый день, чтобы тебе помогать. Идём, у нас вечерний пикник. — Небось, она сама тебя ко мне отправила, — Дазай не смог скрыть своей лукавой улыбки, а Чуя это никак не прокомментировал (и по сей день Дазай не знает, чьей инициативой был тот пикник). — Она запаковала бэнто нам обоим. Пошли. Как только они добрались до пруда, а это отняло минут пятнадцать, всё же, школа была равноудаленной от дома Чуи и от самого пруда, Дазай, не проронив и слова про «красоту данного места», рухнул на траву и прикрыл глаза. Он устал и задолбался. И мечтал оказаться в Йокогаме. Да, здесь неплохо. Но «каникулы» в деревне — это не его. Хотя, что греха таить, книги на свежем воздухе читать было гораздо приятнее, чем в квартире… Если бы только не грёбаный ремонт школы. Мысли Дазая прервались от ощущения чужого теплого дыхания на его губах, и когда он распахнул глаза, увидел близко над собой лицо Чуи и тут же вновь глаза прикрыл, машинально, поскольку его целовали. Чуя его целовал, и от неожиданности Дазай целиком оцепенел и даже дышать перестал. Когда Чуя отстранился, но всё так же нависал над ним, Дазай наконец отмёрз и, распахнув длинные ресницы, вскинул бровь. — Чуя… ты… чего?… — А вот так, — Накахара пересел рядом с парнем, обхватил руками свои колени и обратил спокойный взор к ровной глади пруда перед ними. — Ты сам сказал, что потерянное время — это «абсолютный бред», разве нет? «Потерянное время». Дазай ещё никогда так быстро на проводил анализ ситуации. Он, что, нравится Чуе? — Я тебе нравлюсь, Дазай? Вопрос, ответ на который лежал на поверхности, но заданный настолько в лоб, заставил Дазая забыть все слова. — Не переживай, давай лучше ужинать, — сделав вид, словно ничего и не произошло, Чуя распаковал бэнто и одарил Дазая, сидевшего, словно статуя, улыбчивым взглядом. — Обычно в это время ты бываешь чертовски голоден. Дазай наконец-то присел, а затем на коленях подполз к Чуе и сел с ним нос к носу, что Накахара даже сам замер с парой деревянных палочек в руках. Дазай сейчас смотрел на него так, словно увидел его впервые, внимательно изучал каждый миллиметр его лица, пересчитывая веснушки. Тут любому человеку станет не по себе. Но не Чуе. — Скажи, ты всегда такой странный, когда к тебе проявляют чувства? — Проявляют чувства? — глаза Дазая округлились, пока он перебегал удивлённым взглядом от одного зрачка Чуи к другому. — Симпатию. Не будь таким, а. Ты же, в конце концов, будущий учитель. Тебе ещё… с людьми общаться. — Жаль, — Дазай отсел назад, на пятки, — я всегда таким был. Значит, если тебе это качество во мне не нравится, то и я тебе не нравлюсь, Чуя. «Господи», — Чуе хотелось человека рядом потрясти за плечи. — Давай по полочкам разложим, м? Киваешь, вот и хорошо. Я много думал о твоих словах о моих любимых героях. И ты прав, они и правда идиоты. И как бы мне ни нравились их подвиги, упорство и целеустремленность, не могу отделаться от чувства, что они всю жизнь просра- конечно, не совсем по их вине: судьба — чертовка. Но если ты оказался здесь совсем случайно. И совсем случайно мы встретились, вот таким образом… ведь ты и правда мне нравишь- Чуя не успел договорить, как, подавшись вперёд, Дазай повалил его на траву, в попытке… наверно, он действовал так, пока не передумал, и уже прилично стемнело, никто не увидит его пылающих щёк. Он сгрёб Чую в свои объятия и впервые позволил себе вдохнуть полной грудью его аромат. Тот успокаивал. И это было так странно. Чуе ничего не оставалось, как бросить деревянные палочки в сторону, чтобы соответственным образом ответить на это объятие.

***

Теперь Дазай считал, что профессия учитель по литературе это проклятие. Раньше он ни за что в жизни не поверил бы, что когда-либо станет так отзываться о любимом деле. Но он продолжал находить дыры в любых сюжетах да выявлять кардинальные несостыковки. Он видел насквозь и считывал персонажей. И даже если какие-то произведения были признаны «классикой», и на их счёт тоже Дазай позволял себе иметь отличное от общества мнение. Но больше всего его бесили две вещи: клише (тут всё понятно) и неправильно прописанный слоу берн. От второго по его телу бежали противные мурашки. И это, собственно, было тем, что и заставило его тогда в автобусе вслух высказать своё мнение. Иначе зачем вступать в демагогию. Как будто есть человек, который способен поменять его точку зрения. Теперь, когда он собрал свои вещи и бросил их в дорожный рюкзак, он уже знал, что на улице его ждёт Чуя, обещавший проводить до остановки. Дазай почему-то повторял у себя на уме, что у них это не «любовь с первого взгляда». С первого взгляда у них было «чёрт-те что». И это заставляло его улыбаться. — Я тоже скоро буду в Йокогаме. Через неделю, полторы, — Чуя улыбался поджатыми губами Дазаю, уже запрыгнувшему на ступеньки автобуса. — Хорошо, мои контакты у тебя есть. — А ты хочешь, чтобы я позвонил, Дазай? — наклонив голову набок, Чуя одарил парня лукавым взглядом своих невероятно красивых синих глаз. — Шучу-шучу. Не отвечай. Хорошей дороги. — Пока, Чуя. — Пока.

***

Дазай вернулся на учёбу и теперь, когда с его пребывания в поселке прошел целый месяц, всё, что там произошло, превратилось в горько-сладкое воспоминание на задворках разума. Как в тех самых рассказах и повестях о незабываемых летних каникулах… Дазай каждый раз уже был готов себя ущипнуть, но так и не мог бороться с тем, что продолжал осознанно или нет сравнивать свою жизнь с тем или иным прочитанным сюжетом. Как же его достали эти игры разума. И да, он непроизвольно думал о том, что Чуя так ему и не позвонил. А ведь, наверное, он сам виноват, что не сказал ему тогда при прощании: «Позвони мне, Чуя». Но разве Дазай виноват в том, что он таков, какой есть, не способный озвучить свои желания? Возможно, есть шанс, и он встретит человека, который будет принимать его и любить таким, какой он есть. А возможно, и нет. И независимо от того, как всё сложится, Дазай уже твёрдо решил написать книгу с сюжетом, опирающимся на его жизнь. Только вот пока не совсем ясно, какой там будет концовка. В моменты, когда он вновь вспоминал о последних неделях лета, Дазай, не переставая, радовался тому, что живёт в большом городе, и что дома у него есть кофеварка и прочие прелести цивилизации. А, может, он просто старался таким образом заблудить свой разум, чтобы не думать о том, что проведённые вдали от Йокогамы две с половиной недели были самыми удивительными и интересными за всю его жизнь. Одним вечером из подобных мыслей его выдернуло сообщение на телефон от курьера, что внизу его ждала посылка. Недолго думая, Дазай натянул толстовку и запрыгнул в кроссовки. Курьер быстро передал парню прямоугольный свёрток и, дождавшись подписи на планшете, поспешил откланяться. Дазай стоял на пороге, размышляя, что, кажется, забыл об очередной онлайн-покупке, когда вдруг его двор огласил громкий звук клаксона, что парень даже подпрыгнул на месте. Смотря вперёд, на парковку перед домом, Дазай, прищурившись, изучал автомобиль, нарушивший вечерний покой жильцов двора. Но ошибки быть не могло, за рулём автомобиля сидел Чуя и при том радостно ему махал. Сердце Дазая сделало по какой-то причине сальто, и он подождал с минуту, прежде чем не спеша направиться к машине. — Привет, Дазай, — синие глаза Накахары сияли, чего не скажешь о глазах Дазая, которому вдруг захотелось резко развернуться и уйти. — Сядь в машину, пожалуйста. Немного поколебавшись, Дазай послушался, и не успел он захлопнуть дверцу автомобиля и обернуться к водителю, как в лицо его уперся невообразимых размеров букет красных роз на длинных стеблях. Цветов было настолько много, что теперь самого Чуи Дазай не видел. Вокруг него были лишь цветы и цветы только. — Хей, Чуя… — Это тебе. — Вижу, красные розы. — Это, наверное… Не наверное, а точно в знак мольбы о прощении. Теперь уже приложив усилие, Дазай чудом устроил букет между своих коленей и придерживал его руками, чтобы получить возможность заглянуть Чуе в глаза. — Моя бабуля дала мне затрещину, так что… «Всё понятно». — …Так что я был вдвойне наказан за то, что утопил свой телефон в пруду, и, соответственно, в школе наотрез отказались выдавать мне твой номер. Пока я не решил повидать бабушку на этих выходных… Она, конечно, сразу заметила, что я потерял аппетит, и когда всё поняла, то сообщила, что, вообще-то директор школы — её давняя знакомая. Ну, в общем, моя бабуля… — Тебя отругала. — Ты бы хоть ухмылку свою скрыл, Дазай. — А я не хочу, — Дазай уже не смотрел на Накахару, и вообще, Чую с извиняющимся видом видеть было не так-то, на самом деле, и приятно, как он себе это фантазировал, поэтому предпочёл уткнуться носом в цветы, ведь ухали они неповторимо. — Может, посылку свою откроешь, м? — Что? А, — вытащив забытый в подмышке свёрток, Дазай ловко разорвал упаковку и сразу перевёл взгляд на Чую, чьи глаза вновь сияли, как и минутами ранее, когда он увидел Дазая вновь, впервые за целый месяц. — Только не говори мне, что это… — Нет, это только ты не говори, что не заинтригован. — Да, боже — У меня дома, кхм. У меня есть домашний кинотеатр. Хочешь, посмотрим этот фильм вместе? — Ты имеешь в виду… — Поедешь ко мне смотреть фильм? И, да, возможно я снова тебя поцелую. Как тебе это? Ах, чёрт… Вопросы Чуи, судя по всему, всегда будут подобным испытанием. Но ведь они оба и так уже целый месяц «потеряли». — Если Чуя снова меня поцелует, наверное, это будет значить, что он в меня влюблён? — Наверное. — Наверное? Ты привёз мне полтысячи алых роз. — Все смотрите! Он сложил два и два! — У меня дома есть телевизор. Чуе два раза повторять не нужно, поэтому он сразу выскочил из машины, чтобы открыть дверцу Дазаю и помочь ему выбраться вместе с огромным букетом в руках. Картина эта сюрреалистичная. Ну, или так думал Дазай, пока они шли вместе к его подъезду. Чуя шёл рядом, и такое ощущение, словно и не было этих тридцати дней в разлуке. Это было странно. Но странно ли это на самом деле? Дома у Дазая царил полумрак, потому как единственным источником света сейчас был только ночник в углу гостиной, но теперь к нему прибавилось и мерцание экрана плазменного телевизора. — Кому взбрело в голову по этой книге снять фильм, — оставив букет в ведре с водой, поскольку вазы у него дома, естественно, не было, Дазай вошёл в гостиную, где Чуя успел расположиться, улёгшись на диван, прямо как у себя дома (чему Дазай, может, и был удивлён, но всё же был и рад). — Тццц, кое-кто мне пообещал не говорить гадости про мою любимую книгу. Закатив глаза, Дазай уселся в углу дивана у ног Чуи и расположил на своих коленях большую миску с разнообразным печеньем, поскольку попкорна дома не оказалось. — Мне не верится, — Дазай смотрел на вступительные титры, пока бормотал себе под нос, не осознавая, что, вообще-то, говорит вслух. — Что именно? — Чуя перевёл взгляд с экрана на задумчивого парня рядом и ожидал ответа. Тогда Дазай, тряхнув головой, ответил на его взгляд и слабо улыбнулся. — Ммм… да не верится, что на протяжении двух с лишним часов мы будем наблюдать судьбу главных героев, проживших большую часть жизни, не осознавая, что без ума друг от друга. — Угу, — Чуя кивнул, сжав плотно свои губы, чтобы не выдавать улыбки. Ведь пусть Дазай, смотря сейчас на экран или читая книгу, настолько негодует над действиями персонажей, но при этом сам даже не подозревает, насколько он близок пойти той же «тропинкой», что и главный герой. Но Чуя не собирался давить и тем более не планировал исчезать (вновь). А вот чего хотелось Дазаю, Чуя знать не мог. — Смотри на экран, Чиби. Во мне прожжёшь дыру. — Да чего я там не видел… — обернувшись наконец к телевизору, Чуя попал на момент, где «друг» главного героя процедил тому сквозь зубы: «ты просто невыносим». — Дазай… — Что такое. Не даёшь мне смотреть нормально. — Ты, что, назвал меня «Чиби?» Обернувшись к Чуе, Дазай попытался изобразить невинное выражение лица, но ему это не удалось, поэтому он лишь вздохнул: — Потому что ты и есть Чиби! Ну, а теперь начинается всё самое интересное!