talk dirty to me

Часы мерно тикают, отсчитывая лениво ускользающие секунды. Им вторит стук клавиш, перемежающийся скрипом кресла, звуком отхлёбывания кофе из кружки и редкими вздохами — обычная офисная симфония. Печатающий отчёт Джисон откидывается на стуле, потягиваясь: сегодня полевой работы в отделе нет, поэтому свободное время посвящено бумажной волоките. В такие дни время тянется особенно долго, поэтому периодически Джисон встаёт размяться или же переводит взгляд в окно, иногда окунаясь в воспоминания.

***

Когда десять лет назад Джисон обнаружил в себе способности шамана и решил, что непременно им станет, чтобы помогать обычным людям, то ожидал работу с захватывающими, как из аниме, боями, с непременным выкрикиванием способностей. Красочные картинки в голове Джисона разбились о реальность уже на первом курсе, когда оказалось, что институт Шамановедения и духологии мало чем отличается от обычного: никаких вам взрывов лабораторий, наглядного заточения духа в лектории и отработки приёмов. Это конечно всё было чуть позже, на практике и на работе, но всё равно не настолько увлекательно, как представлял себе новоиспечённый шаман. На работе, кстати, фантазии Джисона разрушились повторно. Год его не пускали в самостоятельную работу, несмотря на красный с отличием диплом и прекрасные характеристики на практике. Его начальник, Бан Чан, был исключительно повернут на безопасности и долгое время таскал Джисона с собой только на простые вызовы, показывая и рассказывая всё, что знал сам. Только лишь через пару месяцев Джисон впервые смог сам изгнать полтергейста, вселившегося в ноутбук и открывающего там вкладки с порно. С тех пор полевой работы становилось всё больше, что не избавляло от ведения отчётов. В небольшом Шаманском Отделе по Борьбе с Духами и С Мракобесами, сокращённо ШО по БДСМ, работало всего пять человек, включая начальника отдела Чана и самого Джисона. Из-за нехватки людей каждый из них был и швец, и жнец, и шаман, и бухгалтер, и менеджер.

***

Так что, когда размеренное тиканье часов нарушается громким хлопком двери, Джисон заметно приободряется: в кабинет размашистым шагом влетает Чан, разговаривающий по телефону. — Да, конечно, госпожа Ким. Я понимаю. Хорошо, я попробую прислать вам кого-нибудь. Не волнуйтесь, всё конфиденциально. До свидания. Джисон поверх монитора заинтересованно наблюдает за тем, как Чан, завершив звонок, подходит к своему рабочему столу. Через пару минут и одно включение принтера, перед Джисоном опускается лист бумаги. — Джисон, извини, необходимо съездить на вызов. Ты сейчас что делаешь? — Чан устало потирает переносицу. По глубине мешков под глазами можно сделать вывод, что он опять всю ночь решал важные вопросы. Впрочем, как обычно. — Пишу отчёт за вчерашний вызов по делу о бесе в мастурбаторе, — отвечает Джисон, отпивая из кружки с надписью «Пьём чай и никакого суецыда» и посматривая на лист перед ним. Взгляд выцепляет имя «Ким Дживон» и адрес дома где-то в богатом районе. — Что? — Чан промаргивается и смотрит на Джисона с гораздо большей осознанностью, чем парой секунд назад. — Ну, мастурбатор, их ещё флешлайт называют, — Джисон активно жестикулирует, показывая руками как и что делают с названной вещью. — Он, короче, часто сдавливал клиента и один раз зажал полностью. Вызвали, вот, экстренно нас. — И это точно был дух? — с каждой подробностью от Джисона взгляд Чана становился всё яснее и удивлённее. — Мы сами сначала не поверили, но да. Как оказалось, при попытке освободиться, вещь начала изрыгать ругательства и требовать вернуть член на место, — разводит руками Джисон, а потом снова отхлёбывает чай. Чан в задумчивости потирает подбородок. На пару секунд офис погружается в тишину. — Так, а куда надо съездить-то? — напоминает Джисон спустя время. — А, да, вся информация здесь, — спохватывается Чан и хлопает ладонью по листу бумаги. — Извини, не могу посвятить тебя в детали, так как мне их не рассказали. Эта женщина, Ким Дживон, достаёт меня звонками уже пару недель, но рассказывать что именно беспокоит по телефону не хочет и очень жаждет личной встречи. Я ещё пару дней назад обещал ей, но закрутился, сам знаешь, совершенно вылетело из головы. Чан качает головой, доставая из кармана телефон и проверяя время. Джисон участливо кивает: как у руководителя отдела, у Чана было не то что много работы, её у него было невообразимо много. Иногда Джисон с коллегами даже насильно выпихивали начальника в комнату отдыха, чтобы тот поспал хотя бы пару часов. — Так что отложи, пожалуйста, отчёт, съезди уж к ней, очень прошу. Главное выяснить в чем дело, а там действуй по обстоятельствам. Звони, если что. И Чан, махнув на прощанье рукой, выходит из отдела, попутно набирая кого-то в телефоне. — Алло, да, это Бан Чан, отдел… Джисон с секунду смотрит на мигающий на экране курсор в открытом окне текстового редактора, переводит взгляд на бумагу от Чана и, допив залпом чай, а затем подхватив со стола ключи от машины и листок с информацией, блокирует компьютер.

***

Гравий приятно шелестит под колёсами, когда Джисон паркуется на подъездной дорожке перед богато выглядящим двухэтажным домом. В груди что-то ёкает: немного подозрительно, что вызов из такого района, да с личной встречей, без деталей. «Надеюсь, бабуля не серийный маньяк», — думает Джисон, глядя в зеркало заднего вида и приглаживая длинные взлохмаченные чёрные волосы: давно пора бы сходить подстричься, да времени у Джисона даже на сон еле хватает. Стряхнув с чёрной худи и таких же спортивных штанов крошки неопределённого происхождения и кошачью шерсть — гладить утром белого кота было не самой лучшей идеей — Джисон берёт в руки лист с информацией о клиентке и ещё раз пробегается по нему взглядом. Новых строк в нём, к сожалению, не прибавляется: там только имя, возраст, адрес и контактный телефон. Вздохнув, Джисон поворачивается к заднему сиденью, скидывает на пол упаковки от снеков — надо бы прибраться в машине — и подхватывает находящуюся под завалом рабочую сумку со всем необходимым. Засунув туда лист и взяв телефон с подставки, Джисон вылезает из машины. Металлические витые ворота возвышаются перед ним на добрых три метра, вызывая гнетущее ощущение. Подъездная дорожка, с расположенными по бокам аккуратно подстриженными кустами бирючины, уходит от ворот прямиком к огромному особняку в европейском стиле: строгому, симметричному, с помпезной входной группой с колоннами. Джисон поправляет ремень сумки и, подойдя к калитке рядом с воротами, нажимает на звонок, приготовившись представиться. Но вслед за звонком не следует стандартного «Кто?», и только щёлкает замок отворившейся калитки. «Чисто сцена из фильма ужасов», — думает Джисон, косясь на красный огонёк камеры рядом со спикером домофона. Пищит сигнализация, и машина моргает фарами, будто желая Джисону удачи, когда тот направляется в сторону дома, где рядом с открывшейся входной дверью его уже ждёт высокая сухая женщина в цветастом платье, с шалью и с пучком седых волос. — Здравствуйте! Я — Хан Джисон, ша… — начинает представляться Джисон, подойдя ближе, но слышит громкое «Тщщ!». Хозяйка дома, приставив к губам палец и осматриваясь, подзывает Джисона к себе, отворяя дверь шире и намекая зайти внутрь. — М-меня зовут Кан Дживон, — представляется женщина дребезжащим от волнения голосом, когда закрывает дверь за Джисоном. — Но вы, верно, это уже и так знаете. Определённо знаете. Вы ведь шаман, верно? Ну конечно же вы шаман, что за глупые вопросы, — тараторит Дживон. Джисон утвердительно кивает, но его жест остаётся незамеченным: женщина кутается в шаль и бубнит что-то себе под нос. — Да, да. Разувайтесь, пожалуйста, и пройдёмте в кухню, я вам всё расскажу, — тараторит женщина и, развернувшись, быстро уходит вглубь дома. Ловко скинув кроссовки, Джисон наконец распрямляется и тут же чуть не падает обратно: в нос шибает тяжёлый запах ладана. Перед глазами немного плывёт от резкого аромата, но Джисон, собравшись с силами, идёт по направлению к кухне, попутно осматривая дом, где на каждой горизонтальной поверхности стояли разнообразные свечи, иконы, статуэтки различных богов, дымились благовония на подставках и лежали чётки. По стенам были развешаны иконы, распятия, талисманы и мешочки с травами, разбавляющие приторно-сладкий аромат дома. А на тумбочке прямо перед входом в кухню красовалась тарелка с чьей-то засушенной головой. — Чаю? Дживон копошится в кухонном шкафчике, когда Джисон входит на кухню. — Нет, спасибо, — отказывается Джисон, усаживаясь на стул. — Я должен задать вам несколько вопросов. Это необходимо для того, чтобы понять, с каким типом духа вы столкнулись. — Ох, — женщина поворачивается к нему, снова кутаясь в шаль. — Да, да, конечно. — Я увидел у вас много… — Джисон решает спросить об амулетах в доме, чисто для расположения хозяйки дома к беседе. — А, это, — Дживон машет в сторону ближайшего распятия. — Что-то я купила сама, что-то принесли мне родственники. Но ничего из этого не помогает! Я вызывала священника, монаха, мудреца… Да кого я только не вызывала, всё без толку! Голос женщины скачет как резиновый мячик, а руки нервно поправляют то шаль, то волосы. — Это так достало! Я не могу спать с тех пор, как въехала в этот дом! — Когда вы в него въехали? — Джисон подаётся вперёд. Повезло, что первый интересный факт всплывает так быстро и нет нужды поддерживать светскую беседу до тех пор, пока женщина не разговорится. Не всегда, конечно, шаманам необходимо узнавать всю подноготную жильцов до пятого колена, но история помещения частенько помогает в идентификации духов. — Около трёх месяцев назад, — немного задумавшись, отвечает Дживон. — И сразу почувствовали что-то странное, так понимаю, в спальне? — Не только, но там больше всего, — согласно кивает женщина. Джисон хмурится. — А бывшие жильцы? — Ничего про них не знаю, — поджимает губы женщина. — Этот дом купил мне мой сын через агентство недвижимости. Такой хороший мальчик! Я была так рада его подарку. Я ведь просто хочу спокойно дожить свой век, без всякой там мистики, а тут вот это! Дживон снова отклоняется от истории и начинает рассказывать о сыне, качая головой. При этом она будто успокаивается, переставая нервно перебирать пальцами. Даже темп её речи замедляется. Джисон мысленно закатывает глаза, но виду не подаёт. — Так, значит, купил сын? — прерывает поток воспоминаний Джисон. — Да, да, он купил. Эта информация так важна? — голос Дживон подскакивает, снова приобретая нотки нервозности. — Я могу позвонить сыну, он свяжется с риэлтором… — Нет, нет, — спешит успокоить её Джисон, — пока что я просто выясняю, что могу. Я так полагаю, религиозные служители, которых вы приглашали, не задавали вам вопросов? — Разве что спрашивали где меня больше беспокоит нечисть. — Я так и думал, — кривит в ухмылке губы Джисон. Даже несмотря на то, что магия в мире существовала испокон веков и являлась чем-то повседневным, были и те, кто отрицал её существование и пользу — религиозные служители. Вековая борьба между религией и магией, более открытая и жестокая ранее, и скрытная в современном мире, не заканчивалась и по сей день. Джисон только надеялся, что дух не связан с религией и проводимые ранее в доме ритуалы не усложнят ситуацию. — Я постараюсь сегодня узнать базовую информацию и сам пройдусь по дому, чтобы оценить ситуацию, — Джисон достаёт телефон, чтобы внести в заметки всё, что узнал. — Правда, вынужден предупредить, что в случае возникновения непредвиденных ситуаций потребуется повторный визит. — Ох, — Дживон в беспокойстве прикрывает рукой рот. — Но не волнуйтесь, — тут же спешит утешить женщину Джисон, — если стандартного набора хватит, то я разберусь сегодня же. Закончив печатать в телефоне, Джисон любовно хлопает по сумке, лежавшей на коленях. Дживон в ответ мелко и часто кивает, а потом резко разворачивается обратно к шкафчику. — Я же не предложила вам чаю! Перебираемые пакетики и коробочки шуршат, заглушая протесты со стороны Джисона: — Мадам, вы уже предлагали, всё хорошо… Вскоре из недр кухонного шкафчика на свет достаётся красивая жестяная баночка, украшенная цветами. — Чай с ромашкой хорошо успокаивает, — утверждающе бормочет Дживон себе под нос, пока открывает чайник и насыпает туда заварку, а потом щелкает электрический чайник. «И хорошо отгоняет духов-воришек, ага», — думает Джисон, откидываясь на спинку стула. Если хозяйке спокойнее навести чаю, то пусть так и будет. Вода в электрическом чайнике тем временем начинает бурлить. Пока сухая ромашка кружится в водовороте наливаемой в чайник воды, Джисон пробует продолжить разговор: — А вы не могли бы описать свои ощущения, когда находитесь в спальне? Услышав вопрос, женщина вздрагивает, проливая немного воды мимо. Звякает крышка заварника, слышно как шуршит убираемая упаковка с чаем и ставится на место электрический чайник. Джисон весь подбирается: видимо из-за этого вопроса Дживон и не распространялась о проблеме по телефону. Пожевав губу, женщина всё же собирается с духом и отвечает: — Ощущения… как… как будто я стою в одном прозрачном пеньюаре перед толпой людей. Джисон, ожидавший чего-то более драматичного, в вопросе склоняет голову. Дживон же продолжает стоять, смотря вниз в одну точку. Атмосфера становится немного неуютной, отчего Джисон впервые жалеет, что периодически прогуливал пары по психологии. Видно, что хозяйке некомфортно, ведь, если пораскинуть мозгами, то она человек из другого поколения, которому сложнее открыто говорить об интимных вещах и для которого подобное является чем-то грязным. Возможно, поэтому она смутилась представления Джисона в начале, желая оставить визит шамана в тайне перед соседями. Как в таком случае она скрывала многочисленные посещения священников, оставалось загадкой. — Извиняюсь, — подаёт голос Джисон, заставляя хозяйку вздрогнуть, — но не могли бы вы всё-таки описать немного больше деталей? Дживон вздыхает, но не разворачивается, снова кутается в шаль. Через пару секунд раздаётся её дрожащий голос. — Ощущение, что за мной постоянно наблюдают. Я не могу переодеваться в спальне, ухожу вниз. Здесь, в дальней ванной комнате, спокойнее всего. А когда сплю, то сны… такие… ох… кошмар… Не могу об этом говорить! — Дживон всплёскивает руками и мелко трясёт головой. А потом замолкает и отвлекается на доставание чашек и разлитие по ним светло-янтарной жидкости. Тонкий успокаивающий аромат начинает кружиться по комнате. Дживон садится за стол, напротив Джисона, отпивает чай и только тогда немного успокаивается. Весь её вид говорит о том, что больше деталей не будет. Джисон следует примеру женщины, забирая в руки кружку горячего чая. В голове мелькает мысль, которую всё никак не удаётся ухватить: рассказ Дживон кажется знакомым, он точно читал о подобных духах, но воспоминание постоянно ускользает. Ромашковый чай оказывается приятным и расслабляющим. На пару минут Джисон будто оказывается в гостях у бабушки, а не на работе: в спокойной и очень уютной обстановке, где тебя ждут вкусные, только что приготовленные, булочки, и ласковый кот. Когда кружка пустеет и отставляется на стол, Джисон надевает сумку, поднимаясь: — Мне необходимо осмотреть спальню. Я бы советовал вам пока покинуть дом в целях вашей безопасности. Максимум час. Дживон поднимается вслед за шаманом и кивает на каждое предложение. — Если через это время я не выйду, то позвоните, пожалуйста, моему начальнику. И, прошу вас, не входите в дом ни при каких условиях, — объясняет Джисон, попутно отсылая Чану сообщение с просьбой проверить историю дома. — Да, да, хорошо, — соглашается Дживон. Она подхватывает старенький мобильный телефон, лежащий на столе рядом, а затем, отведя Джисона к лестнице и объяснив расположение комнат, выходит из дома, оставляя шамана наедине с духом. Джисон поднимается на второй этаж, куда указала ему Дживон, и, повернув налево, останавливается перед дверью в спальню, где находится нечто, что мешает бедной приятной женщине жить, и долг шамана — помочь ей, разобравшись с духом. Тем более, что ромашковый чай и правда был вкусным. Глубоко вздохнув, Джисон поворачивает ручку и шагает в комнату. Стандартная спальня в светлых тонах с большой и удобной кроватью, шкаф, прикроватная тумбочка и трюмо — вот и весь набор мебели. Никакой мрачной энергетики, клубов чёрного тумана и прочего, что могло бы представиться после эмоционального рассказа хозяйки дома. Только ставшие привычными религиозные предметы, развешанные и расставленные то тут, то там, и лёгкий, уже даже умиротворяющий, запах ладана. Пройдя в центр комнаты, Джисон останавливается, осматриваясь: с одной стороны, точно определить тип духа после разговора с Дживон не получилось, что определённо усложнит изгнание, а с другой, Джисону действительно хотелось помочь женщине. Возможно, он об этом пожалеет, и ему посмертно выдадут медальку за «Слабоумие и отвагу», но о подобном исходе лучше не думать. Поэтому, вытащив стандартный амулет определения духов, Джисон возвращается к двери и начинает двигаться вдоль стены, выставив руку с кулоном вперёд: тот должен поменять цвет при колебаниях энергетического поля, что с вероятностью в девяносто девять процентов означает нахождение рядом духа. Обогнув аккуратно застеленную кровать и пройдя мимо винтажного шкафа с красивой резьбой на дверях, Джисон останавливается напротив трюмо, заставленного свечами и иконами вперемешку с флакончиками духов и косметическими баночками. Пару долгих секунд ничего не происходит, а затем камень в амулете начинает медленно темнеть. Нахмурившись, Джисон осторожно двигается навстречу собственному отражению, которое, по мере продвижения, становится всё более и более размытым, будто кто-то плавно уменьшает резкость изображения. Бежевые стены спальни, что в начале казались спокойными и приветливыми, постепенно давят со всех сторон, из-под кровати будто стелется холодный туман, а умиротворяющий запах ладана меняется на удушливый и едкий, как будто от табака. Когда Джисон подходит вплотную к трюмо, сосредоточенно вглядываясь в полностью размытое отражение, окончательно почерневший амулет начинает медленно вибрировать. Тёмная энергия, исходящая от зеркала, на мгновение окутывает Джисона, словно кокон: каменеют ноги, пальцы вытянутой руки словно погружаются в холодную воду, в горле застревает ком, а внутренности скручивает, как от поездки на американских горках. Джисон толком не успевает ничего подумать, когда отражение в зеркале из размытого снова становится резким и оттуда на шамана налетает порыв ветра, заставляя зажмуриться и отступить на пару шагов назад. Амулет летит на пол из разжатой руки и падает, чудом не разбившись. Сковывающий пальцы рук холод сменяется обжигающе горячим, как от пролитой кружки чая, ощущением в районе живота. Оно как патока распространяется по телу, захватывая контроль над Джисоном: дыхание замедляется и становится тяжёлым, пальцы покалывает, но уже не от холода, колени сводит, а внизу живота на удивление приятно тянет. В отражении Джисон видит себя с раскрасневшимися щеками, приоткрытым ртом и взглядом с поволокой. «Я… возбудился?» — проносится в голове Джисона мысль. — Какой сладкий, — раздаётся сзади. Джисон дёргается в попытке обернуться, но поскальзывается и резко приземляется на четвереньки, едва успев выставить вперёд для подстраховки руки. Боль пронизывает колени, отодвигая на время продолжающее накатывать волнами возбуждение. — Тебе идёт быть снизу, — томный, мягкий голос звучит уже сбоку. Сжав от тупой боли зубы, Джисон поворачивает голову и сталкивается взглядом с полупрозрачной фигурой человека, сидевшей рядом с ним на корточках и внимательно изучавшей его. Секунды, что они смотрят друг другу в глаза, тянутся как расплавленный сыр. Тёмный острый взгляд против пронзительного белого. Оттолкнувшись от пола, Джисон садится на колени. Дух следит за его движениями с усмешкой на губах. Боль потихоньку отходит, и Джисон было открывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но вместо слов оттуда вырывается лишь лёгкий стон. — А-ах… Волны тепла затапливают тело полностью, заставляя Джисона дрожать. Приятная тяжесть внизу живота сменяется дискомфортом: полностью вставший член неприятно сдавливается тканью. Желание освободить его и освободиться самому стремительно вымещает остальные мысли из головы. Неосознанно Джисон скользит рукой вниз и сжимает себя, тяжело выдыхая. — Такие приятные звуки, хочу услышать ещё, — лицо духа придвигается к Джисону ближе, позволяя рассмотреть себя полностью: мужское, точёное, с высокими скулами, прямым носом, чуть вздёрнутой пухлой верхней и тонкой нижней губами. — Давай, сладкий, отпусти себя, ты же хочешь, — шелестит дух, прикусив нижнюю губу. Мягкий тембр ласкает слух Джисона, окончательно заменяя всё рациональное внутри низменной похотью, поднимающейся из недр души. Джисон крепче сжимает член и несмело двигает рукой. — Мхм-м-м… — Ну же, сделай себе хорошо, детка, давай, я хочу посмотреть на это, — просьба в голосе духа отнюдь не просьба. Приказ, которому сложно не подчиниться. Джисон, повинуясь, приподнимается и рывком стягивает с себя штаны вместе с нижним бельём. Освобождённый член шлёпается о толстовку. От контраста горячей обнажённой кожи и прохладного воздуха комнаты Джисон тяжело выдыхает и, закусив губу, наконец-то обхватывает член. Проводит кулаком вниз, оттягивая крайнюю плоть и освобождая налившуюся кровью головку. — Такой красивый, — дух спускается ниже, расположившись на одном уровне с членом Джисона. — Как бы я хотел попробовать его на вкус. Джисон сжимает себя сильнее, ведёт рукой вверх, коротко стонет. — Провести бы языком по всему твоему члену и насадиться бы на него ртом, — продолжает дразнить дух, голодно смотря на зрелище перед собой и облизываясь. — Так интересно какой ты на вкус, детка. В голове Джисона тут же возникает яркая картинка того, как красивый парень, призывно смотря снизу вверх, усердно сосёт ему, помогая себе рукой, периодически с влажным чавканьем отстраняясь, утирая блестящие от слюны, покрасневшие, пухлые губы. Член от такой фантазии пульсирует в руке. Джисон ускоряется, тяжело дыша и смотря вниз. — Хочу попробовать тебя полностью, сладкий. Дух словно считывает картинку из головы Джисона: смотрит вверх, пошло открыв рот. А затем, придвинувшись ближе, высовывает язык и проводит им по воздуху рядом с дрочащим Джисоном. Лёгкое касание холода лижет разгорячённую кожу. — Так хорошо стараешься, детка, давай, кончи для меня. Медовый голос звучит для Джисона так громко, что собственные стоны за ним совершенно не слышны. Джисон остервенело двигает рукой. В голове калейдоскоп из образов: пухлые губы, обхватывающие член, оттянутая им же щека, закатившиеся в удовольствии глаза, стекающая из уголка губ по подбородку слюна, стон, отдающий вибрацией по члену, прилипшие ко лбу от пота волосы. Воздух вокруг густеет, наполняется теплым ароматом. Джисон стонет, чувствуя приближение оргазма. — Давай, сладкий, я так хочу попробовать твою сперму. Я бы выпил тебя, а потом поделился бы с тобой. Хочешь попробовать себя на вкус? Я знаю, хочешь. Ты был бы рад этому. Принял бы всё полностью, цепляясь за меня, прося ещё. Такая послушная детка. Сделай это для меня, — голос заполняет собой всё внутри, становясь последней точкой. Джисон коротко стонет и, согнувшись, кончает на пол. Туман в голове рассеивается не сразу. Джисону кажется, что проходит как минимум несколько часов, прежде чем сознание по крупицам возвращается. Вязкое и обжигающее ощущение пропадает, сменяясь ощущениям прохладного воздуха, к телу постепенно возвращается способность двигаться, а к голове — думать. Голос, ранее звучавший повсюду, почти не слышен. Через густой табачный аромат пробиваются нотки ладана. Джисон делает глубокий вздох и оглядывается в поисках упавшего амулета. Камень на том плавно меняет цвет с серого на белый. Медленно моргнув пару раз, Джисон фокусирует взгляд на духе, очертания которого стали расплывчатыми. До ушей доносится бормотание: «…сладкий… хорошо… кончил…хотел бы… узнать… сделаешь со мной…» Резко выдохнув, Джисон поднимается, натягивая на себя белье и штаны, попутно быстро вытерев ладонь о толстовку, и тянется к висевшей за спиной сумке. Рука на ощупь находит связку лаванды и зажигалку. Находки вытаскиваются на свет, зажигалка чиркает и поджигает сухие травинки. Проговаривая скороговоркой заклинание, Джисон подносит горящий пучок к духу перед собой. Дым от лаванды окутывает духа, заставляя его очертания проявиться. В освободившейся от постороннего влияния голове Джисона, как по команде, всплывают знания из учебника по духоведению, третий курс: «…существуют духи, питающиеся энергией секса. По большей части безобидны, но если долгое время голодают — могут приносить людям неудобства: навязчивые мысли о сексе, внезапное неконтролируемое желание. Случаи вселения в людей редки и рассматриваются отдельно. Как и прочие духи могут быть привязаны к предмету или месту. Их, как и мстительных духов, можно материализовать, отвязать от предмета/места путём выполнения желания, заточить в ритуальном предмете…». Силы аромата лаванды хватает только на то, чтобы материализовать верхнюю часть духа. Джисон заканчивает заклинание в тот момент, когда пучок догорает, осев мягким пеплом на ладонь. Этой же рукой он хватает материализованного духа за волосы: ощущение мягкости струится через пальцы и покалывает. — Как. Тебя. Зовут, — Джисон чеканит каждое слово низким голосом, подавшись вперёд, практически вплотную к лицу духа, что растерянно смотрит на него. — Минхо, — голос на удивление кажется робким и покорным. — Сейчас ты услышишь, что бы я сделал с тобой, — ухмыляется Джисон, сокращая оставшееся пространство между ним и духом. Джисон думает, что целовать материализованного духа — это как целовать желе: прохладно, склизко и странно. Он никогда не целовал желе, но отчего-то уверен, что ощущения были бы похожи. Это совсем не то, что целовать живого человека, нет той возбуждающей горячей влажности, нет жара, нет ощущения жизни. Но Джисону и не нужно возбуждаться и возбуждать, ему надо полностью сместить фокус внимания духа на него, перехватить мяч в этой игре и начать наконец-то вести. Напоследок Джисон проводят языком по холодным губам и отстраняется. Сжимает волосы Минхо в руке жёстче, запрокидывая его голову сильнее. Опускается к сильной шее с ярко выраженным кадыком, проводит по ней размашисто языком, от основания до уха, и, остановившись, начинает шептать: — Для начала я бы вылизал тебя полностью: шея, грудь, спина. Ты бы выгибался под моим языком. У тебя ведь чувствительная грудь? Я бы хотел, чтобы это было так. Чтобы каждое моё прикосновение — как разряд тока. Чтобы ты впивался мне пальцами в плечи, пока я спускаюсь языком вниз. Джисон слышит над ухом короткий стон и ухмыляется, продолжая. — Ты бы хотел, чтобы я тебя коснулся? О да, хотел бы. Ты бы умолял. Но я хочу подразнить сначала. Поэтому я бы перевернул тебя на живот, и раскрыл перед собой. Так пошло и развратно. М-м-м… Мой палец прошёлся бы рядом со входом. Ты дрожишь. Я уверен, ты бы дрожал в ожидании и предвкушении. Итак, палец или язык? О, ты бы наверно хотел кончить только от моего языка? Я дал бы тебе это. Хочу съесть тебя, чтобы моя слюна вместе со смазкой стекала по твоим сладким крепким бёдрам. Тяжёлое дыхание духа будоражит Джисона. Он чувствует, как к нему прижимаются ближе, хватаются за предплечья. Требуется неимоверное усилие воли, чтобы продолжать говорить дальше. — А ещё я бы шлёпал тебя. И гладил. Возможно, один раз бы даже укусил. И ты бы так громко воскликнул в этот момент. Понравилось? Хотел бы ещё? Или ты хочешь мой член? Да, ты бы умолял засадить тебе. Такой нетерпеливый… Ты бы смотрел на меня снизу вверх, через плечо, облизываясь и вертя своей сладкой задницей. Как тут устоять? Я бы обязательно дал тебе член. Вошёл бы гладко, выбивая из тебя весь воздух и сразу набирая быстрый темп. Ты ведь любишь пожёстче, да? Я прижимал бы тебя к матрасу, одной рукой сжимая волосы. Слова вылетают сами собой, бесконтрольно и быстро. Джисон не задумывается над ними ни на секунду. Его фантазия подпитывается вздохами и сладкими стонами со стороны. — Я бы трахал тебя так, что ты забыл бы всё на свете, кроме моего имени. Ты хотел бы кончить? Или всё, что ты можешь, это только стонать? Я бы вышел из тебя и перевернул. Придвинулся бы ближе, взял тебя за подбородок, открывая рот и заливая его спермой. М-м-м, так хорошо. Ты бы и сам кончил в этот же момент. Но тебе ведь мало? Хочешь ещё? Я бы собрал пальцами твою сперму и дал бы тебе их облизать. Ты бы жадно сосал и облизывал их, заглядывая мне в глаза. Ведь это то, чего ты хотел бы. Верно? Ты бы хотел именно этого? Джисон отстраняется сразу же, как только произносит последнее слово, тяжело дыша и надеясь, что его план сработает. Дух напротив выглядит так, как будто его действительно только что хорошо оттрахали: рот приоткрыт, глаза закрыты, грудь тяжело вздымается. — Да, Минхо? Произнесённое вслух, имя духа возвращает того в реальность. Глаза распахиваются, рот закрывается. Дух не успевают ничего толком сделать, как Джисон отпускает его, делая пасс свободной рукой и произнося последнюю строчку заклинания. Вспышка света чуть не ослепляет Джисона, едва успевшего в последнюю секунду зажмуриться, а затем раздаётся громкий треск. Секунда, и светлая спальня вновь становится приятной и уютной: холод ушёл, отражение в зеркале абсолютно нормальное, никакого тумана и табачного едкого дыма. Только небольшая лужица белесой жидкости на полу напоминает о том, что здесь что-то произошло. — Блядь, — спохватывается Джисон, судорожно ища салфетки в недрах сумки. — Хорошо, что тут нет ковров. Салфетки обнаруживаются во втором внутреннем кармане, и Джисон принимается вытирать пятно как раз в тот момент, когда дверь в спальню открывается. — Что… что здесь произошло? — на пороге стоит растрёпанная Дживон, нервно кутающаяся в шаль. Джисон, застигнутый врасплох, медленно переводит взгляд вниз, а потом возвращает его на женщину, продолжая вытирать пол. — Госпожа Ким, я же просил вас оставаться вне дома. — Д-да, но я почувствовала запах гари, потом этот звук… А… а что вы вытираете? — Это… э… эктоплазма. — Что? — То, что осталось от духа, — спокойно и уверенно отвечает Джисон, складывая аккуратно использованную салфетку и убирая её в сумку. — Мы исследуем это потом в нашем офисе. — Ох, то есть все закончилось? — до Дживон наконец-то доходит главная новость. — Да, думаю, что так. Мне необходимо вернуться в офис, чтобы обсудить произошедшее с шефом, — разъясняет Джисон, поднимаясь с пола и отряхиваясь, — а потом мы нанесём вам повторный визит в течение недели, чтобы удостовериться в том, что дух был один. Знаете, иногда бывает, что сильные духи блокируют слабых, необходимо полностью убедиться, что дом очищен, — продвигаясь к выходу продолжает поясняет Джисон. Растерянно хлопающая глазами и одновременно улыбающаяся Дживон без вопросов соглашается на повторный визит. Рассыпаясь в благодарностях, она впихивает Джисону пачку ромашкового чая в подарок, ловит его, когда тот врезается перед выходом в комод, уронив статуэтку какого-то бога, и щебечет, что обязательно позвонит Чану и договорится о двойной оплате за оперативность. Как только за спиной Джисона наконец-то захлопывается дверь, он выдыхает. А затем вдыхает полной грудью свежий вечерний воздух. Закатное солнце золотит небо и украдкой проглядывает сквозь колышущиеся на лёгком ветру кроны деревьев. Тепло дня постепенно рассеивается, уступая место зябкой прохладе. Где-то вдалеке слышен монотонный шум машин, тонкой ниточкой связывая текущий момент с реальностью. Звонок мобильного окончательно возвращает Джисона на землю. — Да, хён, — хоть Чан и был начальником, но общались они всё же более неформально. — Джисон, я проверил этот дом, — голос на том конце слишком бодр для человека, который не знал, что такое сон, — в общем, ты не поверишь, но там когда-то была порностудия! Пока Чан вываливает всю информацию, у Джисона в голове последний кусочек мозаики встаёт на своё место: вероятно, дух застрял в этом доме, так как ему с избытком хватало энергии, пока в доме царил разврат. Но через время лавочку прикрыли, а дом продали. По словам Чана выходило, что дом пустовал достаточно долгое время, что, несомненно, плохо сказалось на духе и его энергетическом голоде. А наконец-то въехавшая спустя продолжительное время в дом старушка, совершенно не способствовала удовлетворению аппетита. — Так что, думаю, там может быть питающийся сексуальной энергией дух, — заключает на том конце провода Чан. — Да, знаю, — почти скучающе отвечает Джисон. — Я уже разобрался с ним. — Что? Уже?! — Джисон явственно представляет расширившиеся от удивления глаза Чана и тихо хихикает. — Ну, да, только что вышел из дома. Договорился на следующей неделе на повторный визит. — Ну ты даешь! — от неподдельного восхищения в голосе Чана Джисон ощущает внутри приятное чувство гордости. Он наконец-то смог сам разобраться с серьёзной работой. — Глядишь, через десяток-другой дел будешь круче меня. — О, хён, мне до тебя далеко. Для начала надо разучиться спать, а я слишком это люблю, — смеётся в трубку Джисон. — Эй, ты как со старшими разговариваешь! — прикрикивает было Чан, но тут же смеётся сам. Джисон уверен, что он, как старший, гордится им. — С повторным визитом это ты молодец, — продолжает Чан, — я записал, созвонюсь с госпожой Ким, уточню детали. Ну что, хорошо поработал, Джисон-и, в офис можешь не заезжать, сдашь отчет завтра. Хорошего вечера. — Спасибо, шеф, и тебе, — отвечает Джисон и тут же сбрасывает вызов, пока Чан не начал бухтеть по поводу того, что его снова назвали «шефом», а он от этого буквально чувствует как по лицу расплываются морщины и седеют волосы. Убрав в сумку телефон, Джисон ещё раз глубоко вдыхает, ощущая, как его потихоньку отпускает тяжесть сегодняшнего дня. Он и правда хорошо поработал, хотя его пошлый экспромт и был, по ощущениям, немного лишним — Джисон несколько увлёкся, пока отвлекал духа. Возможно, это был отголосок части силы духа, что осталась в Джисоне, а возможно… О втором варианте и том, что внешность Минхо была чрезвычайно горячей, даже несмотря на то, что тот не был человеком, Джисон предпочитает не думать. В любом случае, всплывшее в голове заклинание сработало, а выведать имя духа, которое было необходимо для изгнания, оказалось достаточно просто. Джисон мотает головой, убирая всплывший образ запрокинутой головы и манящих губ, и делает мысленную пометку поискать в интернете истории про поцелуи с духами, чисто ради академического интереса. Машина дожидается владельца на том же месте, приветственно моргая фарами, когда снимается с сигнализации. Джисон одним движением залезает внутрь, кидая сумку на сиденье рядом. С негромким щелчком застёгивается ремень, вставляется ключ зажигания. Двигатель с тихим урчанием заводится, готовый отвезти водителя куда угодно. Джисон кладёт одну руку на руль, а второй, по инерции, поправляет зеркало заднего вида. Взгляд бегло скользит по отражению: дорога, заднее сиденье, подушка в виде лягушки... А рядом с ней полупрозрачная фигура с до боли знакомым лицом с ехидной ухмылкой, прямым носом и преступно красивыми губами. И тихий медовый голос звучит прямо в голове, вызывая мурашки: — Ну привет, сладкий, покатаешь?