Осколки твоего сердца

POV Чон Чонгук       Я вышел из магазина, сжимая в руке пакет с продуктами, и неторопливо зашагал по улице. Сегодня, часам к трём обещал приехать Ким, а у меня дома из еды почти ничего, так что вот, пришлось закупиться.       Сначала мы перекусим творогом с фруктами, затем можно вместе посмотреть какой-нибудь фильм, а потом пойти погулять на набережную. А лучше заняться чем-то более приятным…       На моё мечтательное лицо наползла довольная улыбка, подхлёстнутая воображением.       Если Тэхён, конечно не против. Хотя, когда он мне отказывал?..       А! Было однажды, когда у него разболелся зуб, но я на следующий день сам отвёз его к лучшему в городе дантисту, чтобы он больше не мучился. Да и я тоже…       А, что мы будем делать вечером?       Ну, Ким займётся для нас ужином из риса и овощей, которые я только что купил. Но перед этим я сам повяжу на его талию розовый передник, который ему очень идёт. А еще надену обруч с милыми кошачьими ушками. Он в нём выглядит так кавайно! И чем-то мне маму напоминает, становясь чуть женственнее.       Или жену?       Я смущённо улыбнулся.       Только Киму этого говорить не стану, а то он обязательно покраснеет. Он у меня такой стеснительный!       Я, представив его смущённую физиономию, почувствовал, как глубоко внизу живота становится волнующе тепло, и сердце в предвкушении удовольствия начинает гулко биться о рёбра.       Нет, Чон, прекрати себя заводить! А то до встречи не дотерпишь и сойдёшь с ума раньше времени.       Я плотно сжал губы, гася, то ли счастливый смех, то ли улыбку.       Надо отвлечься от возбуждающих мыслей.       Вот сегодняшней ночью обязательно дам им волю. Да и не только им…       Ну, почему сегодня воскресенье, а не суббота и завтра не получится подольше поваляться в постели в нежных объятьях любимого?       Опять репетиция! Быть идолом Кореи так тяжко…       Хорошо, что Ким согласился остаться на сегодняшнюю ночь. Видать, ему тоже невмоготу…       Вот приспичило же ему вчера устроить шоппинг! Конечно, я понимаю, как для нас важен внешний вид, но давно пора ко мне переехать — у меня в квартире просто огромный гардероб! Я бы с ним нарядами поделился и подольше бы пробыли вместе. Я так люблю видеть Кима в новых прикидах!       А еще я предлагал сходить с ним — не понимаю, почему Тэхён отказался! Может, испугался, что я не сумею удержаться и оттрахаю его при посторонних?       Да я бы себе скорее руки и ноги связал, чем его при окружающих позорить! Я же могу сдерживаться, когда это надо. Вот только дело в том, что мне с каждым днём всё труднее изображать из себя просто друга Кима, когда мы на людях, и особенно невыносимо на глазах у родни. Возникает такое ощущение, что я нагло лгу им. Или скрываю что-то постыдное. Хотя, что может быть ужасного в искренней любви? Все же сами орут на каждом шагу, что это прекрасное и возвышенное чувство! Но когда оно направлено на человека твоего пола, то превращается во что-то катастрофическое, непереносимое. Почему? Разве мы не все люди, что как бы предполагает изначально нечто общее между нами? Не хочется соглашаться, что пустое название вида, делённого по гендеру на две половины — мужскую и женскую. На два лагеря, враждующих между собой, и разрешившие себе перемирие только в постели, да и то лишь для того, чтобы не прекратился наш род. Или не враждующего друг с другом, а разделённого нерушимым непониманием на две стороны, как бурной рекой, которая легко сносит тонкие мосты, если они и возникают иногда. Но не это страшно, а то, что люди на разных берегах не могут понять и себе подобных одного с ними пола. Получается, что каждый человек отделён от другого ещё и спокойным ручьём непонимания, равнодушия, безразличия. И почему штурмовать бурную и неприступную реку, считается геройством, даже, если это делается, лишь для того, чтобы стать героем, а иссушить тонкий ручеёк, именно ради искренних побуждений называется злом, только потому, что это происходит на одном берегу?       Не удивлюсь, если окружающие считают это трусостью и предательством, от того, что испугались штурмовать убийственную реку, ради кого-то на другом берегу. Им почти невозможно понять, что кому-то это просто не нужно, оттого что по велению случая человек уже нашёл искомое, вот только на своём берегу. Только в наказание за более «лёгкий путь» оказывается на отграниченном всеми острове со своим избранником. На острове, который все так и желают потопить. Из глупости и предрассудков. Или, чтобы сделаться героем, доказав всем людям свою чистоту и правильность, но они не учитывают одного: что другим на них тоже плевать и тешат они этим, лишь своё самолюбие, улучшая себя в собственных глазах, и надеясь взлететь. Терпеть не могу гомофобов.       Позорят за запретную любовь только те, кто никогда не парил с бабочками в животе от страстных грез, или ему ошибочно внушили, что у него за спиной ангельские крылья, и он имеет право стать карающей дланью там, где его и не просят. Но истинный грех — морализаторство. А там, где действительно творят злодеяния, и необходимо стать праведным судьёй, справедливость несут совсем другие люди. В большинстве своём, смотрящие на произошедшее, со своего личного берега реки. Где же тут понимание от толпы? А раз его нет, то, как же суд может стать справедливым? Где же тут равенство и толерантность, о которых любят повторять, желающие войти в доверие к другим люди? Нет, не было, и вряд ли будет когда-нибудь с таким отношением к жизни, особенно чужой. В итоге получается, что мир поделён на мужчин и женщин, которые и внутри себя разделены друг от друга. Даже внутри пола мало кто из них ощущает к друг другу нечто большее, чем соседство. Где же тут всеобщее единство? Порой, создается впечатление, что вижу его только на наших концертах в толпе визжащих фанаток…       Единство вообще не может возникнуть там, где личностный союз, если он не укладывается в привычные рамки, старается искореняться. Если любовь банально сводится к продлению рода, тогда это очень грустно. Не хочу быть животным, которому недоступны высокие духовные порывы. А то выходит, что мы существуем в стае или стаде, которое подразумевает какую-то общность и схожую цель, но по факту представляет из себя разрозненное сборище непонятных существ, запутавшихся и в себе, и в окружающих… Нам в таком обществе приходиться жить из-за отсутствия выбора. Как же это мерзко.       Хорошо хоть Ким и мои товарищи по Рор-группе не такие, как они. И я.       Мы.       А не пытаюсь ли я такими мыслями оправдать свою непохожесть, выставив других людей странными и неправильными? Насколько я сам понимаю других? Наверное, настолько же, насколько и они понимают меня. Только в отличие от них, я не собираюсь лезть в чужую личную жизнь и наводить там свой порядок, который ещё не гарантированно окажется правильным. Ведь у каждого о нём свои представления. Какое же это чудо, когда ценности иногда у кого-то совпадают, при неотъемлемом условии, что все мы такие разные.       Мысли с нежностью снова вернулись к Тэхёну, заставив мечтательно улыбнуться.       Ну, правда, почему сегодня не суббота? Я бы обязательно приехал к Киму без приглашения, и осторожно подкрался бы и подсмотрел, как тот занимается фитнесом на веранде. А, может, Тэхён чинит скамейку или прибивает к стене полочку?.. Я усмехнулся, забавляясь. Как-то трудно мне представить Кима с молотком и зажатыми между зубов гвоздями, приколачивающего доску или ножку мебели. Только то, что Тэхён работает без рубахи я очень живо представил, и то, как под его идеальной вспотевшей кожей маняще перекатываются упругие мышцы…       «Всё, перестань думать об этом, Чон!» — резко одёрнул я себя, с удовольствием ощутив, как в теле вновь просыпается возбуждение, усыплённое моими философствованиями. Лучше не стану изводить себя фантазиями, а сегодня к вечеру сам полюбуюсь на такое прекрасное и притягательное, даже больше — родное и любимое тело Кима.       Я даже позволил себе облизнуться и ещё раз вспомнить прошедший день.       После того, как я проснулся, сделал пробежку, позавтракал и принялся сочинять текст для нового хита — надо же было в отсутствии Тэхёна скоротать время. Потом я слушал музыку и отвечал на сообщения фанатов, хотя от скуки это слабо спасало, а к вечеру мне стало совсем тоскливо и осознание того, что Ким один будет спать в своей кровати и самое главное — без меня, почти физически заставляло страдать. Я так жаждал ощутить своей кожей его ласковые прикосновения, коснуться его губ своими, что к ночи, чуть не выл от возбуждения. Мастурбация помогла лишь заснуть спокойно, а утром, как назло, вскочив ни свет, ни заря, я принялся считать часы до сегодняшней встречи, вновь изнывая от неутолимого желания. Час продремал в тёплой ванне, грезя о сегодняшнем вечере, потом позавтракал бутербродами, поленившись сходить в кафе напротив, и вот я уже бегаю по магазинам, выбирая продукты повкуснее для сегодняшнего обеда с Тэхёном.       А мне ещё ждать и ждать встречи! Я посмотрел на часы: ровно двенадцать — значит три часа. Да я же с ума сойду! И чего это я похотливый такой?       Может, скачать нам на вечер гейскую порнушку и посмотреть на большом ТВ?       Ой, нет, лучше не тратить время — всё равно я не дам Тэхёну до конца досмотреть и обязательно отвлеку его на что-нибудь более интересное.       Главное сейчас — это скоротать время до трёх. Может, по городу поброжу немного, благо погода сегодня замечательная, решил я. Не осенняя совсем. Небо голубое безоблачное и ветер не пропитан сыростью и холодом, а наоборот приятно обдувает вспотевшее тело.       Я расстегнул полы длинного чёрного плаща из мягкой кожи, позволяя им весело колыхаться на ветру. Я являл многочисленным прохожим свою белоснежную рубашку с расстёгнутым длинным воротничком и облегающие бёдра плотные коричневые штаны с бахромой по шву с внешней стороны на манер ковбойских, подпоясанные широким ремнём с медной пряжкой с изображением двух скрещенных револьверов. Сапоги у меня под стать прикиду — тёмно-коричневые со слегка заострёнными носами на небольшом каблучке. Им только шпор не хватает, а мне ковбойской шляпы на голову, и хоть сейчас В Голливуд сниматься в крутом вестерне!       Я посмотрел на своё безупречное отражение в витрине обувного магазина, не скрывая, полюбовался собой.       Ну, какой же я всё-таки миленький, даже поцеловать себя захотелось. Если бы не было Кима, я тогда бы без памяти влюбился в себя.       Привычным движением я смахнул, упавшую на глаза чёлку.       Единственно, может, стоило одеть другой расцветки рубашку — клетчатую, например. Она бы больше подходила под образ ковбоя. Просто выходя из квартиры, я не собирался расстёгивать плащ. Но погода порадовала теплотой, как объятия милого друга. Только чёрный пакет с продуктами в левой руке разрушал героический образ ковбоя, добавлял мне немного обыденности. С походным рюкзаком на плече я смотрелся бы намного эффектнее, но он давно пылился в моём шкафу, до сих пор ожидая, когда я надумаю отправиться на природу.       А, что — это идея!       Может, махнуть с Кимом куда-нибудь за город в следующие выходные? Посидим у костра, погуляем по лесу, проведём ночь в палатке… А то нагрянут холода и желание спать, дальше тёплой постели останется в прошлом до весны, а то и до лета.       Обязательно озвучу Тэхёну своё предложение, когда он приедет ко мне.       Вот только, если я не помру от ожидания до назначенного часа.       Я нетерпеливо вздохнул и не без удовольствия заметил, что прохожие бросают на меня восхищённые взгляды, любуясь моей красотой. В особенности пол противоположный и мало меня интересующий. Мужчины предпочитали не замечать меня вовсе или скользить равнодушными взглядами, но иногда на меня смотрели завистливо. Переводя на таких юношей взгляд, я замечал, как они поспешно, даже виновато отводят глаза, и это мне до ужаса льстило. Иногда встречались в толпе и такие, которые продолжали на меня восхищенно смотреть, даже когда наши взгляды встречались. Они будто хотели меня съесть. От их глаз я уже сам отворачивался, делая вид, что смутился. Казалось, в их зрачках таился опасный вызов моей красоте, рождённый из зависти к популярности и успеху. Неприятный опыт со школы, когда меня могли просто избить за то, что я не так посмотрел, был со мной до сих пор, поэтому в толпе я по-привычке был собран и осмотрителен.       Я старался не смотреть в глаза тех мужчин, которые были явно крупнее и сильнее меня, хоть иногда их крепкие тела притягивали мой жаркий взгляд. Но были и те прохожие, кто не смотрел на меня с затаённой злобой, ища в моём взгляде вызов, чтобы напасть, а такие, которые несли наоборот, предложение. Они намекали на него чересчур внимательным прищуром глаз и многообещающими полуулыбками, ожидая, что я могу подарить им наслаждение. Всего пару раз за всё время этой глупой самолюбивой игры мне встретились такие мужчины. Оба были старше по возрасту и смотрели на меня так, словно я был их добычей. На одном я помнится, чуть дольше задержал взгляд, чем того позволяют приличия и он, кажется, понял, что я не такой, как другие. Весьма приятный на внешность мужчина лет тридцати, ответил на мой взгляд, широкой пригласительной улыбкой, от которой я помнится, кинулся прочь, смущённо улыбаясь и стараясь скрыться за чужими спинами.       Свою гомосексуальность приходилось тщательно скрывать, все же гомофобные традиции еще до сих пор сильны в обществе. Торопливо уходя, я долго чувствовал на себе зазывающий пронзительный взгляд незнакомца. Потом почему-то жалел, что испугался остаться. Может, меня влекло к нему любопытство, а может желание. А возможно я просто нашёл в его лице родственную душу, не успев тогда ещё признаться Тэхёну в собственных не до конца понятых к нему чувствах.       Вот теперь, идя под мимо витрин и рекламных стендов, окружённый людьми, спешащими по домам или в кафе в обеденный перерыв, я вновь осторожно играл с прохожими в «гляделки», надеясь отыскать заинтересованные глаза, которые меня поманят, заметив моё затаённое желание. Мужские глаза, в которых будет понимание и, которые ещё раз убедят меня в том, что я не одинок в своей неправильности, непохожести на остальных молодых людей. Я ждал и хотел почувствовать на себе такой взгляд и одновременно боялся его, потому что не мог предугадать, как на него отреагирую, изводясь влечением к своему Тэхёну. Возможно, я убегу, но вдруг, могу и остаться, ожидая от незнакомца нелепого сочувствия и одобрения, оттого что большего я сам не смогу ему дать, приберегая остальное для возлюбленного.       Три худенькие модно одетые девушки в школьной форме, стоящие у витрины закусочной мимо которой я шёл, искоса бросали на меня восхищённые взгляды и тихо перешёптывались, явно обсуждая мою неотразимую внешность и талант. Мне понравилось их внимание, но ничего больше. Чтобы не давать никаких надежд, я презрительно на них посмотрел, выказывая отвращение.       Девушка с хвостиками смущённо потупилась, с рюкзачком-пандой обиженно отвела взгляд, а длинноволосая крашеная в белый призывно мне улыбнулась, с вызовом глядя в глаза.       Я сделал вид, что не заметил этого и обратил внимание, что у входа в закусочную стоит и курит невзрачный паренёк в синей бейсболке и таком же фартуке, похоже он работает там, а сейчас вышел покурить, явно отлынивая от своих обязанностей. Но интересно было не это, а то, как он смущённо рассматривал девушек, то и дело, отводя от них глаза, когда те просто смотрели в его сторону, игнорируя его самого.       Когда я проходил мимо парня, тот искоса одарил меня настолько завистливым взглядом, что я просто не смог оставить его безответным. Прикола ради, подмигнул несчастному, и улыбнулся самой манящей обворожительной улыбкой, на которую был способен.       Карие глаза парня от удивления расширились, явно правильно истолковав намёк, а тут ещё и девушки, увидев это, прыснули со смеху. Бедный юноша, кинув в урну недокуренную сигарету, смущённо скрылся в дверях закусочной.       Ну, зачем я так над своим обожателем поиздевался?       Я, отвернувшись, вдруг столкнулся взглядом с плечистым пожилым мужчиной, который очень недобро смотрел на меня, сидя за рулём дорогой иномарки, и, похоже, тоже правильно истолковавший намёк, адресованный невзрачному юноше, у которого, что и могло привлечь, так это изящные пальцы, да ровная нить тонких губ, дрогнувших от смущения.       Этот же здоровяк отбивал всякое желание одним своим грозным видом, и играющая на моих губах призывная улыбка тут же благоразумно потухла.       Я даже с шага на секунду сбился.       Водитель смотрел на меня, не мигая и не скрывая презрения во сто крат большего, чем того, которым я только что одарил девушек. Мужчина, как-то сумел определить, что я веду себя так не, столько в шутку, а, сколько открыто и почти искренне выказываю свои сексуальные предпочтения, и оттого он сейчас очень недоволен.       А мне от такой враждебности здорово стало не по себе и появилось непреодолимое желание убраться как можно дальше от опасного незнакомца, ведь то, что его отделяет от меня прозрачное автомобильное стекло, ещё не говорит о моей безопасности. Выйти здоровяку из машины ничего не стоит, поэтому я прибавил шагу, готовый в любое мгновение сорваться на бег. Оттого что мне очень не хотелось, чтобы моё смазливое лицо украсил не менее симпатичный синяк.       Чего этот тип торчит тут? Может ждёт, когда его босс закончит трапезу?       Я опасливо оглянулся, страшась увидеть злобного незнакомца за своей спиной. Но там его не было. Мужчина, похоже, решил, что гоняться за мной слишком марающее честь занятие.       Я облегчённо вздохнул.       Ну и ладушки! Нам же лучше.       Совсем нет желания плакаться в плечо друга, рассказывая о том, откуда у меня появился синяк. Но, если подумать, что я тому мужику в машине сделал? Я же не ему глазки-то строил, и даже к тому юнцу пристать не пытался. Вот извращённое людское непонимание. Или в данном случае — чересчур понимание! Как тяжко быть нетрадиционной ориентации.