Аудиокассета №10: предпоследняя песня

      Азимов Аякс сегодня выглядел аккуратнее некуда: накрахмаленная и выглаженная рубашка, отцовский галстук, заботливо завязанный мамой, вычищенные до блеска туфли, новый портфель, часы, доставшиеся по наследству от старшего брата Сергея — в общем и в целом, воплощение прилежности. Ради первого дня в новом коллективе, безусловно, постараться стоило, поскольку все остальные 364 дня года Аякс, несмотря на все приложенные усилия, походил на встрепанного беспризорника (коим он, отчасти, и являлся). Тевкра, Тоню и Антона мать самолично решила отвести на площадку перед начальной школой, находившейся в другой стороне — как-никак, Тевкр шел в первый класс, Антон в третий, Тоня в четвертый, а пропустить поступление младшего ребенка в школу было категорически невозможно.       В прошлом учебном году (этом же календарном) Азимов и его друзья — Люмин Светлякова и Богдан Райков-Громов — официально прошли первое предписанное им испытание в лице ОГЭ. "Умный, но ленивый" Даня в ежовых рукавицах матери все 9 месяцев занимался с репетиторами, и его усилия окупились: по трем предметам из четырех он смог набрать максимальный балл, чем бахвалился все лето и явно вознамерился кичиться оным достижением до конца жизни. Прилежная трудяга Люмин еще в восьмом классе загорелась желанием уйти в колледж, но по настоянию родителей и брата-близнеца согласилась остаться до одиннадцатого.       Что до Аякса... ну, тот был занят делами куда более важными: время, не занятое тренировками, мальчик предпочитал тратить или на драки, или на возню с младшими братьями и сестричкой, или на гулянки с друзьями. При помощи слитых ответов ему удалось перейти порог, даже четверки получить, но путь в отличники был перекрыт тройкой по химии.. Ну и ладно. Не велика беда. Школа перестала интересовать Азимова ещё в шестом классе, когда он понял, что в науках высот ему не достичь, а следовательно, не получить признания и не укрепить свое эго. Тогда-то, после одного... инцидента он и углубился в занятия спортом.       Сейчас, вспоминая о минувших деньках, Аякс не мог удержаться от ностальгического смешка. Лето выдалось насыщенным, но его омрачила легкая горечь расставания с Люми и Богданом. "Тройняшки" были неразлучны с раннего детства вплоть до шестого класса: ходили в один садик, то и дело заходили друг к другу в гости, а их семьи перезнакомились и сдружились сами. Некоторые обстоятельства разлучили ребят сначала на три месяца, затем ещё на год, но позже они воссоединились, а неловкость, связанная с переменами, затронувшими подростков, быстро прошла. — Уж прости, Аякс, но если и прозябать тут два года, то хотя бы с пользой. Ты ведь и сам понимаешь, — Светлякова в тот день была на редкость разговорчива и добродушна. Обычно девушка отмалчивалась в сторонке, изредка вклиниваясь с саркастичными, но беззлобными замечаниями. — Слушай, а почему бы тебе не уйти в колледж, раз уж соцгум тебе так противен? Рядом политех, с твоими заслугами точно примут.. — Ага, как же, — подал голос главная язва их компании по имени Богдан. В далеком седьмом классе после особенно бурной драки он заработал нелестное прозвище "Скар" и так и не смог от него отделаться. — Станет наша русалочка... техником-технологом на специальности "Бурение нефтяных скважин". Или сварщиком. Вижу, вижу его... Стоящим на учете за использование бура в качестве штанги прямо на стройке. — Вау, Скар, да ты прям спец. Специальность, отлично подходящая малолетнему голд-диггеру, — незамедлительно подколол товарища Аякс. — Изменяешь истории, м? Все с тобой понятно. Променял страсть с амбициями на деньги... Вот такое прогнившее поколение, — тяжело вздохнув, Азимов растрепал волосы Богдана, за что тут же словил пинок в голень. — Если серьезно, то я вообще не знаю, кем работать после шараги. Преподом на истфак, продолжать бесконечный цикл таких же задротов-любителей познаниями в истории выпендриться? — задумчиво сказал Даня после недолгих возмущений рыжего сотоварища. — Экскурсоводом в мак, — съехидничал последний, потирая ушибленное место. — Вкусно и точка, — серьёзно поправила юношу Люмин. — За соседней кассой будут такие же бедолаги, только с филфака. Будете обмениваться знаниями, пакуя бургеры. — А сама-то? Неандертальцев изучать собралась, уникум. Примут они тебя с распротертыми объятиями, — хмыкнул Богдан. — Как я поняла, широкополые шляпы помогают тебе прикрыть узкий лоб — твоя ограниченность просто убивает. Каждый раз одно и то же. Они такие же люди, как мы! Просто.. развивающиеся самобытным путем, — Светлякова нахмурилась. Её увлечение неконтактными народами не разделял никто, что, в общем-то, терпимо, но когда оно вызывает у других пренебрежение и насмешки, становится неприятно. Подколки и глумление не были чем-то, к чему хотелось бы привыкать. — Эй, умники, оставьте свои научные диспуты на время уроков. Лучше скажите... Чего вы вообще ждёте от десятого класса? — в голосе Аякса сквозило нетерпение. Как-никак, из троицы он один остается в совершенно незнакомом коллективе! — Будем на переменах бегать друг к другу? — Бегать в другой корпус будешь ты, Усейн Болт. Если за десять минут большой перемены успеешь добраться до нашего кабинета, сказать "привет" и вернуться на родину до звонка, мы снова повесим твое фото на доску почета. За спортивное достижение, — Даня еще не забыл, что когда-то снимок в анфас маленького Аякса и впрямь украшал стену коридора, разбавляя зубастой улыбкой монотонные суровые лица отличников. Правда, доску почета переоборудовали, а затем убрали насовсем.       Люмин же заметила в кривой улыбке Азимова отголоски тревоги. — Нормально всё будет. И видеться тоже будем. Мы же не переезжаем. Даже здание то же, просто разделять нас будет не ряд парт, а целый этаж. — Да я за вас переживаю, алло! Вредный характер и дрыщавость — плохое сочетание, товарищи. Люми как-нибудь выкарабкается, если попадет, а вот Скар.. — Чья бы корова мычала! — возмутился Богдан, и обоснованно. Кто-кто, а рыжий драчун (и не всегда через а) говорить про "вредный характер" права не имел, держа в памяти зимнее происшествие шестого класса. — Мы школу обсуждать будем или пойдем, наконец, гулять? — Пошли, — девушка взяла друзей под руки и потянула за собой. — Нужно добежать до поля, пока у футболистов не началась тренировка. — Кто последний, тот покупает мне чипсы, — Богдан ухмыльнулся и рванул вперёд, поднимая пыль. — Наглая мелюзга! — прилетело ему вдогонку.       Этот разговор состоялся неделю назад, а по ощущениям прошёл целый год. Аякс вздохнул, в очередной раз пригладил непослушную прядь, стоявшую торчком, и направился бодрым шагом во двор, на линейку, где его ожидало знакомство с новыми одноклассниками и прощание с Люмин и Даней до конца учебного дня.       В пестрой толпе парень разглядел старых знакомых: загорелый Кирилл, модный и подтянутый, в косухе поверх рубашки и рваных джинсах болтал со своим братом Денисом, полностью ему противоположным. Аккуратист Денис, надежда всей школы и представитель Совета старшеклассников одет был формально: черный костюм, ещё и с галстуком, огненно-рыжие волосы стянуты в хвост. Рядом скучающе озиралась Роза — за лето она стала ещё выше и, кажется, шире в плечах, но мертвенная бледность и темные круги под глазам никуда не делись, даже намеков на загар не появилось.       На горизонте промелькнула Евлампия Нагаева: шустрая и весёлая, обвешанная заколками, висюльками да украшениями, она носилась по площадке, и многочисленные побрякушки звенели и звякали на все лады. — Эй, Ланя! — окликнул девушку Азимов, но блондинистая макушка исчезла из виду. — Нужно было назвать её "Лампочка", сразу бы услышала, — вздохнул он без особого сожаления, как вдруг почувствовал бесцеремонный тычок в ребро. — Не нас ищешь? — Богдан фыркнул исподлобья. Аякс прищурился и разразился неистовым хохотом: его друг нацепил на себя строгую рубашку, пиджак и шорты с гольфами. Шорты. С гольфами. В десятом классе. Согнувшись пополам, Азимов захлебывался смехом. — С чего угораете? — подошедшая Люмин в спортивках "Адидас" выглядела не лучше. — Господи.. — у рыжего слезились глаза, и он сжал рукой железный крестик на шее, чтобы хоть как-нибудь угомониться. Однако за время пребывания под солнцем металл нагрелся, и не было прохлады, которая помогла бы успокоиться, так что парень продолжил давиться залетевшей в рот смешинкой. Откашлявшись напоследок, он смахнул слезинку и выпрямился. Повернувшись, увидел десятый социально-гуманитарный класс, в который отныне входили Даня и Люмин. Попытки утихомириться сошли на нет.       Лицей школы №15** славился причудливостью людей, к нему относящихся. Впрочем, все странности спускались им с рук, ибо учреждение числилось пятым в списке лучших школ города. Аякс, скатавший вступительный экзамен, на этом экстравагантном празднике экзотичного своеобразия чувствовал себя не в своей тарелке. Модных изысков выделяющихся учеников (вроде дочки историка Таньки Хусит и ее пристрастия к старомодным кепи, или гения физмата Калины, которого можно было принять за женщину и вблизи, и сдалека) Азимов не понимал, так что глядя на разодетый соцгум, он видел стаю волнистых попугайчиков. Оказалось, это он отстал от времени, потому что не один Райков явился в шортах. — Опять лбом о ветку ударился, бедолага, — покачала головой Светлякова. Даня кисло улыбнулся: — Занятия ещё не начались, а у него кукуха едет. Плохой признак. — Э, мелкота... погодите, откуда вы знаете, что я стукнулся? — Азимов нахмурился, мысленно укорив себя за невнимательность. Происшествие и впрямь имело место сегодняшним утром, когда он выходил из подъезда, но верных товарищей рядом не было. Как они тогда стали свидетелями? — Милана нашептала, — бросил Райков с усмешкой. — Что уставился? Мне же учебники таскать из её издательства сегодня, не подумай, что она прониклась нежными чувствами. — К тебе, Даня, проникнуться нежными чувствами могут только те, кто с деревьев падал головой вниз неоднократно, как я и Аякс, — саркастично сказала Люмин. — Она позвонила, когда мы только пришли, и радостно сообщила, что ты проспал, споткнулся и врезался в тот злополучный сук. Порекомендовала за тобой приглядывать, — последнее Светлякова произнесла несколько мрачно.       Азимова Агафья, такая же голубоглазая и рыжая, как её сын, три года назад просила бывших лучших друзей Аякса позаботиться о нем, постараться предостеречь его от неприятностей. До чего давно это было.. — Да ей заняться нечем, вот и мается ерундой вроде наблюдения за прохожими из окна по утрам. Надоела уже, будто одной сибаритки не хватает, — буркнул Богдан. — Кстати, что-то не вижу Ефима. Провели операцию по разделению сиамских близнецов? — сменил тему Аякс. — Там он, со своей благоверной, — и вправду, местные "представители голубых кровей", аристократичные и во всём идеальные Антон и Анна о чем-то беседовали вместе с учительницей литературы Елизаветой Минаевной и Светляковым Ефимом, который на их фоне смотрелся чужеродно в простой белой футболке и темно-синих брюках. Антон плавно жестикулировал, Елизавета Минаевна обмахивалась бумагой в мультифоре, младшая Каменская повторяла за преподавательницей, но уже с настоящим веером, придерживая своего избранника Фиму за локоть.       Беседу троицы прервал громогласный глубокий голос замдиректора школы, Никольского, имя которого почему-то всегда опускалось. — Уважаемые старшеклассники, просьба построиться рядом со своими классными руководителями! — Никольскому, в отличие от самой директрисы Фаины Феокститович, никогда не приходилось повторять дважды: приказы, отданные этим гулким баритоном, исполнялись сию минуту. — Бога, Люмин, а мой класс-то где? — прошептал Аякс, наблюдая, как стремительно рассасывается толпа школьников. — Ты дурак? Кто ваш классрук? — раздраженно пробурчала девушка, потихоньку отступающая в сторону своего коллектива. — Хрен его знает, кто-то новый! — Прибейся пока к кому-нибудь, потом разберешься! — выкрикнул Богдан, после чего скрылся за спинами новых однокашников.       Вздохнув, Азимов огляделся. Вон 10-3, куда только что отправились Громов со Светляковой, социально-гуманитарный профиль под руководством справедливой, но взыскательной русицы Жанны Гундаревой. Справа — химико-биологический профиль 10-4, прославившийся эксцентричностью учеников и учителей, слева — физико-математический класс 10-2, блистательные умы всея учреждения, чьи имена то и дело светились в списках победителей олимпиад.       Наконец, "стандартный" 10-1, скучковавшийся поодаль. Эту сравнительно небольшую группу учеников стало видно лишь когда все расступились, и Аякс бодрым шагом туда направился.       Странно, что он так поздно обратил внимание на состав коллектива: тут и старая боевая подруга Ланя, и пижон Кирилл, и монашка Роза, даже такие небезызвестные личности как Аракин Иван, его шестерка (ложь, все знали, что дела обстояли с точностью наоборот) Карина Синельникова и Ярик-Лошарик, чья рука постоянно была закована в гипс, и сегодняшний день не стал исключением.       Однако новые лица присутствовали. Так, смазливого зеленоглазого блондина, широко улыбавшегося, двух смуглых высоких девушек с ярко накрашенными лицами и миловидную девчонку с пепельно-русыми волосами, закрепленными бантиком, он однозначно видел впервые. Это относилось и к новому классному руководителю: крепко сложенный брюнет лет тридцати пяти в черной рубашке с закатанными рукавами и развязанным галстуком представлялся каким-нибудь физруком или ОБЖшником, чьи уроки, в основном, были историями из его жизни: "Я стрелял, в меня стреляли, я падал в лужу".       Внезапно раздался громкий топот. Смутно знакомая шатенка, задыхаясь и держась за бок, из последних сил бежала к месту сбора 10-1. Аякс решил новоприбывшую подождать и вместе с ней присоединиться к классу. Опоздавших встретили бурными перешептываниями, но не успел обмен рассказами начаться, как Никольский прочистил горло и взялся зачитывать речь с важным видом.

***

      Сначала Мирослава поправила одну заколку. Затем другую. Затем решила, что под слепящим светом солнца белые заколки будут придавать её коже нездоровый вид, сняла их, но тут челка задела измазанные тональным кремом щеки, отчего на волосах нарисовались бежевые пятна. Избавляясь от последствий секундной неаккуратности перед зеркалом, Мира призналась самой себе: — Я тяну время, — уставшая девушка в отражении понуро кивнула, не опровергая сказанное.       Опять эта учеба, ранние подъемы, домашние задания, борьба за пятерки, необходимость оправдывать ожидание, и, что самое худшее — полное одиночество с восьми тридцати до четырнадцати часов.. Одних мыслей было достаточно, чтобы Цветкова прослезилась. Да, лето, наполненное работой в огороде и по дому, прошло скучно, но лучше уж горбатиться среди грядок до позднего вечера и терпеть укусы комаров, чем сидеть, ссутулившись, за партой, да учить неинтересные бесполезные предметы ради оценок. — Мира, ты там скоро? Мне в уборную надо, давай быстрее! — взмолилась сестра из-за двери. — Иду, иду! — девочка поправила рубашку, пригладила рукой волосы и выскочила из ванной комнаты. Большая стрелка часов достигла восьми — нужно было поторапливаться.       Небрежно нацепив лямку рюкзака на одно плечо, Мирослава прокрутила ключи в скважине, спустилась по лестнице, хлопнула калиткой и побежала по улице — от топота рассевшиеся на ветках птицы взлетели.       Столпотворение в школьном дворе уменьшалось, люди делились на группы. В этом году классным руководителем "стандартного" 10-1 стал Григорий Вольфович, найти которого не составило труда: рослый мужчина с привлекающими внимание шрамами на лице прислушивался к претенциозной речи Никольского, скрестив руки. Бок нещадно кололо, из-за чего Цветковой хотелось упасть ничком на раскаленный асфальт, раскинув руки. Еле как добравшись до своего коллектива, Мира, мучимая одышкой, согнулась. Пропитанная потом рубашка мерзко липла к телу — оставалось только надеяться, что мокрые пятна не бросались окружающим в глаза.       Конец тирады директора потонул в овациях, и все с удивлением заметили, что на этот раз Никольский говорил недолго — быть может, он, как и простой народ, тоже плохо переносил жару? Увы, пытка еще не завершилась: Фаина Феоктистович, прокашлявшись, с присущим ей пафосом принялась разглагольствовать о предстоящем учебном году, вворачивая литературные отсылки, которые соцгум встречал аплодисментами, пока остальные три класса плавились под солнцем.       Мука, наконец, окончилась; учителя вместе со своими подопечными направились в здание. Аякс тоскливо провожал взглядом Люмин с Богданом, ушедших в противоположную сторону, где находился социально-гуманитарный профиль. — А ты не меняешься, Чайльди, — не нужно было поворачиваться, чтобы признать в обладателе бархатного голоса Кирилла. Для начала, шутка про "чайльда", взявшая свое начало на уроках иностранного языка у тиранши-англичанки, была уже неактуальна, и один лишь Алабин продолжал ворошить прошлое. Должно быть, ему приносило удовольствие затрагивание щекотливых для окружающих тем: с начальной школы "капитан" ставил всю школу на уши, эффектно разоблачая сплетников и врунишек. За это Аякс его уважал, как и за щедрость и готовность выручить ближних (одноклассников) в сложных ситуациях, но извечные попытки Кирилла ненавязчиво залезть кому-нибудь под кожу вымораживали, так что Азимов держался от него подальше. — Не то что ты, Капитан. Сорвался с показа мод, чтобы осчастливить нас своим присутствием, м? — Ха-ха, сочту это за комплимент. Сегодня и ты недурно выглядишь, что удивительно, — черт, нужно скорее заставить этого скользкого типа отвязаться. Пускай с Аракиным поболтает: того смутить было практически нереально благодаря поразительной твердолобости. — Не вижу смысла прихорашиваться, товарищ. Я великолепен от природы, — фыркнул Аякс. — Самоуверенности тебе не занимать. Оно и к лучшему, недаром ведь говорят, что две трети победы — это вера в победу, — Кирилл улыбнулся (походило это на оскал), однако лед в его глазах не оттаял. — Ещё поболтаем, дружище, — "упаси Боже".       За спиной Азимова без умолку трещала Евлампия, которая уже успела со всеми познакомиться. Парень затылком видел, как она размахивает руками, и до ушей доносилось бренчание её браслетов и серёжек. — Тебе подходит твоя фамилия, ты очень похожа на кошечку! А какая у тебя любимая порода? Что? О-о-о, понимаю, понимаю, мне тоже нравятся все! Бедненькие бездомные кисы, всегда так болит сердце, когда они мяукают... Может, сходим покормить вместе? Ты согласна? Отлично! Я знаю одно местечко, корма сама куплю, только приди! Если не занята, конечно, хотя раз ты согласилась, то, наверное, не занята! — звонкий голос Нагаевой был громким, но приятным. Её собеседница (наверное, та новенькая с бантиком) что-то робко мявкала в ответ.       Слышалось и гудение троицы чудаков: Рома, Ярик и Амина Воронько, всегда требовавшая, чтобы её звали Фишль. В целом, они были славными людьми, но странные повадки и закидоны Воронько сделали подростков мишенью для насмешек. Азимов, конечно, пытался выгораживать "товарищей с прибабахом", но те сами просили его не париться, и он больше не парился.       Смуглые высокие девушки неторопливо прогуливались рука об руку, будто шли по аллее, а не по школьному коридору. Роза лениво перебирала ногами, накренив голову: пропустившая десятки уроков по причине "проспала" и предававшаяся этой же активности на многих занятиях ученица воскресной школы страдала то ли от инсомнии, то ли от острой ненависти к образовательным учреждениям.       Харитон, такой же скользкий, как Кирилл, но куда менее противный в силу своей безмятежной натуры, хихикал, слушая истории Ивана Аракина, которые то и дело прерывала Карина циничными ремарками.       Рядом мелькнула опоздавшая шатенка с высоким хвостиком. Как бы Аякс ни старался отыскать в мозге хоть что-нибудь о ней, не выходило. Где он её видел? После "инцидента" долгосрочная память, к негодованию юноши, подводила все чаще. Маловажные лица стирались напрочь, тексты учебников забывались..       Дверь в кабинет открылась. Классрук пропустил девочек вперёд и преградил мальчикам проход своей широкой спиной, протиснувшись сразу за ученицами. — Итак, ребята, прошу внимания, — Григорий Вольфович легонько стукнул кулаком по столу; галдящие ученики мигом повернулись к учителю. — Вижу, вы все устали, да и сам я в такое пекло хочу только поскорее в прохладу, но формальности есть формальности. Учебники раздадут завтра, но для начала нужно создать группу. Кто готов собрать номера? — Евлампия только не притоптывала от нетерпения, словно настал её звездный час. — Поручаю это вам.. — протянул Григорий, намекая на собственное незнание имени девочки. — Всем привет! Я, правда, почти со всеми уже пообщалась, но теперь чуточку официальнее. Меня зовут Нагаева Евлампия, но лучше зовите Ланя, полное имя слишком строго звучит! Мои родители пиротехники, в будущем планирую пойти по их стопам. Рада со всеми познакомиться! — протараторила она. 10-1 похлопали. — Так, давайте я буду брать ваши номера по очереди, а вы громко представитесь! Вот как тебя зовут, м? — она с озорством повернулась к Аяксу, с которым, на заметку, дружила с восьмого класса. Вздохнув, Азимов растянул губы в привычной зубастой ухмылке: — Азимов Аякс, профессиональный пловец, из лука стрелец, на дуде игрец, борец — в общем, мастер на все руки. Тоже рад знакомству, — усмехнувшись, он поймал взгляд карих глаз неопознанной шатенки. Глаза её были огромными, блестящими, как у забавной зеленой лягушки, с которой сфотографировали Тевкра прошлым летом на даче. Очевидно, незнакомка (недознакомка) тоже знала Аякса, и она ему не чужая, но память, побрал бы её черт, наотрез отказывалась выдавать информацию. — Твой номер у меня уже есть... — Ланя сосредоточилась на потрескавшемся экране своего допотопного телефончика, и парень мельком увидел, как записан в её контактах: "рыжая ариэль 🐳". Все лучше, чем Чайльд.       Эстафета передавалась. Экзотичные девушки назвались Камилой и Дианой — подруги детства, приехавшие откуда-то с юга. Слащаваго вида блондин, Фома Шнейдеров, тоже прикатил из забытой богом деревушки. Именем Кошкиной было Кира, а скромница с хвостиками-локонами оказалась Варварой Пелевиной — звездочкой как лицея 15**, так и церковно-приходского училища. Наконец, очередь дошла до человека, раскрытия личности которой Азимов предвкушал, не в силах больше копаться в своих мозгах. — М-Мирослава Цветкова... Можно просто Мира. Из-за слабого здоровья часто болею, так что.. запомните мое лицо сейчас, пока не слегла, — она выдавила неловкий смешок.       Заявление вызвало бурную реакцию: — Не переживай, Мира! Надеюсь, в этом году болеть будешь меньше, чтобы мы проводили больше времени вместе! — жизнерадостно воскликнула Нагаева, приобняв девочку. — Почему не переведешься на домашнее обучение? — с деланным невинным любопытством поинтересовался Харитон, на что Кирилл закивал головой. — Значит, есть причина, а это уже не ваше дело, — отрезала Роза, не изменяя своей прямолинейности. — Мм, завидую... Ни одного дня в девятом классе не пропустила, иммунитет больно крепкий, — надула губы Воронько. — У нас уже есть.. один.. болезный, — прохрипел Рома, ударяя плечом Ярика. — Добавьте меня, — положил конец балагану Вольфович. Когда чат был создан, мужчина махнул рукой: — Расходитесь по домам. Отпускаю, — и сам же встал и вышел, не закрывая дверь.       В кабинете поднялся гул. Как-то так вышло, что собрались здесь диаметральные противоположности: или "социальные бабочки" как Ланя, Харитон, Варя, Иван, Кирилл и Аякс, или забитые тихони вроде троицы фриков, Цветковой и Кошкиной. Промежуточный слой в лице новичков тоже присутствовал, но Азимов зуб был готов дать, что вскоре и они разделятся по лагерям.       Отовсюду сыпались разные предложения по сближению коллектива: Аракин вопил про гулянку с шаурмой, Дина Львова его поддерживала, Карина их осекала, Евлампия предлагала пойти на фестиваль, и шум продолжался бы долго, если бы не слова Алабина: — А давайте на этих выходных махнем ко мне домой, м? — Пожалей отца и брата, Кирилл. Обычно они разгребают устроенные тобой помойки, — мрачно буркнула Роза. — Ох, Рози, детка, обижаешь. Я бы никогда в жизни.. — Выясняйте отношения быстрее, а? Или мы решаем прямо тут место сбора, или вообще не собираемся, — прямолинейно сказала Синельникова, которую тут же поддержал Иван криками "да, заместительница директора знает свое дело!". — Мы могли бы помочь с уборкой! — оптимистично воскликнула Варвара, не заметив непроницаемые выражения лиц некоторых особ. — Я готов навести порядок и поручиться за чистоту твоего жилища, Кирилл, — ввернул Фома, чем сразу привлек всеобщее внимание: девушки одобрительно закивали, юноши обменялись недоумевающими взглядами. Алабин приложил руку к сердцу: — Действительно? Ах, ты так добр. Никогда не забуду этих слов.. — Особенно если ты же в итоге и соскочишь первым, — внезапно подначил Аякс. Отчего-то Шнейдеров его раздражал. Быть может, дело в его внешности, а может, в бессменной улыбке на лице, казавшейся фальшивой. — Конечно, самонадеянные слова, но я своих обещаний не нарушаю, — говорил Фома мягко, но в его взгляде блеснула сталь. — Эй, вы что, ссоритесь? С чего бы, ребята?! Мы все останемся помочь, это не обсуждается! — упрек Лани по большей части был направлен Азимову, но тот сунул руки в карманы и невинно засвистел, якобы не при делах. — Э... а когда? — смущенно спросила Мирослава после ещё нескольких минут возни и разговоров. — Когда? Ты о.. А, понял, понял. Допустим, шесть часов вечера в субботы. Всех устраивает? — громко поинтересовался Кирилл. Единогласное "да!" послужило ответом. — Тогда адрес присылаю в чат. Без учителя, — с нажимом отметил Алабин.       Пара секунд, и сообщение с названием улицы уже висело в беседе. — Увидимся завтра! — чирикнула Варвара и поспешно удалилась. За ней последовали остальные. В кабинете остались одни лишь Мира с Аяксом. С улицы доносилась музыка и крики, но в помещении тянулась неудобная тишина. — Слушай.. — Ты ведь... — Ой, прости, перебила! Говори-говори, — стушевалась Цветкова. — Чего так волнуешься? Скажи сначала ты, — радушно бросил Аякс, облокотившись о шкаф у двери. — Э-э... Ну.. Ты, этого... помнишь меня? — девушка потупилась, принявшись крутить на пальце прядь волос. — ...Частично, — неловко усмехнулся Азимов. — Твое лицо забыть невозможно. Все думал, где же тебя видел, — лестью ему хотелось скрыть свое недоумение, что, судя по всему, удалось: Мирослава опустила глаза в пол и накрутила волосы до посинения пальца. — Забыл, да? — возникшая на секунду вера парня в собственные манипулятивные способности разбилась вдребезги. Мира фыркнула, встряхивая челкой. — Учились вместе, но не общались.. до ОГЭ по математике. — Боже мой, точно... Прости, подруга. Не признал. Годы берут свое, знаешь ли, — Аякс драматично вздохнул. Ни с чем не сравнимо чувство, когда наконец вспоминаешь что-то, напрягая извилины до предела! — Рад видеть тебя снова. Надеюсь, в этом году и ты сможешь звать меня другом, — игриво добавил он. — Я тоже.. рада тебя видеть, — тонкие засушенные губы Цветковой расплылись в кроткой улыбке.       Последний день экзаменов. Пережить его, дождаться результатов, и морока останется позади, пока поезд жизни продолжит нестись вперед. По всем улицам двигались парадно одетые школьники: даже оторванные от мира бездомные пьяницы (те, что выбрали своим пристанищем заброшенные дома рядом со школой) знали, что сегодня ОГЭ. Но то, что предметом тревог и беспокойств тысяч девятиклассников по всей стране являлась математика, было им неизвестно.       Дождь лил как из ведра или шланга с насадкой-распылителем: бурно и обильно. Мирослава перепрыгивала лужи, уворачивалась от брызг проезжающих машин и бранилась на чем свет стоит. Если вода попадет на рубашку, пиши пропало: даже лифчик не защитит драгоценные шпаргалки от влаги. Зонтик не помогал — не будет же она крутить им во все стороны, сражаясь со стихией?       Ничего, пункт проведения экзамена уже близко. Свернуть за угол, пройти прямо, еще раз свернуть — и вот она, школа под номером 84*. В отличие от родного лицея 15**, данное учреждение не ремонтировали вот уже десять лет, и, кажется, не собирались ещё столько же. Зато наблюдатели и учителя оказались настоящими душками: ласковыми и понимающими, до такой степени, что Цветкова искренне надеялась, что на их фривольность закроют глаза и не выпишут штрафы. Если Бог есть, то он должен внять её мольбам (и все равно, что она отъявленная атеистка. Пусть выслушает в порядке исключения).       Впереди мелькнула рыжая голова, а если быть точнее, высокий рыжий парень в одежде настолько мокрой, что он даже не пытался уклониться от всплесков воды. Отчего-то Мирославе стало его жаль. Такой же, как она, идущий в ППЭ (судя по белой рубашке, синим брюкам и зажатой в кулаке ручке) совсем один, пока остальные собирались группами, совершали набеги на близлежащие магазинчики и отправлялись на экзамен со смехом и кучей закусок. — Давай вместе. Ты на математику? — незнакомец был таким высоким, что только ходьба на носочках и вытянутая рука позволяли удерживать зонт над его головой. — Ага, именно туда.. Как мило с твоей стороны! Давай-ка я возьму, — мальчишеский голос отличался легкостью, что шло вразрез представлениям Миры, но оно и к лучшему. Бодрый настрой как нельзя кстати.       Болтовня ни о чем: "волнуешься?", "шпаргалки есть?", "остаешься до одиннадцатого?", и на все односложные ответы да вопросы в отместку. — А из какой ты школы? — разговаривая, подростки замедлили шаг. Пункт был уже в двух шагах. — Лицей 15**, — равнодушно сообщила Цветкова. — 15**? Я оттуда же! Какой класс? — спросил Аякс, назвавший свое имя пару минут назад. — Девятый-первый, — почему-то сложно было разжать зубы и сказать что-то такое простое, но не промолчать же, к тому же дождь утих, так что было бы заметно. — В смысле?.. Я тебя впервые вижу! — шокировано воскликнул спутник. — Я сам из девятого-первого! — Чего? — от такого неожиданного знакомства Мира аж испариной покрылась. — Ээ... Аякс, фамилия? — Азимов. А ты... ты Мирослава Цветкова! — юношу озарило. — Все, я понял! — Что ты понял? — девушка озадаченно почесала затылок. — Да про тебя постоянно говорят, мол, не ходишь всю четверть, а потом появляешься, сдаешь домашки, пишешь контрольные и снова исчезаешь, хотя на домашнем обучении не числишься. Считай, увидел живую легенду! Честь познакомиться с тобой, — Аякс аж искрился от счастья. — Расскажешь свой секрет? — Да нет никакого секрета... к тому же в первой и второй четверти школу я исправно посещала. В прошлом году почти не пропускала. Какой-то ты невнимательный... хотя и я тебя не знаю. Не врешь ли ты часом? — Чего? Какой ужас, подруга! — и с каких это пор она ему подруга? — Встретил локальную звезду и сразу же попал в немилость... — Да нет, серьезно, как так вышло? — Всё просто, — вдруг успокоился Аякс. — Я регулярно еду на соревнования, и в первом полугодии как раз-таки подолгу отсутствовал. Однако полное несовпадение наших графиков посещения — явно знак от судьбы! — они протискивались через широкий для одинарного, но узкий для двойного проход, и тут Азимов заливисто расхохотался. Этот звук перекрыл собою шум целого мира.       Такого не бывает в реальной жизни. Смех — просто реакция на что-то забавное. Мужчины — просто люди с хромосомой ХУ. Рыжие — просто уникальное явление повышенного содержания пигмента красного в волосах. Голубоглазые — просто обладатели малого процента меланина в радужке. А веснушки — не более чем пятнышки на коже. Но почему же тогда один лишь вид смеющегося Аякса заворожил ее, заставил обомлеть?       "Какое клише! Типичный роман про американских подростков", — Мира стыдила себя как могла, пытаясь изгнать позорные мысли, но её сердце трепетало. "Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, чтобы столь красивый момент остался незапятнанным", — её лицо оставалось непроницаемым (по её же мнению), Азимов видел её поднявшиеся уголки губ и продолжал смеяться, наблюдая за реакцией. — Мы уже пришли, — Цветковой нужно было срочно от него отвязаться, срочно, она не выдержит- — Побежали смотреть аудитории! — он схватил её за запястье и помчался вперед, раздвигая остальных учеников точно баржа, раскалывающая льдины.       После прощания и пожелания друг другу удачи они ни разу больше не встретились. Ни в коридоре, ни во дворе. Два месяца лета прошли мимолетно. Аякс не вспоминал Миру. Мира ежедневно думала об Аяксе. Теперь их намерения взаимны. — Где ты живешь? Проводить тебя? — уже знакомый голос вырвал девочку из детального мысленного воспроизведения прошлого. — Да тут, неподалеку. Лучше я тебя провожу, — было бы неплохо узнать, где Аякс живет, чтобы каждый день будто невзначай проходить рядом и надеяться на встречу. — Благодарю за щедрое предложение, подруга, но вынужден отказать, к сожалению. Мне ещё за младшими потом идти. — Тогда... постой, а как ты со мной собрался? — У младшей школы линейка дольше нашей. Отвел бы тебя, вернулся б за своими. — Отвел? Звучит, гм... по-отечески. — По-отечески? Товарищ, интересное же у тебя восприятие слов, — хмыкнул Аякс. — Скажи на милость, кто неиронично использует слово "товарищ" в общении? — приподняла бровь Мирослава. — А кто говорит, что "отвел звучит по-отечески"? — Не придирайся, а? Почему товарищ? Дух коммунизма ещё в тебе? — За коммунизм не скажу, а вот советские идеалы мне близки, так что давай, Мира, быстрым шагом! Будь физкультурницей! — задорно процитировал Азимов и потянул одноклассницу за собой. Ощущение его большой шершавой руки на запястье Цветковой было таким же, как в день экзамена.       Если учеба продолжится в таком же духе, Мира больше не будет пропускать уроки.