Маша и Паша

Маша тихо сидела на крылечке дома и изредка вздыхала. Ей было скучно. Чем занять себя она так и не придумала, а потому просто сидела и лениво наблюдала за происходящим вокруг. Вот только ничего особенного не происходило, а это тоже было скучно. В это время из-за летней кухни показались отец и Паша. Они о чем-то разговаривали, наверняка, о чем-то интересном, потому что Паша был очень сосредоточен. Они проследовали вдоль забора и скрылись в сарае. И даже не заметили Машу! Вот это и подтолкнуло девочку покинуть насиженное место и последовать за ними. Она заглянула в приоткрытые ворота и присмотрелась. После яркого уличного солнца казалось, что в сарае темень неописуемая. Маша потерла кулачками глаза и присмотрелась. Отец и Паша стояли около противоположной стены и что-то там мастерили из длинных палок. Машино любопытство больше молчать не могло: — А что вы делаете? — спросила девочка, подходя ближе. От неожиданности Паша даже вздрогнул, он был очень сосредоточен на своем деле и никак не ожидал услышать Машин голос. Отец обернулся и улыбнулся милой дочурке. — Вот, Паша попросил помочь удочки сделать, на рыбалку просится пойти, — ответил он. В глазах девочки сразу загорелся неподдельный интерес. Такого события, как рыбалка она пропустить не могла! — Я тоже хочу! — провозгласила она радостно и подошла еще ближе, так, чтобы принять участие в подготовке к интересному мероприятию. По правде говоря, Паша хотел пойти на рыбалку один, чтобы посидеть и отдохнуть тихо-мирно, поэтому он и не рассказал девчонкам о своей затее. Однако теперь его план был раскрыт вездесущей Машей. Паша открыл было рот, чтобы возразить девочке, но ее счастливый взгляд остановил его. К тому же мальчик знал, что от этой девчонки ему все равно не отделаться, а потому лишь вздохнул и смирился. — Так, а что вы тут делаете? — продолжила Маша свой допрос. — Удочки мастерим, папа ведь тебе уже сказал, — буркнул Паша в ответ. Машина невнимательность и болтливость иногда его удивляли. Маша по несколько раз могла задавать схожие вопросы, будто вовсе не слушала говорившего. — Папа, ты ведь и мне удочку сделаешь? Сделаешь ведь? — Сделаю, не торопи только меня, — попросил отец. — На любое дело нужно время, все равно вы сегодня на рыбалку уже не попадете — солнце высоко, рыба на дно ушла. Завтра утром пойдем. Я вас провожу, покажу место хорошее для рыбалки. — Завтра? — вздохнула Маша. — Это так нескоро. До завтра еще день, вечер и ночь, я же лопну от нетерпения, — запричитала она. — Может, все же сегодня, а? — Маша, твоя нетерпеливость ничего хорошего не даст. Жди! — твердо произнес отец. — К тому же вам за сегодня надо все подготовить, а это тоже кусок работы. — Подготовить? А что подготовить? — не унималась девочка. — Червей надо накапать, инвентарь весь собрать, провизию заготовить, — перечислил Паша. Маша наконец-то замолчала. Правда, ненадолго: — Паша, а откуда ты это все знаешь? — спросила девочка. — Думаю, — ответил Паша. От его ответа Маше стало немного не по себе, ведь теперь выходило, что она и вовсе не думает, а это было немного обидно. Теперь Маша замолкла надолго. Она смотрела то на отца, то на Пашу и тоже старалась думать, а не говорить. Ведь, оказывается, что думать иногда полезнее, чем работать языком. Тем временем отец наладил удочки. Они были очень длинные. Когда Маша взяла одну из них в руки, то она оказалась, чуть ли не вдвое длиннее самой девочки. — Ух, ты! — воскликнула Маша восторженно. — А теперь за червячками? — Угу, — подтвердил Паша. — Ну, с наживкой, я думаю, вы справитесь сами, — произнес отец, вручая Паше лопату. Паша взял лопату и вышел из сарая. Маша последовала за ним. Яркий свет тут же ослепил ее. Девочка все же продолжила идти с закрытыми глазами, вместо того, чтобы подождать, пока глаза привыкнут к солнечным лучам, и с размаху налетела на что-то. Маша точно знала, что во дворе натыкаться было не на что. — Ой, — воскликнула она. — Что ты ойкаешь, лучше бы шла аккуратнее, — послышался строгий голос Саши. Маша потерла глаза и открыла их. Точно, прямо перед ней стояла Саша, потирая ушибленный локоть. — Тебя тут не было, — возразила Маша, она точно помнила, что во дворе никого кроме нее не было. — Это меня раньше не было, а теперь я тут. Вас ищу, — отозвалась Саша. — Девчонки, хватит тут препираться, пошли червей копать, — послышалось со стороны. Паша очень не любил, когда девочки начинали о чем-то спорить. Сначала он хотел просто пойти один, но не смог оставаться в стороне. Маша же и Саша могли спорить долго и упорно обо всем подряд, ища, как они говорили, истину. Услышав голос Паши, Маша тут же забыла о разногласии: — Идем уже! — произнесла она и, схватив подругу за руку, потащила ее к мальчику. Саша не стала сопротивляться. Она крепче сжала ладошку Маши и побежала вслед за ней. Червей дети решили искать в огороде. Огород у семейства был большой, с множеством грядок, на которых зеленел будущий урожай. — Где копать будем? — поинтересовалась Маша у друзей. — Копать надо в тенечке, там прохладнее и черви будут ближе к поверхности, — произнесла Саша. — Откуда ты знаешь? Может, они наоборот тепло любят, — послышалось со стороны Маши. — В журнале прочитала каком-то, черви влагу любят, они же дождевые как-никак. — А, может, они теплую воду любят. — Что значит теплую? Теплота — понятие относительное, что для нас с тобой тепло, то для червей уже может быть жарко, — серьезно ответила Саша. Паша вздохнул. Девочки не могли находиться рядом, чтобы просто что-то сделать. Сначала возникал спор что, где и как, а работа тем временем стояла на месте. Мальчик помотал головой, осмотрел огород, ища взглядом подходящее место для отлавливания будущей наживки. Он учел слова Саши и направился к грядке с кабачками. Листья у кабачков огромные, света на землю не пропускают, а под ними наверняка влажно и не очень жарко, само то для живности. Опустившись на колени, мальчик начал старательно перекапывать землю, стараясь не задеть корни овоща. — Не так копаешь, — вдруг услышал он у самого уха голос Саши, — вглубь надо. — Так там корни ведь, — ответил мальчик. — Корней много, кабачку ничего не станет, если он лишится парочки, — уверенно произнесла Саша. — Давай лопату, я тоже хочу покапать. Паша отдал лопату и отодвинулся. Девочка со всем усердием взялась за работу. Она копала уверенно и быстро, и вскоре дети увидели в ее руках пойманного червя. — Нашла! — довольно воскликнула Саша, поднимая трофей над головой. — Ааа! — тут же воскликнула Маша, отодвигаясь подальше от этого ужасного зрелища. Червяк был живой и извивался всем своим голым телом. — Мы банку взять забыли, — вдруг вспомнил Паша. — Вы отвлекли меня своей болтовней во дворе, совсем про нее забыл. — Я сбегаю! — крикнула Маша и кинулась бегом из огорода, она не могла больше видеть столь ужасающее зрелище, как извивающийся червяк. Маша забежала в чулан и вздохнула с облегчением. Пока глаза привыкали к темноте, девочка успела отдышаться. Вскоре она нашла подходящую пустую банку и уже собиралась выходить из чулана, когда в углу заметила что-то шевелящееся. Это был паук. С громогласным «Ааа!» Маша выскочила из чулана и помчалась обратно в огород. По сравнению с этим восьмилапым чудовищем червяк выглядел вполне безобидно, хотя в руки его Маша все равно брать не собиралась. — Ну, ты скоростная, однако, — улыбнулся Паша, когда девочка остановилась около него, чуть не сбив с ног. — Жизнь и не такому научит, — ответила Маша, подавая ему банку. Не могла же она признаться в своей слабости, рассказав о своей боязни к паукам. Паша открыл банку и через секунду первый червяк уже лежал в ней. Он был на удивление безвольный и недвижимый. — А почему он больше не шевелится? — спросила Маша, заглядывая в банку из-за Пашиного плеча. — Саша умудрилась его умертвить, — прошептал Паша, будто это было тайной. — Я нечаянно, — почему-то стала оправдываться Саша. — К тому же вы же все равно собирались завтра его рыбе скормить. Какая разница живой он или мертвый. Вдруг все трое замолчали. Они почувствовали себя виноватыми в смерти червяка. Вот жил себе червяк, землю кушал, двигался, извивался, а тут «бац» и нет его. Маша расплакалась. Ей так живо представилась жизнь и неожиданная смерть червя, что ей стало его неописуемо жалко. — Ты чего? — произнес Паша угрюмо. — Червяка жалко, — прорыдала Маша в ответ. Паша и Саша переглянулись. Им вдруг тоже стало его жалко, только ведь ничего уже не вернешь. Саша почувствовала себя виноватой еще больше. Теперь выходило, что она бессердечно лишила жизни бедное животное, хотя ведь действительно они все вместе завтра собирались скормить его рыбе. — А давайте его похороним, — вдруг предложил Паша, глядя на расстроенных подруг. Машины рыдания тут же стихли. — Давай, — поддержала она мальчика. Саша лишь утвердительно мотнула головой. Тогда Паша взял лопату, выкопал углубление в земле и, положив в него несчастное тело, засыпал его землей, сделав небольшой холмик. — Ну, вот. Теперь он вновь на родине, — произнес он, вставая на ноги. — Пошлите уже отсюда. Паша направился к калитке. В его голове уже крутилась новая задача: он остался без червей, а потому, на что ему завтра ловить рыбу, мальчик не знал. Зато Машино сердце было спокойно, а это было гораздо важнее, чем черви и даже рыбалка. Паша обернулся, проверяя, идут ли девочки следом. Они шли. Причем на удивление тихо и мирно, отчего на лице мальчика появилась улыбка. — Саша, слушай: а, может, ты знаешь, на что еще рыбу ловить можно? — спросил он. Саша тут же откинула печальные воспоминания о червяке и задумалась над вопросом. Думала она недолго, нужные знания быстро всплыли в ее мозгу. — На кашу и хлебный мякиш. Вернее, это кашей ее подкормить можно, а на крючок насадить хлебный мякиш. — И зачем мы тогда вообще пошли червей копать? — пробормотала Маша, шмыгая носом. — На червей рыба легче ловится, — ответила ей Саша. — Не хочу червей… — Так все же ловят, — вновь произнесла подруга. — Это жестоко. Паша лишь отвернулся и пошел в дом. Похоже, что девочки пришли в себя, раз вновь начали спорить, и это его радовало. В доме дети встретили отца. Он как раз заканчивал приготовление обеда. Увидев троицу, он улыбнулся. — Ну, как успехи? Накопали, что хотели? — поинтересовался он, помешивая суп в кастрюле. — Мы решили на хлебный мякиш рыбу ловить, — ответил за всех Паша. — На мякиш, так на мякиш, — сказал отец. — Идите руки мойте, обед уже готов. Помогите мне на стол накрыть. Дети тут же заспешили к умывальнику. Они очень любили помогать отцу по хозяйству, потому что так им казалось, что они становятся более значимыми. Возле умывальника началась возня и толкотня. Отец помотал головой и вздохнул: — Куда вы торопитесь? Ваша спешка до добра не доведет. И точно, он как в воду глядел. Маша извернулась и всунула-таки свои маленькие ручки под самый конец крана, выше всех остальных детей, нечаянно перекрыв отверстие. Вода почувствовала сопротивление, давление увеличилось, и брызги тут же залили Машин сарафан и лицо. — Маша, иди, переоденься, — строго произнес отец. — И запомни, кто лезет вперед, чаще всего оказывается позади всех. Маше оставалось лишь молча послушаться. Она почувствовала обиду. Вот только обижаться было не на кого, во всем была виновата лишь она сама. А потому девочка лишь шмыгнула носом и молча пошла переодеваться. Ко времени ее возвращения Паша и Саша уже накрыли на стол и довольные сидели на своих местах, ожидая ароматного супа. Маша тоже залезла на стул и взяла в руки ложку. Отец тем временем ловко разлил кушанье по тарелкам. — Приятного аппетита, — произнес он, улыбаясь. — И напоминаю, что суп горячий! Маша, смотри у меня, это к тебе особенно относится, потерпи, а не то язык будет болеть. Отец также сел на свое место. — Ну, ребятишки, у вас есть еще несколько часов для приготовления всего, что потребуется завтра на рыбалке. Предупреждаю сразу, завтра копошиться будет некогда, — говорил отец, переводя взгляд с одного ребенка на другого, и особенно долго посмотрел на Машу. — Выходить будем ранним утром, на восходе солнца. Лечь спать сегодня надо пораньше, — он опять посмотрел на Машу, а потом обратился к единственному мальчику. — Паша, я помню, что ты хотел идти один, но ты понимаешь, что идти хотят все, так что ничего тут не попишешь, надо смириться и терпеть. Уверен, что всем вместе нам будет лучше. С друзьями всегда веселее. — Угу, — пробормотал Паша, уплетая за обе щеки кусок хлеба с луком; голод не тетка, а потому суп он решил оставить на потом. Он уже давно смирился, что в этот раз ему одному не побыть. А потому он решил, что в следующий раз он будет осмотрительнее, и тогда никто ничего не узнает. Вскоре суп остыл и всё семейство насладилось вкусной, хоть и простой пищей. После обеда отец отправился по делам, поручив Маше помыть посуду. Накрывать на стол девочка любила, а вот мыть ее после как-то не очень. Тем более, что остальные в это время наверняка делали что-то намного интереснее. — Ну вот, так не честно, — пробормотала она, вновь усаживаясь за стол и подпирая подбородок кулачком. Что именно было не честно, Маша не понимала, просто ей не хотелось оставаться одной. Она обвела взглядом стол, потом посмотрела на раковину, на фартук, полотенце и вздохнула. — Маша, ты прям Золушка у нас, — вдруг услышала она добрый Пашин голос из открытого окна. Девочка обернулась и увидела Пашины синие глаза. И ей вдруг действительно показалось, что она Золушка из сказки. Откуда ни возьмись, появились силы и желание со всем справиться. Маша быстренько завязала фартук и ловко, в мгновение ока, перемыла всю посуду. Вот так одно доброе слово смогло окрылить девочку на маленькое свершение. После дети вместе собрали все необходимое для рыбалки. Весь вечер Маша чувствовала себя Золушкой, а потому принималась за любую работу с превеликим удовольствием. Саша даже начала коситься на Машу, не понимая, что с ней происходит. Редко Маша была столь организованной и оперативной. Когда девочки уже лежали в своих кроватках, Саша не утерпела и спросила: — Маша, что это с тобой сегодня было после обеда? — А что было? — не поняла та. — Ты так много трудилась сегодня, странно это. — Я сегодня Золушка, — сонно пробормотала Маша. Ее глаза замкнулись, а на губах все еще играла довольная улыбка. — Золушка. Ну, она и выдумщица, — прошептала сама себе Саша, усмехнувшись.