Маша и Паша

Как-то раз сидела Маша на пороге дома и мечтала о том, как хорошо было бы, если бы вот прямо сейчас с неба пошел дождь из игрушек. Игрушек было у Маши не много, хотя и вполне достаточно. Но ей, конечно же, хотелось, чтобы их было больше! А откуда взяться игрушкам, как не с неба? Причем, желательно, чтобы к каждой из них был приделан парашютик для их мягкого приземления. Маша сидела и мечтала о куклах и домиках для них, о плюшевых медвежатах и лошадках, ну и паре машинок для Паши, и гараже для них, а потом ее мысли зависли, потому что она никак не могла больше придумать, чего бы еще пожелать для Паши. Тогда, недолго думая, пошла Маша искать Пашу, чтобы уточнить его желания по поводу дождя из игрушек. Потому что одно дело — догадки, и совсем другое — знание. Сначала она искала его молча, но Паши нигде видно не было. Потом Маша стала его негромко звать, но и так мальчик не нашелся. Тогда Маша потеряла терпение и завопила на весь двор: — ПАША! Куда же ты засунулся? И вдруг откуда-то до нее донесся голос Паши: — Чего орешь как оголтелая? Тут я! — Где тут? Не вижу! — вновь заорала Маша громко, чтобы Паша ее точно услышал. — Хватит прятаться! — Да не прячусь я! — возразил мальчик. — Тут я! В сарае на чердаке! Маша тут же подбежала к сараю и посмотрела вверх. Пашина голова торчала из маленького окошечка далеко вверху строения. — И это ты не прячешься? Ты чего там забыл тогда? — Ничего я не забыл. Я тут нашел что-то. — Что нашел? Как нашел? Я тоже хочу! Маша побежала в сарай, чтобы забраться на чердак. Лестница была обычная, приставная и немного шаталась, но, взбираясь вверх по перекладинам, Маша этого всего не заметила, так ей хотелось увидеть находку Паши. Вскоре ее голова уже была в проеме чердака. — Паша, помоги, — попросила она, протягивая свою тонкую руку мальчику. Паша оторопел от Машиной прыткости. Он подполз к Маше и затянул ее всю на чердак. — Где? Показывай! — воскликнула девочка, поднимаясь на ноги. — Голову береги! — предупредил Паша и сам тоже поднялся. — Тут потолок низкий и гвозди какие-то торчат. Вот, смотри! — он показал на ссадину на голове и порванный рукав рубашки. — Боевые ранения прям таки! — рассмеялась Маша, потом она вспомнила, что раны болят и забеспокоилась. — Болит? — спросила она встревоженно. — Неа, — геройски ответил мальчик. — Пошли. Только голову береги! — Хорошо. Паша пошел первым, Маша следом за ним. И вот в самом укромном уголке чердака Машиному взору открылась Пашина находка — голубиное гнездо, в котором сидели три маленьких птенчика и пищали во весь рот. — А где их мама и папа? Они ж тут пищат! Голодненькие, наверно! — затараторила Маша, подходя еще ближе и присаживаясь на корточки. — Не знаю, Я их так нашел. — Давай домой заберем, будут у нас жить! — тут же предложила Маша. — Нет, это как-то нехорошо. Им мама и папа нужны. — Но их же нет! Вот где они? — Маша осмотрелась. — Нет! — Маша, это, скорее всего, мы их своими криками напугали. Они, должно быть, где-то снаружи ждут, когда мы уйдем. Мы уйдем, и они сразу прилетят и их накормят. И все будут счастливы. — А я? Я птенчика хочу! Они такие хорошенькие! Такие маленькие! Хочу! — Маша! Нельзя только о себе думать! О них подумай! Вот представь, что ты птенчик. Сидишь у себя в домике, маму-папу дожидаешься, а тут вдруг какие-то великаны к тебе в дом вломились, тебя из домика вытянули, потащили куда-то зачем-то! Это же ужасы сплошные! Маша вздохнула, немного приуныла, но согласилась с тем, что Паша прав. — Ладно, пошли тогда отсюда, они же голодные совсем. Маму-папу ждут. Не надо им мешать жить. Паша улыбнулся. Он всегда знал, что Машу можно уговорить сделать верный выбор, хотя сама она до этого верного выбора сразу бы никогда не додумалась. Паша подошел к лестнице и начал спускаться, а Маша все еще глазела на птенчиков. — Маша, пошли! — Иду! Паша уже спустился вниз, когда Маша подошла к проему чердака. Она посмотрела вниз, и ей стало не по себе: пол сарая казался так далеко, а лестница такой крутой и абсолютно ненадежной, что Маша даже побелела. Ее ноги почему-то стали ватными и совершенно не хотели ее слушаться. — Паша! — робко позвала девочка. — Паша! — Что? — коротко поинтересовался дожидавшийся ее внизу мальчик. — Я боюсь! — Чего? — Слазить. — Почему? Ты же туда сама залезла по этой же лестнице. — Ну и что, что залезла! Залезть и слезть — это два совершенно разных действия! — И что делать будем? — Спроси что полегче! — Будем что-нибудь делать или как? — Или как! — ответила Маша коротко. На ее глаза начали наворачиваться слезы, в голове вовсе все поплыло. — Хватит там конючить — слазь, тебе говорю! — Как?! — всхлипывала Маша, судорожно хватаясь за лестницу. — Как залезла, так и слазь! Ноги давай спускай, — четко скомандовал Паша. И это подействовало. Маша села на пол чердака и поставила ноги на лестницу, но что делать дальше она не знала. По идее надо было как-то развернуться, держась за перекладины лестницы, но там было так высоко, а лестница, как оказывается, была не совсем устойчива, что Маша пришла в полный ступор. Паша посмотрел на нее и понял, что сам он тут ничего не сделает. Сейчас Маша была в таком состоянии, что точно могла в любой момент грохнуться с этой самой лестницы. — Подожди, — попросил он девочку. — Я скоро вернусь! — Вернешься? — Да куда я денусь? Не оставлю же тебя там умирать! — Хорошо. Паша выбежал из сарая и помчался на поиски отца. Он нашел его в доме, занятого починкой рыболовной сети. — Папа, там Маша в сарае на чердаке зависла! Ее надо оттуда снять! — Маша? На чердаке в сарае? И что она там забыла? — спросил отец, откладывая сеть в сторону и поднимаясь со стула. — Мы птенчиков там смотрели. — Как же вы их там нашли? — Это я нашел, а потом Маша узнала и тоже залезла, а слезть вот не может! — А ты что на чердаке забыл? — Интересно было, там высоко так и я там раньше не был никогда. Тем временем они уже подходили к сараю. Отец достал высокую стремянку и, поставив ее около чердачного проема, ловко выудил оттуда притихшую Машу. Он обнял девочку, погладил по голове, успокоил и обогрел своим теплом. Маша вновь ожила и немного прослезилась. Потом отец убрал стремянку, а вместе с ней и лестницу, ведущую на чердак. — Ни к чему вам по чердакам шастать, — строго приказал он. — Маша, научись сначала на земле не спотыкаться, а потом лестницы осваивай! Паша, ты ж смотри, аккуратнее! Вот вижу, и ты себе лоб расшиб, и рубаха порвана. Аккуратнее! — Хорошо, понял, — ответил Паша, понурив взгляд. — Идите отсюда, шалопаи! — улыбнулся отец, теребя их за волосы. — Молодцы, что меня позвали, а не головы посворачивали! Паша взял Машу за руку и потянул ее домой поить чаем. Пока грелась вода, Маша старательно замазывала Паше ссадину йодом, а он пытался мужественно не корчиться, хотя это у него получалось не очень хорошо — все-таки было больно. После чая с печеньками Маше вовсе стало хорошо. — У тебя рубашка порвана, — вновь заметила она. — Знаю. — Надо зашить! — Надо. — Дай сюда, я зашью! — Машины глаза загорелись искренним желанием помочь Паше с починкой рубашки. — Я сам. — Зачем сам, когда помощь предлагают? — Просто. Чего других напрягать, когда самому можно сделать. — Я не напрягаюсь, я же сама предложила! — И что? — Дай сюда рубашку! — настаивала Маша — Не дам, я ее сам шить буду! — упорствовал Паша. — Дай! — и Маша потянула за рукав. — Я сам! Паша неудачно дернулся и чуть не упал со стула. Ткань треснула, и вместо одной дырки в рубашке появилось две. — Вот тебе и сам! Чего дергаешься?! — Действительно, чего дергаюсь? — Паша вздохнул, снял рубашку и отдал ее Маше. — На. Можешь еще и постирать, и поутюжить, — рассмеялся он. — Нет, я только зашить хотела. Все остальное будешь делать сам, как и говорил: нечего других напрягать! — рассмеялась она ему в ответ.