Маша и Паша

Как-то раз отправил отец Пашу в магазин. Дал ему денежку и список покупок, а сдачу разрешил оставить себе. Мальчик справился с заданием быстро. Вскоре он уже шел по дороге домой. В одной руке мальчик держал сумку с продуктами, а во второй оставшуюся денежку. Что с ней делать мальчик не знал, а потому просто шел по тихой городской улочке и глазел по сторонам. И вот его взор упал на яркую витрину, за стеклом которой красовалось множество разнообразных сладостей. Мальчик невольно остановился подле магазинчика. «Вот бы мне вон ту конфетку, а еще пироженку и шоколадку тоже можно», — подумал он. Тут он вспомнил про сдачу и улыбнулся. Паша зашел в магазинчик и встал в очередь. Он пересчитал денежку и приценился. Денежек его хватало только на один леденец. «Эх, жалко, пироженку не попробую», — вздохнул мальчик, но тут же решил мыслить позитивно. — «Зато конфетку скушаю!» Вскоре Паша уж держал заветный леденец в руках. Он решил, что скушает его дома после обеда, чтобы лучше распробовать вкус. Дома девочки вместе с отцом уже накрывали на стол. Обед прошел быстро и весело. Дети шутили и смеялись все вместе, мало обращая внимания на замечания отца о том, что они находятся за столом. В конце обеда Паша вспомнил про леденец и немного смутился. У него-то леденец-то был, а у Маши и Саши его не было, и мальчик решил, что обойдется без конфеты, а лучше подарит ее девочкам. — Саша, Маша, смотрите, что я вам принес! — радостно произнес он, доставая конфету. — Ура, конфетка! — захлопала в ладоши Маша. — Моё! Моё! Моё! — Не твоё! — запротестовала Саша. — Паша сам решит, кому ее отдать! Правда, Паша? Может, он её мне подарит! — Почему тебе? А может мне?! — А с чего он будет дарить ее тебе? — А с чего тебе? — не унималась Маша. — А потому что я тут не кричала «моё, моё, моё»! А предоставила ему выбор! — А я! А я! А я… — тут уж Маша не нашлась, что сказать, и на ее глазах появились слезы обиды, потому что она почувствовала, что скоро лишиться конфетки. Паша лишь молча смотрел на пререкания девчонок и уж начинал жалеть, что вовсе сказал им про конфету. Возможно, что безопаснее было скушать ее самому. Тогда бы и ему было бы хорошо, и Маша с Сашей не переругались бы. Он вздохнул. — Саша, Маша! Помолчите что ли! — произнес он. — Я ее сейчас разделю на две половинки, и тогда каждой достанется! И всем будет хорошо! Маша шмыгнула носом, Саша закивала головой в знак согласия. Паша взял ножик, положил леденец на доску и попытался его разрезать на две равные части. Вот только форма у леденца была изогнутая, словно трость зонтика, а потому Паша немного затормозил. Он сидел и думал, какую часть какой девочке дать. «Они же и из-за формы переругаются еще», — пронеслось в его голове. Но на свой страх и риск мальчик примерился, чтобы хоть длины кусков были одинаковыми, и разделил леденец на две части. Когда на доске уже лежали две половинки, в голове мальчика возникла мысль, что с таким же успехом он мог бы разделить конфету и на три части, тогда бы и ему кусочек остался, и кусочки девочек были бы схожими палочками, но было уже поздно. Далее Паша хотел бросить жребий, какой кусочек кому дать, но не успел — Маша, уже давно решившая для себя, какой она кусочек хочет, схватила его и засунула в рот. — Эй! Я тоже его хотела! — возмутилась Саша. Тут уже и Паша не сдержался: — Маша! Ты как танк! Делаешь, что тебе вздумается! — Вот-вот! — поддержала его Саша. — Совсем никакого такта и культуры! Только эгоизм сплошной! Вечно только о себе думаешь! С тобой жить невозможно! Надоело! Видеть тебя не хочу! Девочка вышла из-за стола и, высоко подняв голову, вышла из комнаты. Ее половина конфеты осталась одиноко лежать на столе. — Маша-Маша… — расстроено сказал Паша, выходя из-за стола. Он взял конфету и отправился за Сашей, чтобы вручить ей лакомство. — Ну что я? Ну Маша я! Да что я такого сделала-то? — девочка недоумевала, но на сердце вдруг стало так тоскливо и печально, что даже сладость леденца ее уже не радовала. Маша одиноко сидела за столом, продолжая автоматически лизать конфету. Что делать, она не знала. Девочка понимала, что делать что-то надо — надо как-то мириться с Сашей и Пашей, но как это сделать, она не знала. Тут в столовую зашел отец. Он увидел растерянную Машу и остановился напротив. Потом отодвинул стул и присел рядом с девочкой. — Ну, рассказывай, что натворила? — Не знаю, — честно призналась девочка. — Мы с Сашей поссорились из-за конфеты, потому что я первая кусочек себе взяла, и Паша расстроился, что мы поссорились. Саша сказала, что во мне сплошной эгоизм и что жить со мной невозможно. Папа, а что это — эгоизм? — Это когда человек только себя видит, а о других не думает совсем. — Это плохо, да? — Плохо. Люди живут вместе и должны заботиться друг о друге, стараться, чтобы всем было хорошо и спокойно, надо любить друг друга, а эгоизм любит только себя, он рушит любые добрые отношения. — Папа, а я эгоистка? — А ты сама подумай. Ты почему первая конфету схватила? — Захотелось. — А о Саше или Паше ты в этот момент подумала? — Нет, не подумала, — виновато произнесла девочка. — Думаю, что ответ ты уж знаешь сама. — Знаю… — Маша вытерла с глаз набежавшую слезу. — А что делать? — Просить прощения и мириться, — произнес Отец, гладя дочку по голове. — Саша сказала, что видеть меня не хочет. — Дай ей время остыть. Ты постарайся, а в крайнем случае я сам с ней поговорю. С этими словами отец поднялся и вышел на улицу. Маша вновь осталась одна со своими мыслями. «Мириться… Легко сказать, да трудно сделать… Но всё равно надо делать. Пойду-ка я сначала к Паше. Он добрый, и с ним я и не ссорилась вовсе». Маша встала и пошла искать своего друга. Искать пришлось долго. Девочка обошла весь дом, потом все хозяйственные пристройки, заглянула на огород, но нигде его не было. Почти отчаявшись, Маша поплелась в сад. Она чувствовала себя уставшей не только физически, но и морально, потому что все время поисков думала, что она ему скажет. В голове крутилась уйма вариантов слов, но что точно скажет, Маша так и не придумала. В саду было еще светло, хотя солнце уже клонилось к горизонту. Маша шла по любимой яблоневой аллее, когда наконец-то ее взору предстал силуэт Паши. — Паааа-шаааа! — закричала девочка и бросилась к нему. — Я так долго тебя тут везде искала, а тебя нигде не было! — из глаз девочки полились слезы. — Прости меня, пожалуйста! Я поступила нехорошо. Нет, я плохо поступила! Не надо было конфету без спросу хватать. Я точно эгоистка, как Саша сказала. Прости меня! — Маша заплакала еще сильнее. Паша обнял горемычную подругу. — Тебе надо терпению учиться. И да, не мешало бы о других больше думать. Мальчик говорил правду, но в его голосе не было и тени осуждения, отчего его слова подействовали на Машу сильнее, чем все резкие возгласы Саши. — Ага, — коротко согласилась она. Она еще всхлипывала, уткнувшись носом в Пашино плечо, когда вдруг рядом что-то зашуршало. — Маша, смотри! Ёжик! — взволнованно прошептал Паша девочке на ухо. Машины всхлипы тут же прекратились. — Где? — Да вот, в траве под деревом соседним. Маша подошла к маленькому колючему созданию. Паша последовал за ней. Дети присели около ежа, любуясь живностью. — А давай его домой заберем! — предложила Маша, не задумываясь. — Эх, Маша, сколько тебе не говори, а ты все равно только о своих желаниях думаешь. Зачем он тебе? Ему свобода нужна. У него семья своя где-то здесь есть. — Ну да, незачем. Просто хочется. Он такой хорошенький, — залепетала девочка. — Вот пусть этот хорошенький и живет так, как ему будет лучше, то есть на свободе. — Паша, ну а с чего ты взял, что на свободе ему будет лучше? А, может, наоборот! Я же о нем заботиться буду! — Маша, не начинай! Он создан для того, чтобы тут жить, а не в доме, — строго сказал мальчик. — Ах! Как же всё сложно! Но так хочется сделать ему что-нибудь хорошее, как-нибудь позаботиться о нем! — Принеси ему молока на тарелочке, а я пока прослежу, чтобы он никуда не сбежал от твоей заботы, — рассмеялся Паша. — Бегу уже! Маша подскочила и помчалась в летнюю кухню за молоком. Вскоре перед ежиком уже стояла тарелочка с белой жидкостью. Чтобы не пугать ежа, дети отошли немного подальше и стали наблюдать. Еще пару минут ежик сидел недвижимо, а потом клубочек раскрутился, показалась остренькая мордочка с глазками-бусинками. Сначала робко, а потом более уверенно он начал лакать принесенное Машей молоко. Маша заулыбалась, подталкивая Пашу в бок. Паша тоже улыбнулся. Он был рад не только наблюдать за ежиком, но и видеть вновь улыбающуюся Машу. И только воспоминания о злых словах Саши омрачали его радость. — Маша, посторожи ежика, я за Сашей сбегаю. Ей тоже ежик понравится. — А может не надо? Она же меня видеть не хочет, — заволновалась Маша. — Не хочет — захочет! Или я не Паша! С этими словами Паша побежал в дом. Саша сидела в библиотеке и читала. Ее взгляд был серьезен и сосредоточен. — Саша, пошли в сад! Скорее! — позвал ее мальчик. — Зачем? Мне и тут хорошо. Как раз новый выпуск художественного журнала сегодня принесли. Тут такие картинки есть красивые — загляденье просто! — ответила Саша, переводя взгляд на друга. — Мы там ежика нашли! Он сейчас молоко пьет, — восторженно рассказал он. — Мы? Это ты и эта эгоистка? Спасибо, не хочу, я на ежика и в книге посмотреть могу. — Маша раскаивается в своем поступке. — Не знаю, не слышала, — гордо произнесла Саша, опустив взгляд в журнал. — Она к тебе подойти не знает как. Ты вот сейчас на себя посмотри! Чем это ты лучше ее?! Тоже эгоистка — не думаешь ни обо мне, ни о ней. Думаешь, мне приятно, что вы между собой не разговариваете? А ну-ка пошли! — строго произнес Паша. — Не хочу, — не унималась девочка. — Нет, хочешь! Паша подошел, отобрал у нее журнал и, схватив за запястье, стащил с кресла. Саша никак не ожидала от Паши такого и даже растерялась, что с ней случалось крайне редко. — Эй, да что это с тобой?! — Да вы обе меня с ума сведете своими пререканиями! Ладно, Маша глупая девчонка, а ты? Ты тоже глупая! Или докажи, что ты умная тем, что прости Машу от всего сердца и примирись с ней, или никогда больше не смей считать себя умной! Паша отпустил запястье девочки и отошел к двери, ожидая решение Саши. Его взгляд был строг. Саша колебалась. Мириться с Машей она особо не хотела, хотя уже и не злилась на нее, но выглядеть глупой в глазах Паши ей не хотелось вдвойне. Поэтому, немного поскрипывая сердцем, девочка произнесла: — Пошли, покажете мне вашего ёжика! Саша прошествовала мимо Паши в коридор. Паша же на секундочку задержался. Он провел ладонью по лицу, будто только что победил в нелегкой схватке. Из его груди вырвался вздох облегчения, а на губах появилась улыбка. Маша все еще сидела около ежа, боясь выпустить его из поля зрения, чтобы он куда-нибудь не убежал. Вскоре она услышала позади себя шаги. Она обернулась и увидела Пашу с Сашей. Через секунду Саша уже сидела рядом с Машей и любовалась ежиком. — Ёжик! Какой хорошенький! А какой миленький! А давайте его домой заберем! Паша, стоявший позади девчонок, чуть со смеху не покатился. — И эта домой тянет! Ну, вы даете! Что одна, что вторая! — смех так и распирал мальчика. Девочки переглянулись. — Маш, чего это он? — Да я тоже ежика домой взять хотела, как и ты, — произнесла Маша, улыбнувшись, а потом добавила виновато. — Саша, прости меня за конфету, пожалуйста. Постараюсь так больше не делать, то есть постараюсь сначала о других думать, а потом о себе. — Ну, посмотрим, посмотрим, — ответила Саша, стараясь все же побороть в себе обиду и искренне примириться с подругой. — А что с ежиком будем делать? — Паша сказал, что его надо тут оставить — тут его дом. — Ну, раз Паша сказал, то оставим ежика тут, потому что Пашу лучше слушаться. Паша так просто ничего не говорит. — Ага, — подтвердила Маша. Девочки вновь переглянулись и заулыбались друг другу.