Маша и Паша

Маша прошла в коридор, с коридора вышла на кухню, с кухни прошла в сени и вскоре уже была на улице. Погода была так себе, то есть могла бы быть и лучше. Весна никак не хотела начинаться. Вроде уж был конец марта на дворе, а чувства весны не было, потому что солнышко, который уже день, пряталось за толстым слоем каких-то удручающе тяжелых туч. Маша вздохнула. Она уже подумала о том, чтобы вернуться в дом, но остановилась. Дома тоже делать было нечего. Паша уехал. Давно уехал, а когда он вернется, Маша не знала. У нее уже даже начало возникать чувство, что Паша не вернется никогда. Это было очень тяжело. Сначала уехала Саша, а теперь вот и Паша уехал. На глазах Маши появились слезы. Но вскоре Маша вспомнила, что она обещала отцу не плакать и сильно не горевать. Но это было очень тяжело. Маша спустилась по лесенке и прошла пару шагов. Она еще раз остановилась и начала думать над тем, куда бы ей податься. — Весну хочу! Солнце хочу! Тепло хочу! И Пашу тоже! Ааа! После она еще раз вздохнула и с усилием воли потянула себя в сад. Сад стоял весь серый и грязный. — Вот непруха! Все серое! Все везде серое! Так не честно! Хотя, почему это не честно, Маша объяснить не могла. Почему не честно то, что погода странно тяжелая и нет радости ни от чего? Ведь радость по идее не должна зависеть от погоды. Радость рождается и живет в сердце, и погода на нее не особо-то влияет. Где же потерялась Машина радость, она понять не могла, но догадывалась. Радость Машина уехала вместе с Пашей. Почему же она уехала вместе с Пашей? Наверное, потому что Маша привязала свою радость к Паше. Привязала, а отвязать уже не может. Вместе с Пашей ей все надо было, все было интересно и весело, а теперь вот ничего не интересно. Маша прошлась по серому саду и вернулась в дом. Она переобулась в теплые тапочки и прошла в библиотеку. Там, в кресле перед камином, сидел отец и что-то читал. — Папа, можно к тебе на ручки? — спросила Маша. — На ручки хочу. — Иди сюда, милая, — отец протянул руки и обнял взобравшуюся к нему на колени Машу. — Рассказывай. — Папа, когда Паша приедет? — Не могу точно ответить на этот вопрос. Его возвращение не только от нас зависит, но и от других обстоятельств. — Но он же приедет? — Приедет. — Честно? — на глазах Маши вновь появились слезы. — Честно, — ответит отец серьезно. — Папа, я тебе верю, — ответила Маша и спрятала свое заплаканное лицо у отца на груди. Они так сидели долго, очень долго, пока Маша не заснула. Отец поднял дочку и отнес в комнату на кровать. Даже во сне лицо девочки выглядело каким-то грустным, хотя и спокойным. Отец укрыл ее одеялом и погладил по щеке. — Доча, милая моя доча. Люблю тебя. Он наклонился и поцеловал лоб Маши, а после тихонечко вышел. Он спустился на первый этаж и вновь прошел в библиотеку, собрал на столе какие-то бумаги, позвонил по телефону, собрался и вышел. Вскоре он уже ехал по запруженным улицам города. Опять серое небо, серые улицы, серые дома и серые прохожие. — Ничего, это временно. Все в мире временно, — прошептал отец сам себе. Он припарковал машину около высокого забора, из-за которого высилось четырёхэтажное здание. Прошел через калитку к порогу, позвонил в звонок и начал ждать. Ждать пришлось не долго. Уже через минут пять к нему вышла какая-то женщина в белом халате и пропустила его внутрь. — Я к Паше. — Походите в зал, сейчас позову его, — ответила женщина и скрылась. Отец прошел в большую комнату. Она была стерильно чистая, будто бы тут никто не живет, хотя отец точно знал, что живет в этом доме очень много детей. Он сел в одно из кресел и начал ждать Пашу. Паша появился спустя минут десять. Он был тих и не весел. Заметив отца, он будто бы ожил и встрепенулся, однако строгий взгляд сопровождавшей его тётеньки, пригвоздил его к полу. — Оставьте нас, пожалуйста, на полчасика наедине, — попросил отец. Тетенька немного скривилась, однако выполнила его просьбу. Паша опять улыбнулся и подбежал к отцу. Спустя одно мгновение, он уже сидел у него на руках и крепко обнимал. — Как ты тут? — спросил Отец. — Выживаю, — признался Паша. — Но ты же обещал, что это временно, и я верю. Я верю тебе! — Паша, потерпи еще немного. — Хорошо, потерплю. Ведь я знаю зачем это делаю, — произнес Паша. — Молодец! Так держать! Скоро пройдет комиссия, и я смогу забрать тебя домой. — Скоро — это когда? — поинтересовался мальчик. В его голосе звучали нетерпение и надежда. — Десять дней. Потерпи десять дней. — Хорошо, потерплю. Куда я денусь? Придется терпеть, — констатировал он серьезно. — Как там Маша? Отец вздохнул: — Скучает по тебе. Точнее даже можно сказать — тоскует. — Зацикленная Машка! — как будто возмутился Паша. — Хотя, конечно, приятно, что помнит. — Ждет она тебя. Ждет. Паша тихо улыбнулся. Как хорошо и приятно, когда тебя кто-то где-то ждет. Как хорошо, когда ты не один. Когда ты кому-то нужен и важен. Тогда можно выживать долго и в любом месте. Лишь бы тебя ждали там, на свободе! — Ну, мне пора, — сказал Отец. — Да, конечно, пора… — Паша запнулся. — Но я скоро вернусь за тобой, ты же знаешь. — Да, я знаю…