Наши семейные будни

Влюбленность - это процесс чаще произвольный, не поддающийся разуму. Уж как Оде с Анго, живущим более 10 лет вместе как пара и так не утратившим свои чувства, этого не знать. И взрослые были готовы к тому, что когда-нибудь и Дазая постигнет влюбленность. Конечно, это не должно было быть каким-то невероятным, сверхъестественным событием, но Дазай первое время после приезда из приюта и первые дни учебы в новом классе сторонился своих ровесников и долго не решался даже как-то начать знакомство. Анго с Одой его прекрасно понимали - мальчик, хоть и был окружён любовью и заботой дома, вне него оказывался совсем в новой обстановке, где он был беззащитным. Конечно, они много говорили с ребенком, раз даже ходили к школьному психологу, который заверил их, что ребенок должен адаптироваться самостоятельно, пройдет время и все будет хорошо. Говорить о плохом стоит, только если мальчик продержится в таком состоянии до конца учебного года. Дазай и дальше сторонился одноклассников, часто садился ближе к самому углу, брал любую книгу и читал, не обращая внимания на попытки других детей пригласить его играть. Но однажды случилось действительно невероятное. Тогда после самого обычного учебного дня мальчик пришел домой и совсем тихо пробрался в свою комнату. Когда в комнату зашёл Ода, он застал ребенка с блестящими глазами, который сидел на кровати, прижав к груди колени. - Дазай, что-то случилось в школе? И Ода до сих пор помнит, с каким смущением Дазай посмотрел на отца и затем с тем же смущением признался, что ему нравится одна девочка. И в тот день он с этой девочкой и другими детьми играл в догонялки. Ода не знал, чему обрадоваться больше: тому, что их с Анго мальчик наконец начал общаться с другими людьми, или тому, что он доверил свою сердечную тайну ему. Ну как ещё и не умилиться ребенку, который, ещё вроде бы такой маленький, но с таким трепетом рассказывает о девочке, которая ему нравится, и краснеет ещё при этом. Дазай вообще редко краснел, а в тот день, пока шел рассказ, все время сидел красный как помидор. Хоть ещё и не любовь, а так, симпатия, но как же приятно следить за всем этим. Уже позже, забирая ребенка однажды из школы, Ода увидел и объект воздыхания сына. Рядом с его сыном, едва не держась с ним за руки, шла девочка в школьной форме. У нее было округлое лицо, осыпанные веснушками щеки и глаза с фиолетовым отсветом. На ее руках было множество самодельных браслетов из цветных, почти кислотных по цвету резинок, такие же были даже на ногах. Она была слегка загорелая. Волосы ее были совсем темные, почти черные. Через плечи на грудную клетку спадали две длинные косы. Они были толстыми, с красной резинкой на конце. Девочка хоть и шла рядом с Осаму, предпочитала смотреть себе под ноги, а не на мальчика поблизости. Должно быть, тогда Дазай ещё не заметил прибывшего родителя и припаркованную машину около школьных ворот, а сам Ода просто наблюдал за этой картиной, едва сдерживая улыбку. Все же какой его мальчик уже большой. Но не тут-то было. Именно в эту простую встречу из школы не только Ода, но позже и Анго узнали, что влюбленный Дазай - Дазай-цундере. Стекла машины были подняты и отлично изолировали от внешних шумов, поэтому Сакуноске не слышал, о чем говорили дети. Зато он отчётливо видел, как двигались губы Дазая и как после их движения девочка нахмурилась. Дазай продолжал что-то говорить и дальше, а губы девочки все сильнее дрожали, пока девочка не закричала, начиная рыдать. Да, что-то явно пошло не так. Ода не знал, стоит ли ему выйти и успокоить ребенка или дальше занимать роль простого наблюдателя. Но девочка быстро оттолкнула от себя Дазая, который и так был от нее в пяти шагах, и побежала прочь. Дазай как-то виновато смотрел ей в след, а затем уже открылась дверь автомобиля. Осаму повернул голову в сторону шума и понял, что все время за ними наблюдали. Ода, серьезный, но старавшийся как-то держать лицо ровно, стоял, облокотившись о машину, и ждал какого-то объяснения. - Я сказал, что у нее очень уродливые веснушки. - сообщил на ужине Дазай родителям, проглатывая кусок сочного куриного мяса. Анго и Ода непонимающе смотрели друг на друга. Анго уточнил на всякий случай: - Но это же не правда, верно? - Да. К разговору также подключился Ода: - Так зачем же ты ей тогда это сказал? Она очень сильно расстроилась. Ты должен обязательно завтра извиниться. - Я не буду извиняться. Вот я ей говорю что-то подобное, а она потом обсуждает меня с девочками и часто говорит обо мне. - даже с гордостью заявляет ребенок. Избежать фейспалма Оде помогает рука мужа, сжавшая его руку в тот момент, когда он уже хотел ее поднять. До чего же глупый ребенок! И вот надо ему объяснить, что так это не работает, что нельзя вот так поступать с человеком, который тебе нравится, нельзя вообще обижать девочек. Нельзя просто оскорблять человека, он же потом будет чувствовать себя подавлено, будет ощущать неуверенность в себе. Но Дазай, будто прочитав мысли родителей, которые были разделены в этот момент на две головы, сказал: - Да, это некрасиво. Я извинюсь завтра. Но тогда я не буду больше общаться с этой дурой. Дазай показал язык и убежал. Ребенок довольно быстро изменился и перестал быть бездомным котёнком, а потихоньку начал превращаться в хищника. И никто из взрослых не мог точно сказать, хорошо это или плохо.

***

Дазай сдержал слово: больше не общался с той девочкой, но хоть с другими детьми не прекратил общение. Так он переходил одной компанией из класса в класса в начальной школе, а затем попал в среднюю школу. "Дети довольно влюбчивы", - говорила одна из множества прочитанных Анго книг по воспитанию детей. Конечно, эта книга потом была с позором выброшена, так как, по мнению Анго, и помимо этого, содержала кучу глупостей, но вот фраза эта запомнилась. Их ребенок не заводил дружбу с девочками, а затем во втором классе средней школы заявил: - Родители, я влюбился. Уж вторую девочку родители не смогли увидеть, но Дазай отзывался о ней так восторженно. И конечно же не обошлось без "но"… Дазай читал девочку несколько высокомерной для своих лет. Конечно, лично он это ей не заявлял, прогуляться ей не предлагал, но включил старую схему с оскорблениями, глупыми детскими обзывательствами, чтобы сбить спесь с нахалки. В тот раз уже Анго еле сдержался от фейспалма, когда Дазай заявил им такое. Вот хорошо все было. И хорошо, что честный у них в таких вот делах ребенок, иначе Анго бывал бы в кабинете директора чаще, но вот… Черт возьми, кто научил этого ребенка таким способам признания в симпатии? Может, они с Одой что-то упустили, может, однажды сболтнули что-то лишнее, а Дазай все услышал? Нет, уж с Одой они друг друга не оскорбляли. Последнее обзывательство было произнесено ещё в школе, в то время, когда они ещё не особо контактировали. Тогда Ода назвал Анго ботаном, а Анго Оду - долбаёбом. И по логике Дазая, оставалось бы только гадать, кто из них был влюблен в тот момент в другого сильнее. Может, Анго и называл потом дураком, но это никогда более не произносилось серьезно, а уже с какой-то нежностью. С такой произносят родители, называя ребёнка "дурашкой", мягко поглаживая по голове и ярко улыбаясь. Неужели подобным методам Дазая и других детей обучали в приюте? Или это бзик одного Дазая? В любом случае, лекция о прилежном поведении была проведена, Дазай мысленно подписался под каждым словом. И перестал. И мальчик правда учился быть хорошим, говорить без насмешек, не пытаясь уколоть. С той девушкой он даже был на двух свиданиях. А с третьего Дазай сбежал. Осаму позже заявлял долго, что он, конечно, терпел, старался быть идеальным парнем, но разговоров про собак и новый на тот момент молодежный сериал он не выносил. И вот она разница между симпатией и влюбленностью. Анго с Одой в очередной раз убедились, что Дазай - совсем ещё ребенок и успокоились. И Дазай с тех пор больше не говорил о девушках, больше Дазай не ходил на свидания. Или по крайней мере, Анго с Одой об этом не знали. Ода был спокоен, потому что в ближайшее время не будет разбитых детских сердец или слез. Он, как и любой родитель, не хотел, чтобы на его чаде в будущем стояло клеймо казановы и жестокого человека, разбивающего всем сердце. Дазай Оду слушался, поэтому родитель был спокоен. А вот Анго не был спокоен. Каждый раз при виде общения Дазая и его друга - Чуи - он будто начинал вспоминать старую схему Дазая. И это ему не нравилось. Да, эти двое стоят друг друга да и общаются чисто на дружеском уровне, очевидно, но вот кто знает, что может быть в головешке Осаму в этот момент. Анго иногда делился такими переживаниями с мужем, а тот в ответ всегда обнимал его и как-то легко хлопал рукой по спине, говоря, что кто-то слишком много думает не о том. Нет, Анго не был гомофобом. Да и странно, просыпаясь в одной постели с мужчиной каждый день, говорить об этом. Да и если бы Дазай признался ему в том, что гей, не прогнал бы на улицу, не пытался навязывать свои мысли. Но вот все равно как-то не хотелось, чтобы Чуя с Дазаем были не просто друзьями. Потому что, во-первых, Дазай и Чуя - хорошие друзья, которым в пору быть друзьями. Во-вторых, если бы и были какие-то отношения между ними романтические, то с ноткой абьюза, а Анго бы не хотел, чтобы кто-то из двух подростков страдал. А третья причина была личным комплексом Анго. Мужчина хоть лично и не встречал открытой неприязни к своей ориентации, понимал, насколько остро реагирует консервативное общество на воспитание ребенка двумя геями, насколько много может быть предрассудков, связанных с этим. Анго бы не хотел, чтобы однажды кто-то, тыкая злобно в его сторону или сторону Оды пальцем, сказал, что они - ничтожные родители и что очевидно, что геи не могут воспитать кого-то другого, кроме как гея. Тогда бы считалось, что пропаганда может быть, тогда бы положение других таких семей изменилось бы. Ода снова говорил, что Анго довольно строго относится к себе и думает о глупых вещах. Ладно, Анго смог согласиться с мужем. Но долгое время не мог признаться себе, что действительно бывает чрезвычайно драматичным. Но мысль та, небольшой страх уже въелись в подсознание, и однажды Анго приснился сон. Он с Одой находится в кафе, где-то на отшибе города. Здесь грязные полы, совсем не приветливые официантки в красивых черных беретах, а ещё довольно высокие цены на напитки. Анго заказывает обычный латте, пока Ода просит принести чайник молочного улуна. Ода вообще его никогда не пил, а тут сразу целый чайник. Анго озадаченно пьет свой латте, который никогда не казался ему таким гадким. За огромными окнами открывается вид на частные дома, высокие деревья, но все такое яркое, будто они находятся в каком-то придуманном другим человеком раю, где обязательно должно быть много светлого и яркого. Кассир все время глядит на них презрительно, и Анго, чувствуя и так себя странно в какой-то незнакомой ситуации, вовсе начинает ощущать дискомфорт. Ода этого будто не замечает. - Пожалуйста, не надо никуда уходить. - будто почувствовав его желание сбежать отсюда, спокойно говорит Ода. Конечно, такой вот заботливый голос мужа обычно успокаивает. Сейчас он Анго тоже чуть успокаивает, ведь если он с Одой, значит, находится в безопасности. Но вот полностью успокоиться он не может. - Мы, если что, машину у дома оставили. И так долго добирались пешком, я так сразу не смогу собраться в путь снова. - А зачем мы машину оставили? Далеко ли это кафе от дома? - Ну, в часе езды. - А сколько мы шли сюда? - Ну… 6 часов. Бред какой. Анго даже хочется ударить стол. Сомнительное место, сомнительные решения, пугающие люди и музыка, которую Анго часто слышит по радио, которое включает в машине по дороге на работу. - А кого мы ждём? - Скоро сюда Дазай с Чуей придут. Ох, что-то Анго это не нравится. И скоро они появляются. Анго не помнил таких Дазая и Чую. Они казались старше, уже больше тянули на студентов. Дазай был в плаще песочного цвета, в брюках и черном жилете. Чуя казался совсем ему чужим. Чуя, которого он знал, носил часто всякую оверсайз одежду и то, что походило на повседневный стиль одежды. А здесь большой тёмно-серый жилет, портупея, зауженные черные брюки и черный плащ сверху. Так ещё и шляпа. Раньше Дазай был выше Чуи, к подростковому возрасту Чуя нагнал в росте, а здесь снова пошло что-то не так: Дазай был куда выше Чуи. Парни спокойно садятся за их столик. - Родители, мы решили пожениться. Предлагаю, что расходы возьмёте вы с родителями Чуи, а мы уж найдем квартиру. И держатся за руки. И Анго видит поблескивающее серебро на чужих пальцах. Официантки начинают аплодировать, в помещение становится внезапно слишком жарко. Кажется, что вот сейчас какой-то монстр внезапно появится, такой бесформенный, но страшный до чёртиков. Кажется, вместо монстра объявляется кассир, который быстро вытаскивает телефон и с громким звуком делает фото, проговаривая: - Вот сейчас все увидят фото этих ужасных родителей. Счастья молодым. Анго, не понимая ничего, начинает кричать. Голова внезапно раскалывается. Крик громкий и продолжительный. И Анго, кажется, мог так долго кричать, пока не почувствовал к своим плечам прикосновения. Его словно ведром холодной воды окатили. Он открывает глаза и видит лишь темную спальню. Над нависает обеспокоенное лицо Оды. Мужчина помогает ему принять положение сидя, ещё и подкладывает свою руку под спину в качестве опоры. - Что случилось? - Ода заботливо дотрагивается до чужого лба. - Боже, да ты вспотел. Я сейчас воды принесу. Ода быстро возвращается со стаканом приятной холодной воды. Анго шумно выпивает ее и громко ставит стакан на тумбу. Ода присаживается к нему: - Что-то я не припоминаю, чтобы тебе хоть раз снились кошмары. Тебя что-то беспокоит? - Мне снилось, что мы сидели с тобой в кафе с какими-то фриками, а затем пришли Дазай и Чуя и сообщили, что они женятся. Анго не ожидает, что его так быстро сгребут в объятия, но вполне можно было бы догадаться о таком действии. Сакуноске мягко посмеивается, чуть не покачивая его тело. - Я не думал, что ты настолько переживаешь о чем-то подобном. С каких пор тебя настолько волнует чужое мнение? - Сам не знаю. - Анго уставше трёт переносицу. - Пожалуйста, скажи, что все хорошо и ничего страшного нет. - Все правда хорошо, ничего страшного нет. Надо проще к этому относиться. Уж не дело это других людей, какие мы родителями. У нас ребенок сыт, чист и хорошо воспитан, так зачем им считать нас плохими людьми? - Ну да. - А если Дазай и приведет к нам в дом парня и представит как свою вторую половинку, я буду рад. Как и при условии, если бы он привел девушку. Главное для нас - счастье нашего ребенка. - Да, я знаю. Просто… Ода мягко прижимается губами ко лбу. - Можешь поговорить об этом с Дазаем, если уж так хочется. Дазаю настолько наплевать на мнение чужих людей, что такой разговор и тебя пофигистом сделает. - Да, я поговорю с ним. Наконец, они снова устраиваются в постели. Ода даже после такого резкого подъема быстро засыпает, а Анго ещё некоторое время лежит. Ну да, к черту все. Чуя - не Чуя - вообще без разницы. Главное, чтобы оба были счастливы. И чтобы в будущем, в семейной жизни Дазай все же снизил накал слов при признании в чувствах…. Потому что, если партнёром все же станет Чуя, Дазай так и до свадьбы не доживёт.