Девочка, которая погубила ее мальчика

      Пламя медленно угасало, погружая кабинет во тьму. Тоненькая полоска едва живого огонька совсем погасла, сливаясь с горячим воском, оставляя Рустема-пашу в темноте. Мужчина устало выдохнул, потирая переносицу. Началась подготовка к походу на персов, отнимая все свободное время Великого Визиря, отрывая его из лона семьи. Но таков груз тяжести, занимаемой должности. Хорват облокачивается на спинку резного кресла, наслаждаясь тишиной и темнотой, в которую погружен дворец султана. Годы летят неумолимой лентой временных событий, дарящие как радость, так и проседь в волосах. Михримах за годы стала еще прекрасней, растерявшая свою юность. Сейчас она облачена в доспехи их стального характера, скрывающие нежную натуру любящей жены и матери. Как только за её спиной закрываются створки ворот их дворца, она всегда сбрасывает личину султанской дочери, выпуская в свет кроткую женщину, позволяя заботиться о себе и быть любимой. Айше Хюмашах — их дочь — и Хюма Шах Султан — дочь покойного Мехмеда — наблюдают за каждым жестом руки и слушают все, что говорит им Михримах, желая стать такими же сильными, стойкими и могущественными. Султанша наблюдает за ними грустным взглядом и велит им наслаждаться своим детством, чего сама лишилась очень рано.       Вечерами когда ей особенно тяжко нести бремя главной опоры и союзника матери, она приваливается под бок к своему мужу, оплетая его конечностями, вдыхает запах кожи Рустема и делится своими страхами, позволяя себе эту слабость. Только с ним и только для него. Михримах очень волнуется за своих братьев, ведь отношения между Селимом и Баязидом стали только напряженными, а все их действия приведут рано или поздно на тропу войны. Волнуется она и о слабом здоровье Джихангира, которому отец доверил стратегически важный санджак Алеппо, что находится от столицы так далеко, что о встречах остается только мечтать. Но она безмерно гордится младшим братом, который в детстве зарывался в ворох книг, желая научиться тактике, сейчас демонстрирующий, что пусть он и калека телом, но надежный оплот острого ума для своего отца и служит империи преданно. Баязид правит Коньей, у него появилась фаворитка в гареме, что родила уже нескольких детей: Орхана, Османа и дочь Михримах, названной в честь любимой сестры шахзаде. Луноликая рассказывая об этом вся светится нежностью и благодарностью к младшему брату. Фатьма Султан, была женщиной кроткой и нежной, усмиряла пылкий характер Баязида, бушующий пламенем своими нежными речами, что были похожи на звук тихой реки. Михримах считает, что именно такая женщина её брату и нужна. Селим так же правит процветающей Манисой, а за его спиной находится бывшая венецианка, что крепко держит его руку, не на миг не оставляя его одного. В их семье тоже пополнение: в один год родились близняшки — Эсмахан и Гевхерхан Султан, а через пару лет и долгожданный шахзаде Мурад, что дал опору на положение матери в гареме и даровал ей долгожданный титул султанши. Рассуждая о своих родных братьях, Михримах всегда вспоминает и Мустафу, в миг разговоров о котором, глаза цвета летнего неба, становятся холодным льдом. Она совсем съеживается, кутаясь в пламенные объятья Рустема, желая прогнать холод, что захватил её душу. Хорват как-то спросил почему она так стойко перенесла горе от утраты Мехмеда и почти не лила своих слез. Михримах ответила: «У меня нет права плакать сейчас, пока я не отомстила». Больше он эту тему не поднимал, лишь крепче прижимал жену к себе, оставляя нежные поцелуи в волосах словно из самого золота. Он лишь раз дал ей понять, что выполнит любой приказ, даже если из-за этого придется отправиться после в ад.       Думы о супруге тянут его в свой дворец и Рустем, зажигая соседнюю свечу, вновь озаряет свой кабинет тусклым светом одинокого пламени. Бережно собирает все бумаги, прячет в карманы кафтана государственную печать, поднимаясь на ноги. Осмотрев бегло стол, поправляет свои одежды, тушит свечу и покидает дворец Топкапы, идя к лошади и охране, что преданно ждут его, дабы сопроводить домой.       Ночь пеленает мужчин в свои объятья, а луна едва освещает предстоящий путь. Ветер пронизывает до самых костей, принося на себе плохое предчувствие. Рустем привык слушаться своих ощущение, одной рукой придерживает поводья, а второй же оплетает эфес меча. Путники совсем немного отдаляются от дворца Топкапы, когда дорогу им преграждают разбойники. Их явно больше и преимущество на их стороне. Главарь банды стоит, широко расставив ноги и играет со своим клинком, прожигая взглядом Великого Визиря Оттоманской Порты. Хорват кривит губы в кровожадной ухмылке, спешно слезает с коня, обнажая клинок. Многие в столице считали его блестящим экономистом, наполнившим государственную казну золотом, но не видели в нем воина, коим он также являлся. Когда повелитель даровал ему печать Великого Визиря, то Рустем сразу осознал тяжесть свалившуюся на его плечи. Должности выше просто не бывает, а значит и опасность возрастает в разы. Поэтому когда была возможность, то хорват всегда тренировал свою выносливость и силу удара. Он знал, что однажды ему придется сражаться за свою жизнь. Ведь дома ждет Михримах. Всегда ждет, сидя у окна, отказываясь спать, пока супруг не окажется рядом. И вот этот миг настал.       В свите Рустема был только он сам и два телохранителя, в то время, как в банде было десять человек. Все крепкие, высокие и явно закаленные в боях. Дорогу к дому придется вырывать отчаянной силой, но он к этому готов. Битва началась так стремительно, что хватило лишь один раз моргнуть, когда перед лицом Рустема появился главарь банды, занося свой меч для удара. Очищая свой разум от лишнего шума, оставляя в мыслях только Михримах с её нежной улыбкой, Рустем отбивает удар, парируя все последующие. Битва идет беспощадная, неравная и кровавая. Осознав, что хорват не такой уж легкий противник, глава быстро отходит в сторону, веля своим людям обступить султанского дамата со всех сторон и отделить от стражников, что стараются держаться рядом. Справедливость явно не на их стороне, понимает Рустем, когда осознает, что оба его сопровождающих мертвы. Он остался один, а вокруг три человека: главарь банды и два его прихвостня. Рустем-паша весь залит кровью, прижимает одну руку к левому боку, откуда льется кровь. За азартом битвы, он едва заметил, что был ранен. Но с гордостью осознает, что удалось положить пятерых, прежде чем попасть в такое незавидное положение. Резким ударом под дых, который он упустил из-за усталости и слабости от ранения, мужчина выронил меч, но тут же выхватил из ножен кинжал, готовый обороняться дальше. К сожалению, одной тяги к жизни, не хватило, чтобы остаться на ногах и убить оставшихся мужчин, сил хватило только на одного. Хорвата грубо хватают за плечи, опуская на колени перед главарем, который вальяжной походкой подходит к нему ближе, грязными руками хватая за волосы и тянет его вверх. На уродливом лице, испорченном шрамами, появляется улыбка. Разбойник вытаскивает свой нож, приставляя к горлу Рустема.       — Шахзаде Мустафа передает прив… — Но окончание фразы прерывается звуком подъезжающей к ним экипажа и пронзительным криком женщины.       — Рустем! — Михримах выскакивает из кареты, похожая на дьяволицу, злобно смотрит в глаза бандита. Лицо её не прикрывает чарчаф, простоволосая она стоит, уперев руки в бока и кажется готова тут же ринуться в бой за своего мужа. — Живо отпусти его! Я — Михримах Султан Хазретлири и если ты не выполнишь мой приказ, то я буду лично стоять и смотреть на то, как тебя пытает палач моего отца. А после, когда ты будешь умолять о смерти, я прикажу подлечить тебя и начать пытки заново. Только когда бы будешь не в состоянии больше кричать, я оборву твою жизнь собственными руками.       — Какая удивительная ночь… — Хохочет бандит. — Мне выпала такая честь, о которой я и мечтать не смел — увидеть знаменитую дочь самого султана! — Мужчина плавно проводит рукой по шее султанского дамата, пуская кровь. Султанша едва заметно вздрагивает, а следом делает резкий взмах рукой. Звук выпущенной стрелы разрезает звенящую напряженную тишину, а после два тела бандитов замертво падают на сырую землю. Михримах, рыдая, срывается с места, падая на колени подле Рустема, тянет его на себя. Горькие слезы душат её, блокируя воздух и крупная дрожь бьется в теле. Из последних сил, хорват обнимает её, а после проваливается в небытие. ***       Михримах Султан стоит перед покоями венценосного отца, вся изведенная от нетерпения. Хас-одабаши скрылся за дверью ведущей её прямо к отцу, умоляя султаншу не врываться в покои падишаха, пока он сообщит ему о её приходе. Спустя долгие десять минут, пока отец привел себя в порядок, готовый принять дочь в столь поздний час, она входит в комнату и сразу же чувствует, как отец прижимает её к себе. Бегло осмотрев дочь с головы до ног, Сулейман ужасается, видя её в таком состоянии впервые на своей памяти: наряд покрыт грязью, на лице размазана кровь и глаза, которые всегда смотрят на него с обожанием, сейчас глядят с едва сдерживаемой яростью. Султан пугается вида дочери, считая, что кто-то на неё напал. Лицо мрачнеет и он уже готов поднять всю стражу дворца, чтобы найти мерзавца, который причинил вред самому любимому ребенку, но Михримах вдруг подает голос.       — Папа… — Это обращение бьет падишаха под дых, ведь так дочь называла его только, когда была еще совсем ребенком. После же все обращения сменились на лаконичное «отец» или венценосное «мой повелитель». Сейчас на него смотрит все та же маленькая девочка, отбросив маску сильной женщины, она плачет навзрыд, ища в его руках поддержки. Ладони султана опускаются на голову дочери, что едва достает до его груди, нежно гладят по спутанным волосам. Михримах не успевает и рта раскрыть, как слышны крики Хюррем из коридора: «Немедленно пропусти меня, Зульфикар-ага, иначе я прикажу тебя казнить! Там моя дочь!». Султан требует пропустить супругу в покои и рыжий вихрь влетает к ним, едва створки дверей отходят в сторону. Хюррем тут же оказывается рядом с дочерью, что теперь плачет на её груди и тесно прижимается к матери. Супруги взволнованно переглядываются. На вопросительно поднятую бровь Хюррем, Сулейман качает головой, давая понять, что пока еще сам ничего не знает. Когда истерика Михримах остается позади, она молча протягивает отцу свиток, что все это время держала в руке. Лист пергамента весь в крови, измят и грязен, но когда султан пробегает глазами по вязи предложений, то чувствует, как все внутри замерзает, покрываясь льдом, а когда глаза опускаются на печать, что стоит внизу, то готов кричать от ярости. Неужели его Мустафа настолько бесстрашен и считает себя всемогущим? В письме был четкий указ устранить Великого Визиря Рустема-пашу, подкрепленный именной тургой старшего сына. День, которого он так страшился, настал. Сулейман чувствует, как трещит его сердце под натиском предательства, разбивая остатки отцовской преданности. Вытесняя всю любовь к своему старшему наследнику, оставляя лишь холодный разум государя. ***       Михримах сидит у изголовья кровати, где крепким сном спит её супруг. Она тонкими пальцами, лишенными колец, перебирает жесткие пряди Рустема, старательно гоня тревогу внутри. Он жив, существенных травм не получил, только сил много ушло. Главный лекарь отца успокоил её взволнованное сердце, что набравшись сил, Великий Визирь будет в порядке. А нанесенные ему раны заживут. За окном виднеется солнце, что уже в зените, прогревает землю, после ушедшей ночи.       Накануне вечером, когда совсем стемнело, а Рустема все еще не было дома, то её душу терзали странные чувства предстоящей беды. Михримах было так неспокойно и тревожно, что в простом наряде из синего шелка, лишенного вычурности, она приказала подать карету и отправиться на встречу мужу. Либо же забрать его из кабинета, где он вероятно засиделся, весь в делах. Дети остались под присмотром верных служанок, а сама султанша, прежде чем сесть в экипаж, приказала следом ехать и страже. Быть начеку и в случае чего по сигналу от неё, вступить в бой. Приказ султанши удивил агу, но не выполнить его он не мог.       Луноликая думала, что кинется в бой голыми руками, увидев, что Рустему угрожает смертельная опасность. Клинок, что был окрашен в красный, приставленный к белой коже хорвата, будет видеться ей в кошмарах. Потерять мужа сейчас, когда она не успела насытится этой любовью и трепетом, что он вызывал в ней, казалось ей смерти подобно. Сейчас, глядя на безмятежное в своем сне лицо, что тронули едва заметные морщинки, Михримах наполнялась чувством всепоглощающей преданности к нему. За годы брака чувство, что постепенно распалялось, стало столь крепким и могучим, даря понимание, что ничем это не вытравить — ни временем, ни испытаниями. Рустем — её свет, к которому она будет идти из тьмы, что поглощает её душу именно в этот момент. Капризных губ касается легкая улыбка, когда она осознает, что совершила. Но совесть не мучает, она знает, что поступила правильно. Мустафа делает уже второй шаг на пути к смерти, не боясь последствий своего эго.       Михримах всегда знала, что за столь высокой должностью, рука об руку с её Рустемом будет идти сама Смерть. Ведь за годы своей службы во благо Османской Империи, супруг проявил себя просто блестяще, вызывая зависть и ненависть глупых мужчин, который относят себя к исламской знати. Султанша всегда восхищалась отцом, когда видела, что он приближает и возвышает своих подданных, не опираясь на их происхождение, а лишь оценивая ум. Глядя, как правит отец, сама Михримах много у него переняла: никогда не отворачиваться от преданных людей и всегда казнить за предательство. Мустафа нанес ей второй удар, но в этот раз удалось предотвратить страшное. Когда убили Мемиша — рядом никого не было. Больше нельзя ждать. Мысли о возмездии били набатом, требуя пролить кровь врага. Поэтому, когда Михримах удалось спасти своего мужа, в первую очередь, она приказала погрузить мужа в карету и срочно отвести во дворец. Весь обратный путь, она крепко держала его руку, молясь о здравии. Когда Рустема начал осматривать лекарь, сообщив, что супруг жив, Михримах отринула от себя все сантименты и побежала в личные покои, забыв о своем статусе и должном поведении. Заперевшись на засов, достала чистый лист пергамента и принялась спешно писать послания, якобы от Мустафы. После нашла слепок его именной турги и поставила печать, что шелковой удавкой дильсизов, опоясала его шею. Осталось отцу только затянуть… После вернулась к Рустему, бережно трогая пропитанный кровью бок, руками измазывая бумагу. Когда кровь засохла, измяла лист, придавая очертание видавшему виды письму. Следом растрепала волосы, оставила кровавый след и на своем лице, приказав подать карету.       Рассказ для отца и матушки был сбивчив, пронизан страхом и паникой. В чем-то она не лукавила. Ей, действительно, было горько и страшно, но отмщение стояло на первом месте. Посему луноликая не стесняясь лукавила, используя манипуляции, чтобы родители поверили каждому слову и взгляду. Мать, которой доложил Сюмбюль-ага в каком состоянии дочь ворвалась в Топкапы, сразу же помчалась к ней навстречу. Михримах видела каким взволнованный был отец, просила в душе прощение за эту интригу, но её семья всегда для неё будет первостепенной, а значит для жалости места нет. Выслушав её, султан Сулейман приказал отправиться на место происшествия своим людям. Заблаговременно, Михримах, по дороге в Топкапы остановилась у остывающих трупов разбойников, подкидывая каждому по увесистому мешочку золота. Когда отец готов был отпустить главу своей стражи на место преступления, то Михримах робко попросила похоронить воинов, что были подле мужа с почестями, либо позволить сделать это ей. Отец кивнул головой, разрешая. Тени, что истязали лицо любимого отца, не предвещали ничего хорошего.       Раз Мустафа передал ей привет, то и она в ответе не осталась… Десять лет почти прошло с момента кончины дорого Мехмеда. Вполне достаточно, чтобы кара возмездия настигла Махидевран, а брат Мустафа отправился в ад.