Вселикий Янус

Игорь изо всех сил пытался удержаться, чтобы не мешать сыну, но не выдержал знакомого треска выдавливаемых из металлического блистера таблеток, ворвался. И охнул. Яшка был посвежевшим, только из душа, лиловые волосы красиво блестели – но вот лицо вокруг глаз он разрисовал себе чёрным, лиловым и зелёным и выглядел как кто-то с эстрадной сцены или из глянцевого журнала. На человека сын был не очень похож, но даже Игорь видел, что получилось ух как здорово. – А что, мне с красной мордой стрим вести? – фыркнул Яшка, правильно истолковав его взгляд. Он уже сидел в кресле, подтянув колени под подбородок, а экран перед ним мелькал маленькими фонтанчиками сердечек. – Ты чем там ширяешься? – буркнул Игорь. Яшка поднял пачки, показывая отцу с выражением претензии на лице. – Парацетамол и ибупрофен. Игорь напрягся, раздумывая, как бы корректнее сформулировать обвинение. – Да обычные аптечные таблетки, погугли, – нетерпеливо сказал Яшка. – Одна для головы, другая для жопы. Хочешь, тебе для головы дам? Игорь совсем растерялся. Яшка помахал коробочкой и бросил ее Игорю под ноги. – Пригодится. Пап, мне пора. – Яшка натянул наушники, почти беззвучно щелкнул беспроводной мышкой и бодро заговорил, приветствуя зрителей. Игорь тихонечко вышел, но не выдержал искушения, остановился под дверью, подслушать. – ...с песни Наталии Новиковой, вычеркните это, она по-хорошему разрешает называть себя только Тэм Гринхилл, – бодро продолжал сын. – О горячо любимом народном герое Шотландии – военачальнике сэре Уильяме Уоллесе. Ну и что, что старье. Не старье, а классика вообще-то! Так вот. Его казнили, приколите, 23 августа 1305 года... Подумать только, два дня от моего дня рождения! Вот так подарок... Сначала – днюха, потом – похмелье, потом – траур. Вот. Планы на конец лета готовы. Осталось дожить. В общем. Аранжировка Романа Золотова и Вселикого Януса, то есть меня. То есть моя. На несколько секунд воцарилась тишина, а потом поплыл вдохновенный голос. И не надо было что-то понимать в музыке, чтобы оценить его силу, точность попадания в ноты и выдирающее душу сквозь ребра кровавыми фонтанами интонирование.