Перо Лунной Совы

      «Легенда гласит, что первые Божества и Дьяволы были рождены в один день и увидели одно солнце над своими головами.              Легенда гласит, что первые Божества и Дьяволы называли друг друга братьями и сёстрами и вместе смотрели в светлое будущее.       Легенда гласит, что первые Божества и Дьяволы жили в гармонии и обучали людей миру.       Легенда гласит, что мир захлестнула кровопролитная война, когда Дьявол покусился на человеческую душу.       Легенду о войне рассказала Лунная Сова. Божественное создание, птица, сотканная из голубого света, прокричала создателям о предательстве их братьев, чем пробудила воинские сердца и заставила мужей взять в руки мечи, дабы дать пожирателям душ отпор.       Легенда рассказывает о Богах, что уничтожили Зло.       Я же хочу написать другую легенду — легенду о Лунной Сове, что спасла мир, но потеряла всё.       И позвольте мне начать свой рассказ... »

Хэлен Клиффар, ???/1, «Песнь Совы»

Янар Йоко школу никогда не любил. Ему было неинтересно пытаться понимать формулы, что моментально появлялись на доске, стоило задуматься, лекции вгоняли в тоску и заставляли засыпать прямо на уроке, а куча домашней работы, задаваемой каждый день, отравляла и так несчастное существование среднестатистического школьника, у которого своих дел было по горло. Хуже нудных и требовательных преподавателей были одноклассники, все, как один, обожавшие учёбу и согласные с каждым словом наставников. Создавалось впечатление, будто другие дети вообще думать самостоятельно не могли и впитывали то, что в них вбивали учителя долгими годами. Одноклассников и их глупость, вскормленную желанием быть лучше всех для преподавателей, Янар ненавидел с особой силой и постоянно сдерживал себя, чтобы не набрасываться на одногодок с кулаками. Так, для профилактики. Или для появления мозгов, лишь бы перестали бездумно повторять, как попугайчики, всё за взрослыми. Когда сами понятия учёбы и одноклассников преподносились школой в одном флаконе в виде парных работ или мероприятий, выть и биться головой о стену хотелось особенно сильно. А если улизнуть с условного концерта или отсидеться за задней партой, пока партнёр решал все задачи сам, смирившись с тупостью Йоко, не получалось, жизнь теряла все краски и несла лишь боль и страдания. На выступление в актовый зал всех внезапно согнали после второго урока, на котором Янар бессовестно, но вполне привычно спал в конце класса, даже не удосужившись открыть учебник, и резкому пробуждению был крайне недоволен. Он даже не переживал из-за вызова на сцену и какому-то танцу или песне, которую выучили все, кроме него, и продолжал дремать на последних рядах, краем уха слушая, о чем шептались другие ученики. Подобные ситуации не были чем-то новым и происходили несколько раз за год, особенно перед праздниками: каждый класс готовил небольшое представление для всей параллели и учителей. Неизменно Янара на сцену куратор не выпускал, слёзно умоляя посидеть со зрителями, чтобы не позорить одноклассников. И такой расклад его всегда устраивал — хоть какой-то плюс плохой репутации. Не нужно прыгать по сцене или тратить ночи на зубрёжку текста, а потом выставлять себя полным идиотом, бесчувственно отыгрывая глупых персонажей. Только в этот раз даже те, кто с ним учился, были в полной растерянности и не понимали, зачем всех здесь собрали. Ребята из параллельных классов обеспокоенно шептались, кто-то даже пересел поближе, и болтовня полетела с каждого ряда. По бокам от Янара, бросив в его сторону несколько косых взглядов, расселись дети и начали громко переговариваться. Лицо правого показалось знакомым. Точно, это ведь был его бывший лучший друг — Канари. Неугомонный мальчишка с волосами насыщенного красно-малинового цвета, по которым его узнавали даже те, с кем он не был знаком лично. Этот кислотный пожар на голове был своеобразным сигналом для преподавателей: где он, там ошивается весь второй средний класс и пара человек из первого и третьего — мальчуган был невероятно обаятельным и собирал вокруг себя много друзей. Когда-то в их числе был Янар. Они с Канари нормально не общались уже несколько месяцев, а точное число могло перевалить за год или два.У Янара с восприятием времени были проблемы, поэтому он не мог сказать, когда в хороших отношениях произошёл раскол. Они перестали общаться внезапно, без ссоры, что поставила бы жирную точку в дружбе, и такая неизвестность вызывала вопросы. Ребята даже не здоровались друг с другом, будто бы забыв про годы, проведённые вместе. Просто крепче сжимали кулаки, проходя мимо, и едва не набрасывались друг на друга. Драк хватало во время дружбы, а после окончания стало намного больше. Да и были они серьёзными, направленными на отстаивание чести, а не шуточный поединок. Скучающий взгляд улетевшего в воспоминания Янара пересёкся с настороженным Канари, и второй нахмурился. Ничего не сказал и демонстративно отвернулся, продолжив болтать с другим учеником. Янар хмыкнул. Между ними выросла огромная пропасть, и новые мосты они вряд ли возведут. Оба не горят желанием. Из-за бывшего друга выглянуло другое знакомое лицо, сделало испуганную гримасу с примесью отвращения и спряталось назад. Вот и новый приятель Канари — Надор. Противный малый, невероятно трусливый и тихий, похожий на слизняка. Ещё и учился с Йоко в одном классе, поэтому вызывал чересчур много приступов агрессии. Кулаки рядом с ним чесались постоянно. Надор так-то был спокойным парнем, в чьей лопоухой голове обитали гениальные мысли, а бесил из-за Канари — тот ради ботана начал беспокоиться о репутации и общаться с людьми на верхушке школьного рейтинга, напрочь забыв про старого друга. Янар в то время стремительно падал всё ниже и ниже в строках, пока не оказался на самом последнем месте, где держался до сих пор. Канари бросил его, хотя мог потянуть с собой и сделать из главного двоечника среднего звена такого же нормального ученика. Надор в то время сам знаниями не блистал, и подниматься вверх с Канарейкой они начали вместе. Это било по самолюбию с тройной силой — его бросили как надоевшую игрушку, без должных объяснений. Гнев, что Янар подавлял в себе все эти месяцы, снова окутал тело — дружба и неудачные попытки завязать с кем-то общение были слабыми местами, щелью в самообладании. Кровь прилила к щекам, а кончики пальцев закололо, будто они побывали на морозе. Магия просилась наружу, почувствовав нестабильное состояние, подпитывалась негативными эмоциями, желала вырваться столбом яркого пламени. С магией огня всегда нужно быть собранным, иначе она могла сжечь изнутри. Йоко мысленно послал Канари с этим его Надором далеко и надолго и шумно выдохнул. Если сорвётся, блокираторы маны не дадут спалить весь актовый зал к Дьяволу. Он зря потратит силы на попытку зажечь маленький огонёк на ладони, не успеет восстановить запас маны и плохо покажет себя на практическом занятии — оно в самом конце учебного дня и общее у всей параллели. Упасть лицом в грязь не страшно, ведь это обычная тренировка, но не перед Канарейкой. Перед ним никогда нельзя показывать себя слабым, иначе он выиграет молчаливое сражение, о правилах которого оба не в курсе. Перед сценой в тот момент происходила суета, даже директор принял в ней участие и постоянно оглядывался по сторонам, будто подхватив растерянность учеников. Туда-сюда бегали более взрослые ребята (брови Янара в удивлении поползли вверх, когда он заметил ребят со старшего звена — старшеклассников нечасто встретишь на чужих мероприятиях), перетаскивали декорации, кто-то в странного вида костюмах с мехом и перьями зачитывался листами. Обстановка была переполнена волнением и странной торжественностью, и напоминала суматоху перед выступлением в цирке. Янар однажды побывал в таком, когда был совсем ребёнком, тёплые воспоминания отпечатались в памяти. Сходить бы ещё раз, испачкать лицо сладкой ватой и попытаться освободить бедняжек-медведей, им же тесно в клетках... Йоко решил не обращать внимание на происходящее вокруг, лишь поудобнее устроился на стуле, крепче сжал рюкзак и уткнулся в него лицом, будто показывая всему миру, что его мало волновали окружающие. А так на самом деле и было — последнее, о чем он думал, это о детях и неприязни, с которой они могли смотреть. Больше всего он мечтал погрузиться обратно в сон и снова увидеть картины, в которых мог чувствовать себя комфортнее, чем в реальном мире. Будто на своём месте. И никто не помешает это сделать, даже Канари, чей смех доносился со стороны. — Добрый день, учащиеся! — рявкнул директор со сцены, и Янар болезненно поморщился, отрывая голову от импровизированной подушки — даже до последних рядов голос долетел таким громким, что болью отдался в висках, — как вы знаете, наша школа сотрудничает с местной магической гильдией имени Воздушного Грифона и готовит настоящих магов, способных посвятить себя карьере волшебника и защитника мирных граждан и присоединиться к Грифонам в будущем! Янар закатил глаза. Конечно, как можно забыть, если каждый преподаватель напоминал несколько раз за день — эта школа была лучшей не только в городе или секторе, а, по словам некоторых, и во всей Пятой Зоне, вылететь можно за любой чих. Только Янар почему-то, за четвёртый год обучения, всё ещё оставался в числе учеников, пусть и ходил по краю. Его практические навыки высоко ценились, и руководство было готово закрывать глаза на абсолютную необразованность в других немаловажных (бесполезных) аспектах для мага. Пока было готово. — Наша дорогая гильдия же находится в союзе с другой организацией — гильдией имени Лунной Совы — тем временем продолжал вещать со сцены директор, жестикулируя за высокой деревянной тумбой, — и, по традиции, на первой неделе мая производится обмен опытом между двумя этими дружескими объединениями. Мы хотим, чтобы выпускники нашего заведения по окончанию учёбы имели не только высокие знания и навыки... Янар фыркнул. По одноклассникам и их контролю над магией тяжело сказать, что они обладали выдающимися умениями. — ... но и чёткое понимание того, что их ждёт в жизни взрослого гильдийца. Поэтому нами было принято решение включить подшефные школы в мероприятие, чтобы ученики старшего и среднего звеньев приобрели необходимый опыт и смогли понаблюдать за настоящими волшебниками. Подробную информацию вам расскажут ваши кураторы и преподаватели, а пока давайте поприветствуем наших гостей — магов из Пера Лунной Совы! Зал взорвался аплодисментами, когда с первого ряда поднялись несколько человек. Один из них, самый высокий, и, видимо, старший, пожал руку директору. Его спутницы, три девчонки, помахали залу. Янар прищурился, внимательно наблюдая за гостями — они показались ему очень подозрительными. В гильдию можно вступить после совершеннолетия, а перед сценой стояли его ровесники — дети лет десяти-двенадцати. Точный возраст Йоко определить со своего места не мог, как бы не крутился, и ерзаньем заставил Канари цокнуть языком — от раздражения, как обычно. Настоящий попугай. Можно ли обойти закон и стать гильдийцем, пока ты ребёнок? Этот вопрос волновал Янара с самого начального звена, когда хорошие оценки стали редкими гостями в дневнике, а бесконечное заучивание терминов — непосильной задачей. Он хотел как можно скорее побить всех сектантов и показать себя самым сильным магом из всех существующих, получить приглашение в Федеральную Службу Контроля Магии, но не мог переступить через себя же и заняться учёбой. Цель маячила где-то на горизонте, видимая, но слишком далёкая. Если можно обойти мерзкий этап длиною в несколько лет, до самых выпускных, Янар готов пойти по этой дорожке, какой бы кривой она не оказалась. Подлизываться к волшебникам, охотиться на сектантов? Что угодно, только не сидеть за книжками! — Рад видеть всех вас, — маг, что пожимал руку директору, развернулся к детям. На груди его тёмно-синей мантии серебром выделялся герб — сразу видно выпендрёжника, подобную форму для волшебников вывели века назад, — и сразу хочу поблагодарить вас от лица нашей гильдии за создание всех условий для общения с вашими воспитанниками. Как мастер, я рад видеть, что моих коллег волнует вопрос просвещения молодёжи. Давайте ещё раз похлопаем Клюву Воздушного Грифона... Он говорил что-то ещё, но именно после этих слов Янар не удержался и вытянул шею так высоко, как только мог, чтобы рассмотреть первого в своей жизни мастера (хорошо, второго: папа не считается). Он всегда думал, что самые могущественные в мире маги мало интересуются делами более мелких мошек, а ещё выглядят как древние старики, поражённые морщинами, с огромной белой бородой и страшной аурой вокруг, которая прижимает к земле всех сомневающихся в их силе. Йоко никак не ожидал увидеть молодого парня, не внушающего никакого ужаса или банального уважения. Не иначе, как по связям на свой пост попал, по-другому возраст не объяснить. Вот отец, например... Мастер почувствовал взгляд Янара, в чьей груди росло возмущение, и посмотрел прямо на него. Янар в момент понял всё. Этот человек имел потрясающий контроль над магией — скрывал энергию и не давал ни крупице вырваться из источника или каналов, что отрезало все возможности понять хотя бы его элемент, но это было не нужно — по глазам всё стало ясно. Маг тьмы. Невероятно сильный маг тьмы с душой чёрной, как сама бездна — глаза были пугающими, сложного оттенка, близкого к насыщенному угольному. Они глухо сверкнули на долю секунды, и мастер отвернулся, пряча тень улыбки. Янар почувствовал, как сердце схватило что-то холодное и такое же чёрное, как душа мужчины — чужая энергия вскользь дотронулась до каналов, играючи, с издёвкой. Янар никогда не испытывал ужаса от одного дыхания маны, даже дедушка, волшебник со скверным характером, не перебарщивал на тренировках или во время воспитательного процесса, но мастер Пера Лунной Совы дедушкой не был. Его будто не волновали висевшие вокруг блокираторы, которые так-то не позволяли колдовать, и той доли секунды, которую частички маны провели в воздухе перед тем, как рассосаться, хватило, чтобы прочувствовать настоящий и самый искренний ужас. Если бы надавил сильнее, Йоко точно сполз на пол в поклоне, не в силах сопротивляться ауре, присущей в его представлении Богу. Это тьма. Это пустота без конца и края и настоящая смерть. Это нечеловеческая сила. Янар взглянул на мастера по-новому, с настоящим страхом и признанием его авторитета. С таким в силе никому не сравниться. Остаётся подчиниться и склонить голову, признавая своё поражение. А ещё пытаться унять противную дрожь по всему телу. Монстр. Настоящий монстр. — Благодарим вас за столь тёплые слова, мастер Миура, — вернул внимание к своей персоне директор, — а теперь, собственно, момент, ради которого мы все здесь собрались: мы хотим сделать небольшой подарок нашим гостям и показать театральную постановку. Все прекрасно осведомлены, что ваш основатель был не только сильным волшебником, но и писателем, и его поэмы известны далеко за пределами нашей зоны. Согласитесь, смотреть постановку про Лунную Сову, будучи участником Лунной Совы, невероятно приятно, — дети в зале захихикали, а Янар в очередной раз закатил глаза, — не буду тянуть время, вы всё увидите сами! Зал вновь взорвался аплодисментами, свет внезапно погас — задёрнули плотные шторы. Йоко приготовился спать, поняв, что его театральное искусство мало интересует, как тут под локоть толкнул Канари. — У тебя с этим магом старые счёты? — тихо спросил он. Голос утонул в мелодии, что грянула из массивной коробки, установленной на самом краю сцены — кто-то успел поставить нужную пластинку и завести механизм — но мальчик вопрос услышал. — Нет. С чего ты взял? — Он смотрит на тебя так, будто хочет убить. Янар приподнял голову, но заметил лишь затылок мастера. А одна из его спутниц, светловолосая, с интересом рассматривала мальчиков на задних рядах, словно пыталась кого-то найти. Стоило взгляду пересечься с Янаром, она смутилась и тут же отвернулась. — Не садись со мной в следующий раз, — попросил Канари таким тоном, как если бы его слова звучали не обидно, и это была вполне обыденная просьба. — Это ты ко мне сел. — Почему жажда крови была направлена на тебя, но вынужден страдать и я? — он напрочь проигнорировал вопрос и поморщился, — жуть, люди S класса на самом деле монстры. Йоко многое хотел ответить. Мог бы вытянуть Канари на болтовню и, как в старые-добрые, начать рассуждать о силе Богов и людей, мечтать, как они достигнут такой мощи, и всех в дрожь будет бросать от упоминания их имён, но... но старые обиды вновь вспыхнули где-то меж рёбер и опалили щеки. Он промолчал и откинулся на спинку стула, пытаясь сделать вид хоть какой-то заинтересованности в происходящем на сцене, хотя на деле мальчишку давно начало тянуть в сон. — ...Лес весь затаился, спрятался он вмиг, а вдали раздался чей-то дикий крик, — донеслась со сцены реплика рассказчицы и зажгла перед закрытыми глазами яркие картины, — Дьявол своё слово не сдержал, он лжец, недостойный жизни и уважения жнец. Янар всегда умудрялся засыпать за считанные секунды и в любом положении, даже сейчас, с ноющей поясницей от неудобного стула и едва затихшей тревогой, дрёма настигла за мгновение, накрыла тёплым пуховым одеялом, защищая от всех волнений и страшных взглядов. Он мог слышать происходящее вокруг, но с каждой секундой реальный мир все больше смешивался с фантазией в калейдоскопе, а голос уходил вдаль, сливаясь с темнотой. — ... Души он вкус запретный испробовать решил... — тянулся рассказ с чужих берегов, неизведанных и туманных, — не воскреснет жертва, голод неутолим... Фантазия рисовала лес не в первый раз, поэтому каждый листик, каждая веточка и прочая деталь казались невероятно точными, и на какое-то время Йоко забыл, где находился, пока отвратительное создание, покрытой странной жижей, не напомнило об этом — щёлкнуло клешнями. Сознание всегда рисовало демонов как отвратительных существ, внушающих ужас одним только видом и убивающих аурой. Сила монстра была знакомой, будто он уже встречался когда-то (пару минут назад), и две пары крохотных глазок пылали чёрной яростью. Создание издало нечленораздельный звук, похожий на рычание, и сделало шаг в сторону, склонило голову, чтобы рассмотреть мальчика. Под ногами чудища, утонувшими в крови, лежал тот, кто раньше был человеком, но сейчас больше напоминал груду тряпок и мусора. Янара замутило, стоило увидеть в каше огрызок руки. Кажется, точно такой же момент был в документальном фильме, повествующем о доисторических временах, и напугал настолько сильно, что всплывал в голове до сих пор. Воображение окрасило чёрно-белые кадры в живые цвета. Настоящие. —... Пал он смертью храбрых, не в силах дать отпор, Дьявол же той кровью подписал нам приговор. Существо завопило, на этот раз громко и истерично, когда земля рассыпалась под ногами. Оба: и мальчишка, и монстр — полетели вниз. Мир разрушился и собрался вновь, пространство вокруг перекрутилось и в момент изменилось на бескрайнее небо, воздух с силой ударил в лицо. Дьявол пропал, а вместо него появилась дева, полная печали и злости. В голове Янар сотни раз пытался представить хотя бы одного Божественного Зверя как настоящего зверя, с мехом, перьями, когтями и лапами, но из раза в раз видел людей, в которых невозможно узнать спутников Богов. Принадлежность этой девушки к божествам Янар почувствовал нутром. Он просто знал, и никакие зубы-хвосты были не нужны. Хватило сияющей дымки, скрывающей её лицо белым туманом, и богатых одеяний позапрошлой эпохи. — Сова, что с неба видела убийство сорванца, слезу свою пустила, ведь жалко ей юнца... — девушка заплакала — с её щёк покатился хрусталь, и... И Янар распахнул глаза, увидев не такую красивую картину, как в воображении: девочка в простом голубом платье сидела на одном краю сцены, на другом парнишка с бумажными чёрными рогами и в плаще склонился над лежащим третьим актёром. После яркой фантазии реальность казалась ещё более серой и ущербной, чем обычно. Подсознание всё-таки выкинуло Йоко в реальный мир, когда кто-то настойчиво толкнул его в локоть во второй или третий раз. — Не дрыхни, — Канари хмыкнул, прочитав на лице всё, что тот о нем думал, — все пропустишь. — Иди к Дьяволу, — удержался от неприличного жеста Янар, чуть не задохнувшись от возмущения. Канарейка, жук, прекрасно знал о его способности хотеть спать в любое время суток и делать это всегда, и поступал так по-свински! Уголок губ Канари дёрнулся вниз, но он больше ничего не сказал. Тоже сделал вид, будто крайне заинтересован постановкой, и облокотился на свою же руку — так удобнее сидеть. Старшеклассники играли хорошо, как настоящие актёры, будто вжились в роли и пропускали каждую реплику через себя. Янар даже засмотрелся, когда в действии появились несколько «Божеств», и пусть выглядели они совсем не так, какими он их представлял, образы все равно приковывали к себе взгляд. Постановщики были фанатами старых легенд и так сильно постарались, что нашли молодого человека с длинными огненно-красными волосами, собранными в высокий хвост, который отыгрывал Бога Огня и в данный момент проходил что-то вроде посвящения в воины, принимая от другого Бога, темноволосого и бородатого (щетина даже издалека казалась слишком неестественной, будто её нарисовали фломастером) меч то на левое, то на правое плечо. По уставу гильдийцам запрещалось носить длинные волосы, тем более несобранными, и судьба актёра начала волновать Янара — путь в гильдию ему точно закрыт с такими патлами, не всякий мастер примет того, кто наплевательски относится к законам, написанным временем и кровью. Вариант, в котором актёр был кем-то кроме мага, Янар даже не рассматривал. — «Я хочу спасти семью — Бог Огня сказал — не прощу я Дьяволу, чтоб кто-то умирал», — продекламировал со сцены «Божок», как окрестил его Йоко, и скрылся за кулисами, к огромному огорчению мальчика. Он всегда восхищался Повелителем Пламени, сколько себя помнил. Это единственный Бог, чья личность не была покрыта таким неизведанным туманом, как у остальных его братьев и сестёр, и историки с исследователями фольклора могли хоть что-то сказать о его характере и образе — в разных уголках мира сохранились фрески и легенды, рассказывающие об отважном одиноком воине, что освобождал поселения от демонов, сжигая отродье дотла. Тот, чьё имя было забыто с ходом времени, когда рукописи превратились в пепел, а о Богах и магии было запрещено говорить, держался от людей особняком, работал один, изредка позволяя своему зверю помогать на поле боя — на территориях некоторых зон остались сказки о страннике в широкой шляпе, за которым по пятам шагал пылающий лис исполинских размеров. Янар симпатизировал образу, нарисованному предками, и только ради Бога Огня заставлял себя открывать книги по истории, в попытках найти о нём крупицы информации. Из-за событий Второй Эры, эпохи развития и индустриализации, не осталось почти никаких письменностей более древних времён, когда волшебство пронизывало мир, а людская память настолько исказила истории, передаваемые из уст в уста, что в разных источниках хранилась совершенно разная информация, и любой мальчик десяти лет стал бы путаться в тех или иных трактовках одних событий. Йоко, как входящий в категорию мальчиков десяти лет, исключением не был, и в его голове давно перемешались противоречащие факты о жизни любимого персонажа. Даже само его существование вызывало сомнения после критических статей авторов прошлых двух столетий, но он старался не думать в таком негативном ключе — на Бога Огня хотелось равняться как на героя, который действительно жил несколько тысяч лет назад и ходил по настоящей земле, а не по страницам книг. Янар почему-то всегда вспоминал о маме, стоило подумать про мотивацию учиться и продолжать заниматься самым ненавистным делом — чтением. Она чем-то отдалённо напоминала Повелителя Пламени своим нравом, подобного огню, его родному элементу, такому же неукротимому и живому. С неё тоже очень хотелось брать пример, и как она стать правой рукой мастера гильдии в двадцать с хвостиком лет (а лучше пораньше и сразу мастером), волшебником А класса, так ещё и рекомендации для Службы Контроля Магии получить в раннем возрасте. И всё это обязательно сразу и как можно быстрее, чтобы заработать допуск к исследованию Затерянного Континента и воссоединиться с семьёй... Янар моргнул, недовольно отметив: снова улетел в свои мысли. На сцене успели появиться новые герои, а повествование стало непонятной кашей, состоящей из странных диалогов. Он окончательно отчаялся хоть что-то понять и отвернулся, найдя в наблюдении за залом развлечение поинтереснее. Всё равно в общих чертах древние легенды знала любая собака — о них неслось из каждого утюга, а жаркие споры учёных касательно их реальности постоянно печатали в газетах. Газет дома было много — дедушка любил за завтраком перебирать тонкие страницы, а потом по полчаса отмывать пальцы от дешёвых чернил. Экзекуция закончилась минут через двадцать на странной и очень непонятной ноте: Боги ушли и перестали отзываться на просьбы людей и своих зверей, Лунная Сова, за которой половину постановки бегал неизвестный парень (его представление Йоко проспал), отдала ему одно из своих перьев и исчезла вслед за создателями. Погас свет над сценой, осталась одна-единственная лампочка, именно в её поле оказался неизвестный герой. Он совсем тихо прошептал «прощай» и рухнул на колени. Последний источник света выключился, в зале повисла тишина. Из уголков потянулись аплодисменты, переросшие в настоящие овации, самые смелые зрители даже засвистели. Янар в очередной раз рассеянно подумал: он совсем не разбирался в искусстве, все происходящее показалось сущим бредом. — Ну и бред, — услышал он, как тихо высказался Надор, неохотно хлопая в ладоши — ботаник Эфдал не любил литературу и историю совсем как Янар. Правда признавал математические науки и был в них действительно хорош, в то время как Йоко цифры и формулы пугали гораздо сильнее дат и эпитетов. — А мне понравилось, — с улыбкой ответил ему Канари. Этот умник обожал читать все подряд, кому, как не ему оценивать странные сценарии, — даже поэму почти не обрезали и отыграли хорошо. — Этот их основатель гильдии, Клиффар вроде, реально это написал? Что-то не верится, его имя ведь один из героев носит. Не могли авторство по ошибке приписать? — Нет, это его работа. Я тоже в шоке был, когда узнал, что он себя в историю добавил. Может, действительно когда-то дружил с Лунной Совой? — Так дружил и даже имя её не записал нигде, — цокнул языком Надор. Нагло скопировал фишку друга, жулик. От Божеств не сохранились имена, лишь некоторые Магические Звери, до сих пор жившие бок о бок с людьми, с трудом делились почти исчезнувшими воспоминаниями, в которых не было никакой конкретики. Одни размытые образы. Они не давали ответов, не называли имён, не помнили события. Они просто были и считались теми самыми Зверями, спасителями мира, но кто проверит, что произошло сотни лет назад на самом деле? Белобрысый заметил, как к их разговору краем уха прислушался Янар, и тут же замолк. Конечно. Перемирие на время постановки не позволило снова стать друзьями и уладить разногласия. Янар для них все ещё глупый задира, просто пока со связанными руками. Не махать же кулаками перед гильдийцами... — Отличное выступление, спасибо старшему звену за хорошую подготовку! — поднялся с первого ряда директор, чьё имя Йоко так и не вспомнил, и вышел к сцене. За его спиной из-за длинных штор в пол высыпались на поклон актёры, их оказалось около двадцати, — учащиеся, предлагаю вам вернуться на занятия, а членов школьного совета прошу собраться в сто третьем кабинете, — дальше он начал что-то рассказывать мастеру Миуре и его подопечным, столпившимся рядом. Кто-то разочарованно вздохнул, в основном люди с последних рядов, и Янар оказался в числе огорчённых — на уроки категорически не хотелось идти. Особенно, когда в паре метров стояли настоящие маги. Желание подойти к ним, пообщаться, подружиться, хотя бы подышать одним воздухом, зудело где-то между рёбер и подбивало на совершение глупостей. Из-за этого зуда Янар попадал в самые разные истории, которые обычно заканчивались вызовом деда к куратору и последующими тяжёлыми вздохами и осуждающими взглядами. Хотя бы до ремня дело не доходило, а то папаня много лет назад попробовал — теперь, стоило услышать звон пряжки, по спине сразу пробегал холодок, даже если Йоко просто переодевался из формы в домашние штаны. Отца он любил искренне и хранил о нем самые тёплые воспоминания, но его излишнюю строгость забыть не мог. Иногда парнишка поражался: в откровениях с самим собой он начинал бояться родителя и не был готов встречать снова, пусть и не видел отца уже много лет. С тех самых пор, как того призвали на другой конец мира, чтобы исследовать древние руины на забытом материке... — Йоко, опять уснул? — словно сквозь вату донёсся голос Канари. Основная масса детей успела покинуть актовый зал, остались те, кто был заинтересован в гостях и пытался пробраться поближе. Светло-голубые волосы Надора виднелись возле выхода. Странно, оторвался так далеко от своего приятеля? Они ведь без пяти минут сиамские близнецы, всегда вместе. Когда-то так говорили про Канари и Янара. — Иди куда шёл, Лараук, — задолго до конца дружбы называли друг друга по фамилиям. Раньше это было своеобразным сигналом для обоих, эдаким приглашением на бой. Дразнилкой. А теперь — холод и неприязнь, жест отстранённости. Канари коротко хмыкнул, засунул руки в карманы и с гордым видом вышел из зала. Не канарейка, а вылитый попугай, ещё и с розовой головой. Такому только обзывать всех дураками да чирикать себе в клетке. Канари раздражал с каждым днём всё сильнее и сильнее. Он всем видом показывал: Янар ему противен, но постоянно первым шёл на контакт, будто бы протягивая руку для заключения перемирия, и в последний момент одёргивал её, обжигаясь агрессивностью однажды преданного мальчика. Такое отношение вызывало вопросы: что, собственно, Йоко сделал, чтобы к нему так плохо относились? Презирал одноклассников, не способных контролировать магию сильнее, чем на тридцать процентов? Мечтал о силе ради помощи родителям за тридевять земель? Смеялся слишком громко и не понимал, верил ли в Богов, как большая часть современных людей? Гнев заструился по жилам, словно пробуждая уже застывшую магму, и до боли раскалил кончики пальцев. Далёкий крик магии, её тихая мольба выйти наружу стояли в ушах и оглушили на пару секунд. Йоко не был бы лучшим в практических занятиях во всём среднем звене, если бы не умел контролировать себя. Он зажмурился, отгоняя противное наваждение подальше и пытаясь подумать о чём-то другом. Практика, практика, скоро практика, силы впустую тратить нельзя... Когда энергия из источника перестала бурлить по каналам и бунт волшебства прекратился, Янар открыл глаза. Перед ним внезапно появилась та самая светловолосая девчонка, которая с интересом разглядывала их ряд во время представления. Подкралась она так тихо и выбрала такой удачный момент, что Янар здорово напугался и вздрогнул, увидев её. — Приветик, — улыбнулась незнакомка, — ты что-то хотел? От такой прямоты Йоко опешил и завис на несколько секунд. Забыл поздороваться. — Нет, — он окинул её настороженным взглядом. Девочка как девочка, голубоглазая, такого же роста. Единственное отличие от других детей — была она не в школьной форме, а в обычных широких штанах белого цвета и красной футболке. Гостья — сразу понятно. Нет. Было ещё кое-что. Когда Янар понял причину смущения, моментально напрягся. От неё не исходило никакой ауры. Ни капельки. Даже если маг не колдовал и находился в помещении с обычными блокираторами, от него всё равно можно ощутить энергию — каналы не переставали переносить ману, как кровь постоянно двигалась по венам, и этих секунд излучения, перед тем, как частицы всосал бы аппарат, хватало, чтобы определить элемент человека. Если ауры не исходило, вариантов было немного. Первый: человек магом не был, и этот сразу отпадал, ведь девочку назвали членом гильдии. Второй: её контроль над магией был настолько велик, что она не позволяла крупицам маны покидать пределы источника и каналов. Тест процентов восемьдесят контроля показал бы точно, а такие результаты не каждый взрослый мог установить. Настоящий монстр. — Я подумала, мы знакомы и уже встречались, — девочка не заметила ничего странного в поведении Йоко (или сделала вид, что не заметила) поэтому вполне свободно продолжила, — тогда ладно, прости за беспокойство, — она собралась возвращаться к друзьям. Янар моментально отмер. Уходила его крохотная надежда пообщаться с настоящим волшебником. — Подожди! — он забыл про все правила приличия и схватил её за руку. Ладонь оказалась тёплой. Янар, как маг огня, давно чувствовал кожу других людей кусками неживого мяса, и касание будто ударило током, — привет. — Привет? — по взгляду стало понятно: девочка растерялась, но виду не подала. Её контроль над эмоциями вызывал восхищение. Они так и застыли в неловкой позе, пока Янар судорожно хватался за бегущие мимо мысли и пытался сформулировать хоть один вопрос. Сзади прошли школьники, которых мягко попросил удалиться директор, и захихикали. Йоко не в первый раз выкидывал сомнительную авантюру, не привыкать видеть его в центре событий. — Привет. Тебе нравится в гильдии? — наконец выпалил Янар, решив сразу перейти к сути, — как ты вступила в неё? Есть какой-то способ? Гостья прищурилась и внимательно осмотрела мальчишку с ног до головы. — Не могу сказать. Мне пора, — в её голосе появились отдалённые нотки разочарования, — прости. Она высвободилась из хватки Янара и ушла, оглянувшись напоследок. Растворилась, совсем как Лунная Сова в постановке. Янар опять остался совершенно один. Всеми брошенный и всем противный. Сухое отчаяние вперемешку со злостью заскребли где-то в груди, как раз там, где должна располагаться душа. Вот что сейчас было не так? Он ведь пытался быть дружелюбным, даже поздоровался, пусть и с запозданием, а от него всё равно шарахнулись, как от прокажённого! Всем плевать, какой ты на самом деле, пока внешность говорит за себя, да? Йоко в последний раз посмотрел на кучку гильдийцев, говорящих с директором, в надежде снова увидеть светловолосую девочку, и вновь столкнулся взглядами с мастером. Только тот аурой давить не стал и лишь коротко улыбнулся, через пару секунд потеряв к мальчишке всякий интерес. Даже этот Миура отвернулся от него, не увидев ничего, что требовало его внимания. А ведь Янар лучший в среднем звене! К Дьяволу их всех! Ненависть ко всему живому вспыхнула внутри, и Янар не стал пытаться её заглушить. Он пулей вылетел из зала, чуть не врезался в стену — ярость пеленой окутала глаза. В висках стучало лишь одно желание: поскорее что-то сжечь. Одноклассникам на тренировке сегодня не поздоровится.