сладость или гадость?
9 октября 2023 г., 00:35
Примечания:
ура камбек
https://t.me/treefflhtt — визуализация там!!
пб открыта!
Я не планировал как-либо отмечать или праздновать Хэллоуин в этом году в меру своей занятости и сумасшедшего графика. То, что я считаю занятостью, Намджун таковым не считает. Хотя должен бы — как ни крути, тоже пишет, тоже знает, что такое постоянно сидеть в студии, абсолютно не замечая, как день сменяется ночью и наоборот. Возможно, Наму просто пытается меня отвлечь, дабы я хоть немного проветрился.
— Побудешь ведьмочкой на одну ночь, что тут такого? Боишься, что кто-то из фанатов узнает, что серьезный и уважаемый «Ви», на ночь ужасов нарядился в колпак ведьмы и надел на себя юбку с рюшами? — откровенно стебет меня Намджун, шагая рядом.
— Нет, — отрезаю я, не поддаваясь уговорам друга.
— Ладно, — успеваю облегченно выдохнуть, как вдруг продолжает, — Не хочешь ведьмочкой, будешь симпатичным пиратом, отбирающим у всех детей конфеты.
Тут, честно сказать, я даже задумался, остановившись посреди дороги. Халявные Ризес звучат не так уж и плохо. Мелкие смогут раздобыть еще, а вот я — вряд ли. Хотя, по сути, мне ничего не мешает идти вместе с ними и в каждом доме спрашивать «сладость или гадость», впервые со студенческих лет чувствуя себя нахалом.
— Ты не можешь пойти с кем-то другим? С тем же Чимином? Джином? Джихеном? — я пытаюсь за одну секунду вспомнить всех знакомых и близких друзей Намджуна, дабы переключить его внимание со своей персоны. Да только вряд ли это получится, пока Ким старший уперто идет рядом.
— Со всеми ними мы встретимся уже там, не переживай, — и улыбается заговорщицки, — По-моему, Джихен возьмет своего мелкого.
— Ух ты, так нам еще придется с карапузом ходить сладости собирать?
Намджун закатывает глаза, театрально вздыхая. Я по-прежнему не теряю своей язвительности.
— Он совершеннолетний.
Угукая, я совершенно не зацикливаюсь на этой информации.
*
Под ногами приятно хрустит опавшая засохшая листва, и я специально шагаю там, где больше листьев. Сходить раз в год с друзьями на маскарад или провести ночь кошмаров однотипно, на террасе, с Ким Ентаном в охапку и кучей окурков в керамической пепельнице, которую мне привез Намджун, кажется, из Вьетнама. Мне хочется развеяться. Хочется окунуться в атмосферу праздника, кошмара, пусть и фальшивого. Жизни же не хватает. Окидывая взглядом Сеул, наблюдая, как все мельтешат, перебегая из одного магазина в другой, ища лучшие угощения, лучший декор, лучший костюм и, само собой, лучшую выпивку. Последнее, к слову, положили на мои плечи. Я вновь неторопливо смотрю на окружающих, про себя восхищаясь красотами осенней поры. Прохладное дуновение ветра неприятно холодит щеки, поэтому я охотно кутаюсь в свой клетчатый шарф. Намджун все-таки увидит Ким Тэхена в роли нехитрого пирата.*
Будучи дома, я принимаюсь ломать голову, в чем же пойти. Вещей много, и оттого кажется, что пойти в костюме ведьмочки не такая уж и плохая идея — юбка оказалась на видном месте. Я, к слову, все же примерял ее, тешась, что не набрал пару лишних килограмм и спокойно влез в черный плиссированный кусок ткани. Хмыкнув, я вспомнил, что к ней шли чулки. На экране ноутбука загорается Фэйс-тайм, а вместе с тем и лицо Дахен — моей родной, к сожалению, сестры. Девушка планирует отправиться туда же, куда и я, поэтому было принято решение собираться вместе. Дахен лепечет что-то про латексный костюм Женщины-кошки, и я слышу, как та бубнит какую-то молитву, чтобы ее задница влезла. Молитва была окончена богохульным: «Господи, блять, спасибо!» — Побойся Бога, — саркастично вставляю я, меряя черный безразмерный жакет, опоясываясь толстым ремнем с серебряным черепом вместо пряжки. — Этой ночью я боюсь его особенно сильно, — девушка пыхтит себе под нос, втягивая живот, — Сраный латекс. Я огибаю взглядом свой получившийся образ пирата. Йохо-хо и бутылка рома, так ведь? Черные свободные брюки я заправил в кожаные ботинки на шнуровке и массивной тракторной подошве, на верх надел элегантную, в какой-то мере даже слишком, как для пирата, блузу, но я решил, что эта вещица с красивыми плафонами и завязками у шеи была украдена мною у какого-то принца на дальних берегах. Из побрякушек я выбрал одну сережку в виде небольшого колечка, пары браслетов на обе руки и ажурный чокер. — Как тебе? — спрашиваю у сестры, смахивая с лица блондинистые пряди. Дахен отрывается от очень увлекательного занятия — подкладывания пуш-апа в костюм. Мне очень хочется подколоть, что в ее случае никакой паралон не поможет, но сдерживаю себя и молчу, ожидая реакции. — Ух ты. Из всех возможных костюмов ты выбрал именно образ сутенера? Что ж, должна признать, данное тебе к лицу, — Дахен строит оценивающую гримасу, сильно выгибая уголки губ вниз, и продолжает дальше плеваться ядом: — Так сразу и не скажешь, что это костюм. Я растягиваю рот в усмешке, совершенно не удивляясь подобному поведению сестры. — Сказала куртизанка и продолжила пытаться увеличить несуществующую грудь, — расплачиваюсь той же монетой, наблюдая за тем, как девушка, смеясь, опускает голову. — Хорош, чертенок. Я взъерошил пепельные волосы, заигрывая со своим отражением. Образу не хватало шляпы, которой в моем гардеробе отроду не было. Пойти и купить ее ради дополнения костюма кажется глупым. Надену ее от силы один раз — сегодня ночью, а потом она присоединится к списку ненадобного хлама. — Тэ, — звучит голос сестры из ноутбука, на что я откликаюсь, — И все-таки в твоих коварных планах есть соблазнить какого-то очаровательного мистера Зомби или сексапильного Бэтмена, м? — Дахен склоняет по-хитрому голову вбок, подпирая кулаком и абсолютно игнорируя мой тяжелый вздох. Я привык к тому, что моя личная жизнь волнует всех, кроме меня самого. С этим нужно было смириться. Все обязательно считают необходимым сунуть свой нос в то, что касается одной лишь моей скромной персоны, и сюда входят мои отношения. Даже простой вопрос, имеются ли они, я тактично игнорирую, не отвечая. Либо тактично посылаю в эротическое пешее. Мать с отцом единственные, кто относятся ко мне с пониманием, разделяя мою позицию «Буду уверен в том, что все серьезно — скажу». Вряд ли родители горят желанием выслушивать или того хуже знакомиться с моими партнерами, с которыми я встречался исключительно для плотских утех. Хотя и те в моей жизни происходят не так уж часто. — Оставлю всех мышей на тебя. Оправдаешь свой костюм. Дахен ухмыляется, начиная клеить накладные ресницы. — Ну, а что? В ночь кошмаров всякое может случиться, — специально или нет, но голос девушки звучит жутковато. Я на пару мгновений застываю, глазея на свои руки, что покрылись мурашками. — Все будет, как обычно, — гулко сглатываю я, не подавая виду. За окном раздается истерический высокий смех. Жуткий клоун явился улицам Сеула, объявляя начало кошмарного веселья. — Через час заеду за тобой, — на эти слова девушка уставляется на меня как на слабоумного, едва не прокручивая у виска. — Сладости у хозяев требовать ты тоже на своем Мерсе будешь? Не глупи, пешком пойдем, а то вдруг тухлыми яйцами и томатами твою малышку разукрасят. — старшая ухмылку тянет, сбрасывая звонок.*
И все же я прислушиваюсь к совету сестры, идя за ней. Сеул пестрит фонарями из тыкв с различными вырезанными гримасами. Дети не страшатся убегать от родителей, ведь им кажется, что эта ночь полностью в их распоряжении. Пугай, бойся, требуй сладости — девиз, что позволяет им кошмарить всех живых. Осенняя листва в свете горячих оттенков — оттенков Хэллоуина — выглядит поистине волшебно, но еще волшебнее звучит опавшая, по которой пират Ким, то бишь я, шагает с особым удовольствием. Луна-блудница взошла на темном куполе небесном, нагоняя толику жути. Я оглядываюсь, когда слышу не самый здоровый смех подле себя, сталкиваясь взглядом с компанией подростков. Демоны и дьяволицы около них. У каждого на лице грим, что действительно восхищает. Они выглядят кошмарно, в самом лучшем смысле этого слова. В целом, меня восхищает все, что я вижу. Разномастные костюмы, как самые клишированные, например такие, как у меня самого, так и уникальные, что были у людей, вдохновленных тем или иным фильмом ужасов. Итэвон пестрит огнями, отовсюду льются зловещие мотивы. Горящие тыквы расставлены по тротуарам, у порогов лавок, магазинов и любых других дверей. Искусственные паутины свисают с веток деревьев, и, подняв глаза вверх, я могу видеть отнюдь не игрушечных летучих мышей. Среди всей толпы я вижу пятно из латекса. Дахен, что раньше меня встретила холодящего в жилах кровь Дракулу Ким Намджуна, дьяволенка Чимина с большими, совсем как у Малифисенты, рогами. Джихен оказался уж больно симпатичным скелетом с гримом на видных частях тела. Сокджин удивил больше всех, ведь именно на его всегда изящных руках сейчас красовались ножницы и секаторы, а на голове и вовсе было гнездо. — Друзья мои, ну наконец вы явили свои истинные облики, — беззлобно шучу я, вразвалочку приближаясь к компании молодых людей. Дахен вертит кошачьим хвостом, Намджун наперебой с Чимином показывает свои клыки, когда второй бодается рогами. Джихен танцует смешной танец, буквально тарабаня костями, а Джин просто едва ли не плачет от смеха. — Дай угадаю! — вызывается Пак угадывать мой костюм, — Ты простой смертный, который затесался среди всей нечисти, да? — парень щелкает пальцами, ожидая моего ответа для подтверждения своих слов. Я обращаю внимание на чье-то хмыкание, раздающееся сзади Чона. О, все же и наша компания была обречена на ведьмочку этой ночью. «Почему он, кому можно было идти и вовсе без костюма, лишь надев ободок с заячьими ушами, пришел ведьмой?» — размышляю я, наскоро изучая нового будущего знакомого. Все замечают мою заминку, поэтому все в один голос начинают представлять мне этого зайца. — Тэ, это Чонгук, мой мелкий, — Джихен притягивает брата к себе, кулаком ероша ему волосы и не обращая внимания на то, что шляпка второго съехала набок. Чонгук закатывает глаза и, несильно оттолкнув от себя Джи, принимается наводить свой ведьминский марафет. Я улыбаюсь, навскидку дав ему двадцать два. Сравнив двух Чонов, я бы сказал, что старший тут Чонгук. — Капитан Ким Тэхен, — и кланяюсь, копируя манеру Джека Воробья. Дахен прыскает, Намджун говорит что-то про нас с Джином, мол мы два любителя Джонни Деппа, Чимин и вовсе утаскивает Джихена в сторону ряда магазинов. Для чего только, я спросить не успеваю, ибо слышу: — Ты пришел в костюме пирата без шляпы? И почему я слышу в его голосе насмешку? — Ты пришел в костюме ведьмы без метлы? — с той же интонацией возвращаю зайцу, про себя добавляя: «Идеальная пара, черт», — Ты, позволь спросить, из какого ковена сбежал? — я заостряю внимание на сетчатых гольфах на весьма спортивных ногах, глазея выше на кожаные бермуды, что обтягивают мощные, должен признать, бедра. Сглотнув, я осматриваю черную рубашку, заправленную в шорты. На запястьях находятся сетчатые и совершенно женские перчатки. Подлец. Выглядит элегантно даже с этой абсолютно дурацкой шляпкой, — Или, быть может, тебя выгнали за плохо сваренное зелье, м, ведьмочка? Дахен толкает меня плечом и, не давая младшему Чону ответить, говорит: — Так и будем здесь стоять или наконец пойдем наводить жути малышне? — И впрямь к детям рвешься или просто не терпится отхватить какого-то Бэтмена? — читает мои мысли Сокджин, и я отбиваю ему пятерку. На мои глаза ложатся чьи-то руки ровно в момент, когда откуда-то звучит жуткий скрип на фоне раската грома, словно из-под старых и давно заржавевших врат, совсем как в фильмах ужасов, а после раздается крик. Я вздрагиваю, как мне казалось, незаметно, и спешу отодрать чужие ладони. — Капитан оказывается тот еще трусишка, — ехидно подмечает мой новый знакомый, и, могу поклясться, у меня сжались кулаки. Что ему, черт возьми, от меня нужно? Все мои попытки увильнуть от цепких рук терпят крах, но, судя по смеху остальных, сзади меня стоит не Фредди Крюгер, поэтому опасаться мне нечего. Я складываю руки на груди, ожидая, когда же они посчитают нужным отпустить меня. — Кто? — в самое ухо шепчет первый, в ком я узнаю Пака. — Чимин, только убери от меня свои руки, и я подломаю твои рога, клянусь. Все хором смеются, пока на другое ухо мне шепчет Джихен. Я бурно возмущаюсь, вслух рассуждая, на что мы тратим время, которое могли бы потратить на вымогательство вкусняшек. В следующее мгновение я цепенею на пару секунд, потому как следующий шепот мне незнаком, но я быстро разбираюсь, кому он принадлежит. Спина покрывается непрошенными мурашками. — Выгнали за то, что я травил всяких симпатичных пиратов своими зельями, а это, увы, против устава ковена. Руки оказываются убраны, я вновь могу лицезреть толпу в пестрых одеяниях, видеть, как Дахен снимает нас на камеру, и я все еще чувствую горячее дыхание Чонгука на своей шее и кончик его языка, что невесомо прошелся по ушной раковине. Я инстинктивно касаюсь уха, потупив взгляд в лужу красной краски, что должна напоминать кровь. Вглядываясь в лицо ведьмы, я пытаюсь понять мотив. Есть ли он вообще? Из всех тематических ярмарок, хождения по домам с поговоркой «Сладость или гадость», пугания детей и прочих хэллоунских забав, на роль развлечения на сегодня он выбрал именно меня? В чем его проблема? Это я и шиплю ему в лицо, пока меня не дергают и не разворачивают к Чону спиной. — Если ты не удосужился проработать свой пиратский облик, мы сделали это за тебя. Благодарность можно проявить в виде яблочного сидра. Бар мы уже нашли, — тараторит Пак и вручает мне повязку в точности как у пиратов. Я верчу ту в руках, уже собираясь надеть на себя, как вдруг Чонгук решает блеснуть своим остроумием, чем еще больше подпитывает мою неприязнь к своей персоне. — Что ж вы ему шляпу не купили? — держите и мои пять, чтоб было десять. Чонгук ухмыляется, а я понимаю, что заячьи у него не только глаза, но и улыбка. Характер, правда, волчий. В нижней губе блестит металическое колечко, которое мне безумно хочется вырвать. Только вот руками ли? — Они оставили это на тебя, — упираюсь взглядом в черные глаза напротив, бесстыдно язвя. Раз уж ему так хочется увидеть меня в шляпе, пусть пойдет и сам мне ее купит. — Тебе помочь завязать? — незамедлительно отвечает, притворно мило улыбаясь. Смотрю на него и не понимаю, чего он ко мне привязался. Я показательно разворачиваюсь и иду следом за ребятами, заодно показывая, что повязка без завязок. Себе пусть поможет. Ночь кошмаров обещает быть незабываемой.*
План у нас был таков: сначала гуляем по главной улице, наслаждаясь всеми прелестями праздника по типу вечеринки, где многие из нас собрались склеить кого-то на сегодняшнюю ночь, после идем собирать сладости, а потом залетим к кому-то на квартиру. Отчего-то мне хотелось к Чимину. У него последний плэйстэйшн, и это звучит чертовски привлекательно. Сливаясь с толпой, я обратил внимание на идущих передо мной Дахен с Джихеном. Моя сестра липла к хену, причем ужасно очевидно липла. То за руку возьмет, то его под руку, но меня больше всего пугало то, какими глазами она на него смотрела. Не так, как она смотрит на новую модную сумочку на витрине, которая должна оказаться у нее любой ценой, не так, как она смотрела на всех ее предыдущих кавалеров. Она смотрит на него совершенно влюбленно. Я прячу руки в карманы брюк, едва слышно хмыкая. Ким Дахен медленно, но верно разрушает свой образ заядлой тусовщицы в моих глазах. — Я насчитал уже шестерых Бэтменов за эти полчаса, — раздается рядом со мной. Чонгук. Опять. Почему не Чимин, не Джин, почему этот парень опять липнет? Неужели видит во мне свою следующую жертву? Я одариваю его самым что ни на есть раздраженным взглядом, пусть и одним глазом, показывая, что у меня нет желания с ним общаться, и продолжаю молча идти. Минуту спустя я понимаю, что он не из робких. К моему сожалению. Уперто продолжает тулиться ко мне, даже когда я отхожу в сторону. Даже когда я ускоряю шаг, стараясь вырваться вперед, и даже когда я замедляюсь, идя позади всех наших. Чонгук все равно продолжает идти подле меня. Это заставляет меня толкнуть язык за щеку — я, мягко говоря, не знаю, как расценивать его действия. Либо им руководит желание меня побесить, и у него это отлично получается, либо он наоборот пытается все сгладить. Скрипя зубами, я начинаю шагать размеренно, поворачивая голову к ведьме. — И что с того? — Кажется, нуну не особо интересуют мыши с супер-способностями. У меня чешется язык съязвить и спросить, с каких это пор Дахен ему нуна, но я молчу. Вероятно, Чон тусуется в этой компании куда чаще, чем я. И, может, все не так уж и плохо. Может, Чонгук не такой уж и плохой? — Тебя это волнует, ведьма? — без церемоний отрезаю, не имея никакого желания разговаривать с ним о моей сестре и кто ее интересует. Чонгук тяжело вздыхает, а я ухмыляюсь одним уголком губ. — Я подумал, что это волнует тебя, Капитан, — он хмыкает, а я едва не падаю. От страха. С другой стороны от меня оказался некто высокий, крепкого телосложения в маске из фильма «Крик». Темнокожий парень подошел слишком близко ко мне, и я машинально придвинулся к Чону, что насторожился. Незнакомец жмется ближе до тех пор, пока наши с ним руки не трутся друг об друга. Сзади раздается подбадривающий свист и улюлюканье, как я понял, друзей этого парня. «Ну и мерзость», — шепчу, с последних сил сдерживаясь, чтобы не перебежать на другую сторону к Чону. — Как этот симпатичный пират смотрит на знакомство со мной? — на ужасном корейском спрашивает он. Я бы поставил его в известность, что он сделал ошибку и сказал «пиратка» вместо мужского рода, если бы не почувствовал запах алкоголя от незнакомца. Он пьян, а ругаться с пьяными людьми себе дороже, как показывает практика. — Вынужден отказать, молодой человек, — лаконично отказываю и ускоряю шаг, замечая, что Чон держится близ меня. Это чуть успокаивает. Как никак, его мышечная масса приравнивается к массе незнакомца, если не превышает. Вдруг мою талию грубо хватают одной рукой, крепко, даже больно впиваясь в бок пальцами, и я начинаю паниковать, понимая, что это не Чонгук. Меня насильно притягивают к себе под бок, даже когда я отпираюсь, пытаясь оторвать его руку от себя. Я возмущен, но еще больше напуган. Взглядом ищу наших, которые очень вовремя обнаружили нашу с Чонгуком пропажу и остановились. Попытки оттолкнуть нахала тщетны, и, когда я с мольбой во взгляде смотрю на Чона, понимаю, что теперь его взгляд вовсе не заячий. Волк дает о себе знать, ибо парень уже готов вмешаться. — Куколка, не ломайся. Я ведь не обижу, — звучит до ужаса омерзительно. Это служит спусковым крючком для Чонгука. Он меньше, чем за секунду, убрал его руку с моей талии, аккурат передвигая меня по другую сторону, теперь уже беря за руку. Я не успеваю и слова вставить, как Чонгук начинает: — Ты уже его обидел, парень, — звучит страшно. Без преувеличений грозно, и еще грознее становится тогда, когда я замечаю, как Чон начинает хрустеть пальцами. В чертовых перчатках с бантиком. Ничего хорошего это не предвещает. Темнокожий останавливается, а вместе с ним и Гук. Соответственно, я тоже. Моя рука все еще находится в чоновой. Незнакомец хмыкает, стягивая с себя маску и пронзая меня взглядом. Хочется спрятаться, увильнуть от скользкого и неприятного оценивания. И Чонгук это будто понимает, когда незамедлительно закрывает меня собой. — Я тебя обидел? — грубо спрашивает тот у меня. — Обидел, — перебивает Чон. Его терпение заканчивается, и это можно понять по его повышенному тону, — Извинись. Я едва не раскрываю рта, когда Чонгук первый близится к обидчику. Неужели он затеет драку? — Чонгук, не стоит марать руки, идем лучше, я вижу наших. Не дожидаясь ответа, я спешно утаскиваю парня вперед, сбито дыша. Я напуган и совершенно не хочу никакого праздника. Бережное поглаживание моей руки выводит меня из мыслей. — Тэ, ты как? — звучит нерешительно. Особенно после того, как я услышал, как именно он звучит решительно. Я слабо улыбаюсь, не желая портить праздник всем остальным. Чонгука стоит отблагодарить, ведь если бы не он… Если бы не он, за мной бы вернулись Джихен, Намджун, Джин и Чимин. Но глаза предательски мокнут из-за жалости к самому себе, и я не придумываю ничего лучше, чем скрыть свои слезы в объятьях. Я обнимаю его за шею, вдыхая и выдыхая аромат хвои, что исходит от Чона. Чонгук опешил, но быстро понял, что к чему, обнимая меня крепче, чем я его. Я тихонько всхлипнул и сразу же об этом пожалел. Чон тут же попытался оттянуть мою тушку от себя, но получилось лишь на третий раз. Два предыдущих я сильнее цеплялся за его плечи, только бы он не видел слез. И теперь в очередной раз за вечер Чон Чонгук оказывается непозволительно близко к моему лицу. Кристаллики слез застывают в октябрьских ветрах. Младший смотрит на меня с сожалением, с толикой вины, и я начинаю мотать головой, дабы сказать, чтобы он не винил себя, но он начинает первый: — Нет, мне все-таки нужно было набить морду тому уроду. Он тыльной стороной ладони смахивает слезинки с моих щек, и по закону подлости именно в этот момент я слышу голоса друзей. Я быстро отстраняюсь от Чона, держа всех наблюдающих за дураков. Дахен и все остальные находятся в шоке, когда сам Чонгук как ни в чем не бывало поправляет шляпу. Желание провалиться сквозь землю стоит на пороге, и я уверенно открываю ему входную дверь. Да, я хочу провалиться сквозь землю. — Я видел там предсказательницу, — Чимин, спасибо. Я готов простить тебе то, что ты закрывал мне глаза, и оставляю твои рога в покое. Намджун, Джин и Джихен следом въезжают в происходящее и спрашивают только все ли у нас в порядке. Чонгук ответил «да», а я не стал спорить. Когда ведьма уходил вперед к остальным парням, он коснулся моей ладони. Я застываю, оказываясь единственным бездействующим человеком среди всех идущих. Ведьма чары в ход пустила. Способен ли я противостоять? Дахен берет меня под руку, хитро поглядывая. Я уже знаю, каких вопросов стоит ожидать. — Тэ-тэ, — заговорщицки тянет она, а я специально начинаю посвистывать, глядя по сторонам. — Ким Тэхен, — я смотрю на ее мордаху, и мне кажется, что она вот-вот треснет. — Ким Дахен, — вторю ей. — Ты охомутал Чона? — прямолинейность ее конек, и мне резко захотелось дать себе по лбу. Моя ориентация известна близким мне людям. Моей благодарности не было предела, что они не говорили фраз по типу «перерастешь», «с возрастом пройдет» и тому подобное. Должно быть, они понимают, что от этого я свой пол любить не перестану. Дахен, правда, сначала саркастично сказала «всегда мечтала о брате гее», и после этого я не возил ее к подружкам на своем Мерсе, когда та хотела, чтобы они поспрашивали, кто ее подвозил. — А ты? — вторю ей. Та недоумевает, явно не ожидая такого вопроса, а я улыбаюсь. Наивная, действительно думала, что останется незамеченной? — Скелеты, кажется, привлекают тебя больше, чем мыши с супер-способностями, — вспомнив слова ведьмы, я донес их до Дахен. — вернее, один определенный скелет. Хитрая улыбка теперь уже на моем лице, и я наблюдаю, как сестра краснеет, устремляя взгляд вниз. — Сильно заметно? — тихо спрашивает она. — Если бы я не знал тебя, как своих пять пальцев, то я бы даже не обратил внимания. Но обратил и Чонгук, поэтому да, сильно. Возможно, Чонгук заметил поведение вовсе не Дахен, а своего брата? Почему-то эта мысль пришла ко мне только сейчас. Дальше мы идем в тишине, погружаясь в атмосферу праздника. Я рассматриваю настоящую большую тыкву на голове какого-то парня, неосознанно натягивая рукава блузы на пальцы. Вечерний воздух прохладен, и я искренне недоумеваю, как не холодно тем девчонкам, что вышли в коротких платьях и юбках. Наконец, дойдя до небольшого помещения, что больше похоже на ларек, я читаю вывеску на двери. «Будущее свое узнать торопись». Я фыркаю. Готов поспорить, внутри сидит проницательная женщина в бусах и шали, с ярким макияжем и магическим шаром в руках, что на самом деле является разводом для приезжих. Я смотрю на ребят, не досчитываясь Джина и Намджуна. — Где Наму и руки-ножницы? — спрашиваю я у оставшихся. — Они решили, так скажем, «отделиться», — с намеком говорит Пак, подмигивая. Я тяну звук «А», понимающе кивая. Итого нас пятеро. Чимин уже отодвигает меня от двери, проходя внутрь, ибо он больше всех рвался сюда. Я бросаю ему вслед «удачи» и тихо смеюсь. Дахен первая прислоняется к стеклу, пытаясь разглядеть, что там происходит, а потом и мы втроем встали так же. — А если она его загипнотизирует, — выдвигает теорию Джи, на что мы с Чонгуком хихикаем. — Давайте дальше по двое зайдем? — Дахен — змеючка. Уж сомневаюсь, что она пойдет с Чоном младшим, а я — со старшим. Сперва согласился Джихен, но Гук уперто ждал моего ответа. «Зачем» я понял лишь когда сказал «нет». — Я за, — моментально выпаливает мне назло, — Мы с Тэ следующие. Я сжимаю кулаки, злобно глядя на самодовольного ведьму, что миленько улыбается мне, предоставляя согнутую в локте руку. Я улыбаюсь глядя на него, но показательно складываю руки на груди, гордо задирая голову. Пак выходит оттуда самым с ошарашенным что ни на есть лицом. Глаза по пять копеек, и мне вдруг стало интересно, что же она такого ему сказала. — Это вообще законно? Откуда она все это узнала… — недоумевает Малифисента. Джихен и Дахен остаются с Чимином, а мы с Чонгуком заходим к провидице. В нос забивается запах благовоний, свечей и дыма. — Она тут фаер-шоу устраивает? — тихо спрашивает Чон, среагировав на запахи. Женщина выглядит приблизительно так, как я ее представлял. Черные густые волосы закручены в локоны, темный макияж и длинные ногти. В руках ее большая колода, заметно старая, что навивает жути. На столе с фиолетовой атласной скатертью лежит еще пара таких колод, только с другой рисовкой, и множество деревянных квадратиков с какой-то символикой. Впечатлила и черная птица, сидящая позади старушки на жердочке. Я поглядываю на Чонгука, который тоже выглядит удивленным. — В ваших сердцах еще нет пылких чувств друг к другу, — вещает та, пронзительно смотря на нас. Мурашки по спине, черт, — Один выйти должен, не слышать дабы судьбу, которая с ним же связана. Чонгук подвисает, видимо, переваривая сказанное, пока я пихаю его вбок, шипя «Выходи, дурак». Он послушно выходит, но что-то мне подсказывает, что он подглядывает так же, как мы подглядывали за Чимином. Шальная мысль приходит ко мне, когда я прошу провидицу сделать что-то впечатляющее. Например, сжечь какую-то бумажку, чтобы Чонгук подумал, что она обряды какие-то смертельные проводит. Потом бы напугал, сказав, что она меня прокляла. — Малец, — обращается ко мне с закрытыми глазами. Шутки шутками, но выглядит жутко, когда она рукой меня сканировать пытается, — Шестерок много в твоей жизни, вольтов чуть меньше, но все в прошлом, — говорит правду, чертовка, но я уверен, такое каждому аукнется, — Дам не вижу — чужды они тебе, — а здесь уже интереснее. Та все еще глаза закрытыми держит, тасует колоду и вытаскивает карты, рубашкой вверх кладя на стол. Я завороженно наблюдаю, как она достает пятую и на этом останавливается. — Переверни те, что в будущем своем ты наблюдать желаешь. Я тянусь рукой ко второй, четвертой и пятой, руководясь интуицией. Пятая карта с надписью «The magician». В моей голове рой мыслей из-за этого. Неужели это то, о чем я думаю? За спиной раздается стук в стекло. Резко обернувшись, я вижу вопросительно кивающего Чонгука. Мурашки сегодняшней ночью стали частыми гостями. — Король уже нашелся в день хаоса в людском мире, что значит многое. Где вероятность потерять взросла, вы обрести смогли, ты лишь позволь ему, — она распахивает глаза, давая понять — сказала все. Я заторможенно благодарю ее, отсрочивая момент самокопания, и выхожу на свежий воздух. В легкие пробирается холодный воздух, а в голове на повторе слова провидицы. Где вероятность потерять взросла, вы обрести смогли. Глядя на Чона, сразу подошедшего ко мне, я не совсем здорово улыбаюсь. До меня начало доходить. — Иди к ней, ведьма, — «Послушай про меня» остается несказанным. Проведя Чона взглядом, я оглянулся, не наблюдая сестру и Джи с Чимином. Ушли. Я присаживаюсь на бордюр рядом с вырезанной тыквой, подпирая голову рукой. Верить ей или нет — неизвестно, но карту «Маг», я собственными глазами видел. Переверни те, что в будущем своем ты наблюдать желаешь. Когда Чонгук от нее выходит с точно таким же выражением лица, с каким вышел от нее я, я прихожу к решению не зацикливаться на этом. Будь, что будет.*
Идем молча, каждый погружен в свои раздумья, да и я не спешу что-либо спрашивать у Чона. Мне кажется, что он ответит что-то вроде «Ты что, правда поверил в это?». Я хочу отнестись ко всей этой информации легкомысленно, как к атмосферному дополнению к Хэллоуинской ночи, но отчего-то не могу. Вероятно, моя наивность тому виной. Хотя, если бы она сказала, что я найду своего человека через какое-то время, я бы прыснул и не обратил на ее слова внимания. Сейчас же, когда рядом со мной идет Чонгук, который отходил куда-то на пару минут и вернулся уже с двумя пластмассовыми корзинками в виде тыкв, я из раза в раз вспоминаю слова женщины с вороном. — Держи, — ведьма протягивает одно оранжевое ведерко мне, когда мы сворачиваем к частному сектору. Ведро мне дали для того, чтобы мне туда конфеты кидали. Боже, неужели я и впрямь пойду требовать сладости с фразой «Сладость или гадость»?.. Переулок выглядит наряднее, чем главная площадь, как по мне. На территории каждого дома стоят огромные декорации в виде летающих приведений, пугал, зомби, вампиров и прочего. Количество вырезанных тыкв не сосчитать. Минимум двадцать штук каждому дому. На какую-то секунду я задумываюсь, с каких это пор в Корее Хэллоуин празднуют наравне с Америкой? Дети небольшими группами ходят и кошмарят жителей в прямом смысле этого слова. Я хмыкаю и толкаю плечом Чонгука, указывая подбородком на ближайший дом, откуда только-только ушли с полными корзинами сладостей мелкие. — Мы должны собрать все сладости Итэвона в эту ночь. Чон толкает язык за щеку, явно размышляя над чем-то. Я смотрю на него вопросительно, склоняя голову. Ведьма склоняется к моему уху, на что я наивно ведусь, ожидая, что он скажет что-то вроде куда пошли Намджун и Джин на самом деле, но я покрываюсь мурашками, когда убеждаюсь, что никакая он не ведьма, а черт. Демон, если угодно. Суккуб, если еще точнее. Ну и если еще точнее, у меня резко появилась нужда быть прижатым этим демоном к стене. — Самая главная сладость все равно достанется мне. Я прикрываю глаза и сцепляю зубы, дабы колкость какую не сказать. Получается отстойно, потому что уже в следующую секунду мое лицо находится в никчемных миллиметрах от лица Чона, и я шепчу ему в самые губы. — Пробовал бобы Гарри Поттера? Одинаковые конфеты и два разных вкуса. Попкорн в масле или ушная сера? Лайм или свежая трава? — я напираю сильнее, каждой клеточкой своего существа понимая, что вот-вот, и губы коснутся друг друга. — Какая попадется тебе? Я быстро отдаляюсь и направляюсь к дому.*
Двери открывает милейшая старушка с хим-завивкой на голове и забавными квадратными очками. Язык не поворачивается спросить то, что обычно спрашивают, когда требуют сладости, но зато очень даже поворачивается у Чонгука. — Сладость или гадость, аджумма? Женщина смеется, пальцем указывая нам ждать, и шаркает тапочками о паркет, удаляясь. Возвращается со стеклянными тарелками с мармеладками и шоколадным печеньем. Моим любимым. В принципе, можно на этом доме остановиться. Мы благодарим и уходим дальше к дому, где из гроба выпрыгивает вампир, раскрывая концы мантии. Чонгук и глазом не повел, а вот я споткнулся. Споткнулся, и тут же оказался удержан большими ладонями за талию. — Руки, — шиплю, захотев добавить «верни», когда Чонгук их послушно убрал. Я начинаю входить в азарт, дразня Чона. — Сладость или гадость? — говорим мы вместе, когда двери открываются. Оттуда на нас смотрит молодая пара, которая радушно отсыпала нам карамелек. Раз пять мы предоставили следующим домам выбор, и на шестом, не украшенном, нам открывает мужчина в майке с пятнами, стаканом пива в руках и неопрятной внешностью. — Это у него костюм такой? — шепчу Гуку. Хозяин дома осматривает нас, отчего как-то некомфортно становится. — Вам заняться нечем? Я в вашем возрасте на службе был, а не детскими забавами маялся, — я чувствую уже знакомый запах перегара и пячусь назад, хотя язык за зубами держать не в силах. — Вас на службе видимо не научили жирные пятна отстирывать. Чонгук смеряет меня взглядом под названием «Ну ты и дебил», а мне смеяться охота. Мужчина матерится, ругается нам вслед, а мы с Чоном убегаем со двора, держась за руки, под мой крик «Не рассыпь конфеты!». Стоя посреди дороги в конце улицы в свете одинокого фонаря, мы смеемся, пытаясь отдышаться. Чонгук пыхтит что-то на меня, а я не сдерживаюсь, и со всей силы натягиваю шляпу ведьмы ему на лицо. — Слишком много текста, Гуки. Я не даю отчет своим руках, находящимся на чужой массивной шее с выступившей веной, и своему игривому взгляду. — Я бегаю быстрее тебя, Ким, мы это только что выяснили, — Гук стягивает с себя шляпу, надевая ее, как нужно, — И очень рисково делать что-то подобное. Я чувствую сетчатый материал чоновых перчаток на своих щеках, горячее дыхание на губах и холод металла в чужой нижней. Ведьма целует меня, в край опешившего, не сразу понявшего, что на поцелуй, вообще-то, нужно отвечать. Сминает своими губами мои, большими пальцами оглаживая скулы, мелко улыбаясь, когда я целую ответно. Вкус шоколадного бальзама не остается незамеченным, и теперь уже улыбаюсь я, потому как у меня клубничный. Все до чертиков картинно, но, пока я чувствую кончик языка Чонгука, что нежно очерчивает мои губы, меня эта картинность не волнует. Я убираю одну руку Чонгука от своего лица, но только для того, чтобы переплести с ним пальцы. И я чувствую, как Гук сбивается, осмысливая сделанное мной. Для нас двоих переплетение пальцев — жест, куда интимнее поцелуя. А я пользуюсь секундной растерянностью Чона и второй рукой беру его за щеки, отдаляя от себя, делая ему «уточку». Щеки покраснели, и мне кажется, что это вовсе не от того, что мы в октябрьскую полночь стоим на улице. Я беру в руку ведерко, свободную выставляя Чонгуку, что незамедлительно вкладывает свою и вновь переплетает наши пальцы. — У нас один дом остался, — я указываю на скромно украшенный дворик, куда мы и направляемся. Открывают нам две девушки с ведрами попкорна в руках. Одна русая со скрытым окрашиванием красного, а вторая брюнетка с белыми прядями. Круэлла и Ариэль? — Сладость или гадос… — Сладость, давайте заходите. Мы фильм смотрим, а тут вы, — говорит брюнетка, уходя внутрь дома. Мы с Чонгуком перекидываемся взглядами, не понимая, что она имела в виду, и зачем нам эта информация. — Вы не против составить нам компанию в просмотре фильма? Будут вам сладости, — более ясно объясняет та, что Ариэль. — Если вас это не затруд… — душнит Чонгук, в то время как я уже разулся и следую за девушками, перебивая его. — Что смотрим? — Кошмар перед рождеством, — отвечает брюнетка, кладя в рот горстку попкорна, не открываясь от экрана, где все жители Хэллоуина приветствуют Джека. В комнате пахнет благовониями, везде расставлены свечи, желтые гирлянды с полороидами. Диван небольшой, с кучей подушек и серым пушистым пледом, но поместиться должны. — Я Тэхен, это Чонгук, — считаю нужным познакомиться, садясь рядом с девушками. Второй аккуратно присаживается на быльце дивана рядом со мной. — Ой, точно! Я Шухуа, а это Су. Мы говорим, что нам приятно познакомиться, и все устраиваемся смотреть мультик. Девчонки изредка шушукаются о чем-то, а мы с Чонгуком скромно хрустим попкорном. Чон в какой-то момент закидывает на меня ногу, и я цепенею. Шу и Су все еще здесь, что он себе позволяет… Мой напряг быстро замечают. — Тэ, ты чего? — спрашивает Шу, пока Су все еще увлечено рассматривает героев. Я пытаюсь скинуть с себя чонову ногу, которую тот будто пригвоздил. Я стараюсь смотреть куда-угодно, только не на его бедра. — Успокойся ради Бога, что ты делаешь? — не выдерживает Суджин, которая все-таки с нами, — Пусть лежит его ласта на тебе, нам от этого ни тепло ни холодно. Я туплю взгляд на свои руки, чувствуя, как Чонгук меня обнимает. Блять? Я ошарашено смотрю на него, не понимая, какого черта происходит. — Девочки встречаются, Тэхен. Не будь таким дерганным. Словно обухом по голове. Насколько нужно быть слепым, чтобы не заметить элементарного? Я со спокойной душой подставляюсь к касаниям Чонгука, слыша мяуканье. В комнату забегают три серых кота.*
Мы благодарим девчонок за вечер и ближе к трем ночи идем домой по пустой площади, которая пару часов назад кишела людьми. Магазины закрыты, музыка стихла, зловещих мотивов нет. Только хруст листьев и идущий рядом Чонгук, напевающий песню с финальной сцены. — К тебе стремился я душой, чтоб наконец-то остаться вместе. — Не год, не два я ждал. — И ты ждала. — Тебя, моя судьба. Ведьма без метлы сливается в поцелуе с пиратом без шляпы. Где вероятность потерять взросла, вы обрести смогли.
