Запах тахчина

– Послушайте, это уже десятая правка за последнюю неделю! Я не собираюсь переделывать этот чёртов проект каждый грёбанный день, уж извините, у меня тоже есть свои дела! Пока что день рождения Кавеха начинается очень скудно. С самого утра его позвал на какую-то «важную встречу» его клиент, а теперь пытается вдолбить ему в голову, что можно просто взять и переместить окно на пару метров влево, наплевав на эстетическую часть и на то, что в таком случае придётся полностью переделывать чертежи. – Господин Кавех, послушайте, это очень важная правка! – Я не собираюсь выслушивать ваши прихоти, – Он недовольно сложил руки на груди и нахмурил брови, – Если из-за них мне приходится жертвовать своим временем и сном! Если на этом всё, что вы хотели мне сказать закончилось, освободите меня от лишних нервов, прошу вас. Кавех не стал выслушивать, что ему сказали в ответ и сказали ли вообще, молча развернулся и ушёл, борясь с желанием просто выбросить эти чертежи в воздух и забыть как про страшный сон. Конечно же, через пару часов, когда злость пройдёт, он снова послушно возьмётся перемещать это чёртово окно на пару метров влево. Но это будет через пару часов, сейчас у него есть дела поважнее. По пути в таверну в голове промелькнула мысль взять вместо одной бутылки какого-нибудь вина сразу несколько, чтобы наверняка. Этот день... он всегда был тяжёлым для Кавеха, но в последнее время всё стало ещё хуже. Ему на голову в один миг как будто свалились все обязанности мира в перемешку с заказами клиентов и их идиотскими поправками. Стоило признать, Кавех устал. Наверное, подумал он, нужно взять хоть какой-то отдых от работы... Погружённый в эти мысли он добрался до таверны – как обычно невероятно шумной и всегда живущей отдельной жизнью. – Кавех! – Окликнули где-то сзади весёлым смешком. – Ты у нас, я смотрю, постоянный гость. Тебе как обычно? – Я хотел бы двойную порцию. С собой. Знакомый силуэт официанта, кажется, ответил что-то про алкоголизм, но когда не услышал ответа двинулся куда-то на кухню передавать заказ. Кавех занял своё любимое место и просто смотрел в стену, размышляя о чём-то своём. Почему именно в его день рождения люди предпочитают сгрузить всю работу на него? Почему именно в этот день просыпаются самые назойливые его клиенты со своими идиотскими правками? Почему все плевать хотели на его жизнь?.. – Цыплёнок в медовом соусе и вино, двойная порция, с собой. – Вырвал его из мыслей голос официанта, приближение которого Кавех успешно пропустил. – Приятного аппетита, приходите ещё! Кавех улыбнулся самыми уголками губ и благодарно кивнул в ответ, пока ему не наплели ещё что-то про вред алкоголя (за который, между прочим, они получают деньги) и про то, что здоровье нужно беречь. Забрал свой заказ и направился домой, праздновать свой очередной неудавшийся день рождения закрывшись в своей комнате с бутылкой вина и парочкой чертежей. Дом, как и обычно в этот день, не встретил его с криками «с днём рождения!», шариками везде где только можно, тортом и праздничными колпаками. Его не встретил буквально никто, что уж говорить про эти бессмысленные колпаки. Кавех уже привык, поэтому просто закрылся в собственной комнате и уткнулся взглядом в стену, как и хотел ещё в таверне. И только когда взгляд нашёл неаккуратно брошенные чертежи на столе он заставил себя сесть за работу, всё же поставив рядом бутылку. Без неё с перемещением этого грёбанного окна, увы, не справиться. Конечно, чертёж всё ещё мог выйти криво, но Кавех всё ещё мог просто послать заказчика и избавить себя от этих мук. Так он и сидел, пока первая бутылка не закончилась и не начало клонить в сон. А вместе с этим послышался звук открывания двери. – Кавех? Ты уже вернулся? – Окликнули из коридора. Кавеху до жути не хотелось вообще общаться с кем-либо в этот день, но ради приличия всё же пришлось ответить: – Да, я... я дома. И через несколько долгих минут в дверях его комнаты появился силуэт аль-Хайтама. С теми самыми шариками и дурацким колпаком на голове. – С днём рождения, Кавех, – Улыбнулся он, когда увидел удивлённый взгляд на себе. – Ты часто жаловался, что хочешь отдохнуть на день рождения и устроить вечеринку, поэтому я... Он осёкся, когда увидел слёзы на чужих глазах. Оставил шарики на пороге даже не задумываясь, а сам подошёл ближе и крепко обнял, явно не собираясь отпускать. Аль-Хайтам... никогда не делал так раньше. Для него день рождения это дата, в которую ты становишься на год старее, и всё. Что в нём проснулось в этом году? Почему сейчас он прижал его к себе, позвал: – Кави? – Так нежно и бережно? Кавех всхлипнул в чужую почему-то слишком тёплую грудь, неуверенно поднял взгляд. Отозвался, когда пальцы аккуратно смахнули влагу с глаз: – Я... я в порядке. А потом аль-Хайтам просто его поцеловал, не желая слушать очевидную ложь. Не давая Кавеху малейшего шанса на слёзы. Не сегодня. Он ни за что не позволит себе разрешить Кавеху грустить в такой важный для него день. – Кави, – Ещё раз позвал он, – Если я что-то сделал не так... – Ты дурак. Хайтам, ты такой дурак... Но аль-Хайтам на это только улыбнулся и поцеловал ещё раз. – Ты не представляешь, как я устал. Я так хочу просто лечь и поспать... – Тише, – Прервал его аль-Хайтам, взял лицо Кавеха в руки и снова взглянул в рубиновые глаза, – Я тут. Сегодня ты отдохнёшь, понял? – А потом я завяжу эти чёртовы шарики у тебя на шее. Я согласен. Аль-Хайтам тихо рассмеялся, пробормотал Кавеху в макушку: – Идём. У меня для тебя кое-что есть А потом взял Кавеха за руку и повёл в гостиную. Там его встретила ещё гора таких же воздушных шаров и специальный праздничный колпак уже для него. Он снова поймал на себе довольный взгляд аль-Хайтама и ему просто пришлось нацепить его и на себя. – Теперь ты доволен? – Вежливо поинтересовался Кавех. – Теперь я доволен. И снова подошёл поближе, крепко обняв Кавеха, снова забирая возможность грустить. В этот раз Кавех первый взял лицо аль-Хайтама в руки, притянул к себе и посмотрел прямо в глаза, а после поцеловал, улыбнувшись в губы. – Значит, – Аккуратно начал Кавех, – Сегодня ты у меня на побегушках? Аль-Хайтам не сильно щёлкнул его по носу, отрезал: – Я бы так не сказал. На самом деле моим планом было... Но Кавех не стал его слушать, заткнув ещё одним поцелуем. Ну а что ему ещё делать, если этот зануда только так и затыкается? Единственный рабочий метод, ничего с этим не поделать. Он отстранился, ехидно улыбнулся: – Идём, зануда. Я хочу есть, ты же приготовишь своему любимому что-нибудь? – И взял аль-Хайтама за подбородок, повернул лицом к себе, тщательно рассматривая каждую деталь. – Будем готовить вместе. – Ответил аль-Хайтам и магическим образом выбрался из хватки Кавеха, утягивая того на кухню. Но когда они оказались в месте назначения аль-Хайтам усадил Кавеха на стул и послушно принялся готовить его любимый тахчин, даже не спрашивая. И когда аль-Хайтам повернулся к Кавеху с вежливой улыбкой и зёрнышком риса на носу, то он не смог сдержать смех: – Хайтам, ты прекрасный повар, – И подошёл поближе, обнял его со спины, на ощупь убирая зерно с носа и заглядывая в тарелку. – Ну-ка, что у тебя тут получается... – Моё блюдо ещё не готово, господин Кавех. – Господину Кавеху нужно попробовать это здесь и сейчас. Рука без особого желания слушать лекции аль-Хайтама потянулась за ложкой и зачерпнула немного тахчина. И плевать Кавех хотел на то, что он ещё не до конца готов. – Да, – Довольно констатировал Кавех, всё ещё дожёвывая остатки еды, – Очень даже вкусно, продолжай. Кавех погладил аль-Хайтама по голове и удалился обратно на своё место, чтобы не выслушивать теперь уже лекции про этичность и ну-так-вообще-то-не-культурно. Но вместо лекций он послушно принялся доделывать тахчин, и спустя десять минут позвал: – Во первых, хватит сверлить мою спину взглядом, я всё равно от этого не умру, как бы ты ни хотел. – Развернулся с улыбкой, поставил тарелку на стол перед Кавехом и уселся рядом, оборвав все его возмущения: – Во вторых, твой любимый тахчин готов. Как оказалось, аль-Хайтам неплохой повар. Кавех знал это и раньше, он часто готовил ужин за него, но попробовать любимое блюдо в его исполнении было для него вновинку. Он окинул взглядом стоящий на столе тахчин и невольно потянул носом, наслаждаясь его запахом. Но кое-что в голове всё ещё не укладывалось: – А ты? Будешь сидеть и смотреть? – Если ты так не хочешь чтобы я сидел тут, – Он закинул ногу на ногу и откуда-то в его руках материализовалась книжка, – Я не смею тебе мешать. И показательно медленно отвернулся от стола, паралельно открывая книгу на закладке. Кавех задохнулся: – Ты... ты точно читал книги про этику? Может, на самом деле там был журнал для взрослых и ты просто запихнул его в нужную обложку? Аль-Хайтам рассмеялся, и Кавех поймал себя на мысли, что редко видит его таким. Обычно он строит из себя зануду который плевать на тебя хотел, но сегодня, кажется, его укусила какая-то муха. А может, это присутствие Кавеха на него так влияет. И пока он об этом думал, аль-Хайтам уже оказался рядом, поймал его лицо рукой и ещё раз поцеловал, пользуясь моментом. – Когда-нибудь, – Начал он, любуясь покрасневшему лицу Кавеха, – Ты перестанешь упрекать меня во всём, а пока что у меня есть действенный метод. А ещё, кстати, еда это не та вещь, которая никогда не испортится и не остынет. Если ты не хочешь есть... Ощущение чужих губ на своих заставили его наконец-то заткнуться. На самом деле, подумал Кавех, если они так и продолжат затыкать друг друга поцелуями, он был бы даже не против... А потом Кавех взял аль-Хайтама под руку и повёл в гостиную, не забыв прихватить свой законный тахчин. Если сегодня его день рождения, то аль-Хайтаму придётся смириться, что правила тоже его. Кавех усадил его на диван, тахчин поставил на тумбочку рядом, а сам уселся к аль-Хайтаму на колени, крепко обняв. – Я вижу, ты на одном тахчине не остановишься. Кавех улыбнулся: – Как можно остановится, когда в одном доме со мной такой мужчина, который ещё и согласен играть по моим правилам. – Я ни на что не соглашался. – Вежливо напомнил аль-Хайтам и мазнул губами по блондинистой макушке. – Тебе просто повезло, что сегодня у меня хорошее настроение. Кавех не сильно пихнул его рукой в грудь, а второй потянулся к пульту, лежащему рядом. Рука вслепую нашла любимый фильм Кавеха, а сам он ехидно улыбнулся и посмотрел в чужие глаза. Аль-Хайтам хотел устроить вечеринку, значит будет ему вечеринка. – Я думал, – Удивился аль-Хайтам, – Ты уже забыл, что обещал показать мне свой любимый фильм. – Не заставляй меня орать на тебя, прошу. Но на это аль-Хайтам лишь загадочно улыбнулся. А Кавех оставил поцелуй на его скуле, потом шее, вернулся к губам и поймал своими чужую улыбку, получив в ответ руки, бережно держащие его лицо. – Ты, кажется, вместо фильма смотришь на меня. – Улыбнулся аль-Хайтам. – Во первых, ты не даёшь мне отвернутся, а во вторых, я видел этот фильм тысячу раз. Смысл смотреть в телевизор, когда тут сидишь ты? Аль-Хайтам прижал Кавеха ближе к себе и заставил его уткнуться носом в свою грудь, опережая все возмущения. Кавех что-то недовольно промычал, но сопротивляться не стал. – На самом деле это ужасный выбор для любимого фильма. – Проговорил аль-Хайтам на двадцатой минуте просмотра. – Сюжет не несёт в себе особого смысла, у персонажей скучный характер... – Заткнись. – Заткнул его Кавех и прикусил кожу на шее, от которой всё ещё не отлипал, пока аль-Хайтам послушно смотрел его любимый фильм с ним в обнимку. – Ты, между прочим, сам хотел его посмотреть. И ты это признал двадцать минут назад. Аль-Хайтам уже по привычке закатил глаза, но Кавеху было этого не увидеть. Время стремительно близилось к поздней ночи, а фильм всё продолжал идти. В какой-то момент аль-Хайтам даже усомнился, что это действительно был любимый фильм Кавеха, потому что не верил, что ему может нравиться такое. – Он бесконечный, что-ли? – Глухо выругался он в макушку Кавеха, когда прошло уже полтора часа с момента, как они сели смотреть этот чёртов фильм. И Кавех, к слову, все эти полтора часа пытался не заснуть на аль-Хайтаме, периодически с ним даже разговаривая (про тахчин, очевидно, они оба забыли ещё на первых тридцати минутах). Но сейчас ему всё же пришлось отстраниться, промычать: – Мы, точнее ты, посмотрели уже большую часть. Не переживай, он скоро закончится. – И ты так и не собираешься с меня слезать? Кавех усмехнулся. На самом деле, его всё устраивало: если он видел недовольную мину аль-Хайтама, то тут же удостаивал его поцелуем, а потом снова утыкался в его грудь, слушая размеренное дыхание; если у него что-то спрашивали, он всегда с радостью отвечал, чтобы аль-Хайтам мог лучше понять героев; а если он снова начинал петь свою ворчливую песню про нелогичность, нерациональность и неразумность фильма то Кавех просто затыкал его поцелуем или же прикусывал первый попавшийся участок кожи. Слезть было хорошим способом заставить аль-Хайтама попросить его вернутся обратно (хотя, скорее всего, он так не умеет), но вместе с этим было ещё и слишком сложно. Поэтому всё, что Кавех сказал после недолгого раздумывания, это: – Давай спать. Я устал. И поднял голову на аль-Хайтама, теперь смотря ему в глаза. Тот пробормотал что-то неразборчивое себе под нос, но когда увидел уставший взгляд Кавеха всё же послушно выключил фильм, так и не досмотрев до конца. А потом... – Иди сюда. ...просто потянул Кавеха на другой бок дивана, который они ещё не успели разнести к чертям. Кавех бы обязательно возразил, если бы успел: ему не дали и секунды перед тем, как снова заключить в крепкие объятия. Он в удивлении распахнул глаза и обнаружил, что аль-Хайтам снова буквально положил его сверху, заставив уткнуться щекой в грудь. И вместе с этим обнаружилось и то, что его жутко клонило в сон после всего случившегося за этот аномальный день. Снова почувствовалось чужое сердцебиение и размеренное дыхание, и Кавех обнял аль-Хайтама в ответ. Они могли бы долго так лежать, просто наслаждаясь компанией друг друга, а может даже о чём-то разговаривать, если бы не усталость обоих. Первым сдался Кавех. Они так и лежали ещё минут десять, даже не пытаясь заговорить, а потом аль-Хайтам услышал тихое сипение. Скорее всего, на утро он объяснит это тяжёлым днём и придумает ещё кучу отмазок, но аль-Хайтаму нравилось думать, что его грудь просто действует на Кавеха как снотворное. И хотел бы аль-Хайтам сказать, что он ещё долго любовался спящей красавицей (за что сразу получил бы от Кавеха) и не мог уснуть, если бы мозг не заставил уткнуться подбородком в светлую макушку, снова пробормотать что-то невнятное и заснуть вместе с Кавехом. Утром они проснутся в разворошённом диване с пультом от телевизора под боком, тахчином, который никто уже не собирается есть, на столе рядом и, очевидно, не самым лучшим внешним видом. Но это будет утром, а сейчас они всё ещё спали в обнимку, и их обоих всё устраивало. Этот день рождения определённо не был так ужасен, как остальные.