Близость

* * *

      Плотно связав тонкие запястья над головой мужчины, Тома аккуратно скользит кончиками пальцев по белоснежной коже рук. Это одновременно будоражит и пугает, раз он откровенно наслаждается беззащитным видом перед собой. В голове сцена связывания не была такой вульгарной, как реальная картина обездвиженного Аято, что спокойно следил за нервными движениями юноши.       – Тома, ты нервничаешь? – бархатный голос льётся в покрасневшие ушки управляющего, заставляя шумно сглотнуть накопившуюся слюну. Откровенные слова Аято не были чем-то новым, так как Тома всегда слышал их, когда оставался с господином наедине. – Щеночек не знает с чего начать?       – Господин, замолчи, – недовольно прошипев, Тома крепче сжимает разведённые бёдра своей "жертвы", как бы заявляя права на все доступные места.       – Ойя, что случилось? – Аято выглядит вполне расслабленно, несмотря на то, что ему связали руки и полностью обнажили. Он словно наслаждается каждым последующим шагом управляющего, пытаясь предугадать действия наперёд.       Многозначительно кинув взгляд на свои руки, Аято возвращает внимание на сосредоточенное лицо парня. Абсурд ситуации безумно нравился молодому господину, из-за чего становится непривычно жарко. Томный взгляд изумрудных глаз пожирает каждый дюйм тела, вынуждая чувствовать собственное бессилие против решительных действий управляющего. Трепетное ощущение внизу живота напоминает рой неугомонный бабочек, что сладко разносят горячие потоки возбуждения до самых кончиков пальцев. Широкая ладонь Томы стягивает чёрную повязку с золотистых волос только для того, чтобы перекрыть Аято последующий обзор. Не показывая сильного удивления, мужчина лишь тихо вздыхает появившемуся мраку, не осознавая, как опускаются уголки его насмешливой улыбки.       — Тома? — одинокий вопрос остался без долгожданного ответа, бессмысленно летая в воздухе томной недосказанностью.       Вопреки ожиданиям, Аято встретила кромешная тишина, что прерывалась громким дыханием самого мужчины. Связанные запястья стали ощущаться намного лучше, когда мягкая верёвка не подалась вздрогнувшим рукам в полной мере. Лишившись зрения, остальные органы чувств начали реагировать в несколько раз острее, что не радовало старшего Камисато.       До дрожи сжимая верёвки, стройное тело расслабляется от нежного ощущения тёплых губ. Поцелуи были повсюду, начиная с открытой шеи и заканчивая подтянутыми овалами груди. Каждый миллиметр был подвергнут томной ласке, из-за чего Аято старался судорожно дышать через плотно сжатые зубы. Сладкая дрожь пробежала от резкого укуса в плечо, на что напряжённое тело дёргается, как бабочка в руках коллекционера. Сорвавшийся всхлип ударился громким эхом, вынуждая извиваться от лёгкой боли и удовольствия.       — Ах, Тома, как т-ты смеешь меня кусать? — громко прошептав в пустоту, Аято отчаянно цепляется за утерянный рассудок. Ещё никогда в жизни с ним так не обращались.       — Даже преданная собака может обнажить клыки на хозяина, — Тома грубо сжимает пряди голубых волос, после чего его низкий голос прогремел возле аккуратного ушка мужчины, заставляя задохнуться диким рокотом. — А теперь закрой рот и не мешай мне, Аято.       С этими словами, юноша с жадностью кусает ушную раковину связанного, пытаясь игнорировать доносившийся скулёж. Желание немного помучить мужчину пересилило все личные границы, потому Тома плавно скользит горячим языком по месту укуса, после чего вставляет кончик языка в слуховой проход Аято. Резко дёрнувшись, тело под руками Томы задрожало от переизбытка ощущений, особенно по вине коротких вздохов управляющего, специально двигающего языком по всему диаметру наружного уха. Лёгкая повязка на глазах не позволяла видеть происходящего, зато слух стал гораздо чувствительнее к взаимодействию с влажным органом.       — Нгх, Тома! — Глава нервно вертит головой, до последнего не позволяя держать над собой контроль, за что тут же поплатился стальной хваткой на своём подбородке.       Издевательства продолжались ровно до того момента, пока Аято не стал откровенно наслаждаться громкому причмокиванию и влажному звуку лизания внутри. Не имея возможности описать данное чувство, Глава крупно вздрагивает и покрывается мурашками, стоит темпу усилиться хоть на одно короткое мгновение. Слышать, как мягкий орган проникает внутрь, словно гибкая сколопендра, сводит Аято с ума. Стоны и всхлипы обездвиженного тут же привлекают внимание зеленоглазого, что в последний раз провёл язычком по привлекательной мочке.       — Ты изнываешь от возбуждения, хотя я лишь вылизал твои уши, — Самодовольная улыбка скрашивает смазливое лицо блондина, что не сводит пронзительного взгляда с расслабленного под ним Аято. Чёрная повязка крепко удерживается на чужих глазах, а мягкие губы растянуты в беззвучном стоне. Вид беспорядка на аккуратном лице Главы приводит в первобытный восторг, потому Тома мягко стирает тонкие струйки слюны с милой родинки на подбородке. — Мы только начали, не расслабляйся сильно.       — Тогда прекрати медлить, — Высокомерный тон прерывается грубым поцелуем, стоит управляющему снова подчинить Аято своей прихоти.       Сплетение влажных языков не передаёт получаемый восторг, ведь хаотичный ритм добавляет развратную изюминку в беспорядочные движения. Никто не хотел уступать, исследуя горячую территорию полости рта и ряды аккуратных зубов. Каждый из них перехватывал инициативу у другого, проглатывая сдавленные стоны и вязкую слюну. Не так сильно, но ощутимо, Тома активирует пиро элемент на кончиках пальцев. Причинить существенный вред своему любимому господину было последним, чего он хотел. Но чтобы одержать маленькую победу, он готов идти на любые уловки, даже прибегнуть к использованию собственного Глаза бога.       — Горячо! — Громкий крик взбудоражил низ живота, из-за чего вся кровь приливает в возбуждённый орган между ног. — Нет, не надо… А-ах!       Горячие пальцы скользят по вздымающейся груди, задерживая особое внимание на выпирающих сосках. Твёрдость маленьких горошин приятно воодушевляет, вынуждая Тому продолжить поглаживать их горячим пальцем. Продолжительные попытки прикрыть грудь не приносят результата, так как крепкие узлы крепления не позволяют сделать что-то своевольно. Выгнувшись, Аято отчаянно цепляется за стянутую верёвку на руках, не переставая громко вскрикивать и сжимать возлюбленного ногами. Прекрасно осознавая, что господину нравится, Тома уверенно сжимает сосок между пальцами, поочерёдно оттягивая краснеющие бусины.       — Хорошо, я прекращу, — Понизив тон голоса, короткая вспышка удовольствия пронеслась в изумрудных глазах, когда Аято пронзительно всхлипнул, выгибаясь для продолжения.       — Ах, сделай уже что-нибудь!       Тома медленно скользит горячими пальцами по прессу и низу живота Главы, заставив того согнуться и свести бёдра. Обхватывая сильные лодыжки, зеленоглазый уверенно разводит чужие ноги в сторону, придавливая для собственного удобства. Гордо стоящий член смотрел на Тому, истекая предсеменной жидкостью. Хотелось узнать все возможности этого достоинства, чтобы заставлять Аято кончать от одного лишь прикосновения.       Горячие руки опускаются на аккуратную головку, что наливается красноватым цветом похоти. Не сильно сдавливая участки возбуждения, палец мягко гладит уздечку, после чего снова возвращается на самый кончик. Всё происходящее сопровождается сладким визгом, когда дрожащее тело обливается выступившим потом, из-за чего вокруг летают едва ощутимые клубы...       "Это пар?"       — То-о-ома, я горю… — Аято не понимает, что с ним происходит, но эти ощущения пронизывают его тело насквозь. — Мгх, сейчас кончу!       — Только попробуй, — Гулкий рык срывается с сухих губ, вызывая желание тут их увлажнить влажными устами.       Нащупав отложенную смазку, Тома слегка растирает её в своих руках. Не хотелось использовать что-то холодным, когда парень так старательно разогревал свою добычу. Расслабляя напряжённые мышцы, согревающая смазка вносит дополнительный эффект, добавляя мягкости к получаемому удовольствию. Обильное количество жидкости тут же полилось на внутреннюю часть бёдер и между ног, сильно подействовав на задохнувшегося мужчину. Блондин чертовски хорошо справлялся со своими действиями, размазывая вязкую смазку по хорошо знакомым местам.       Скользнув влажным членом в узкий проход, Тома рычит от удовольствия, наблюдая как разработанная дырочка растягивается из-за него одного. В особо тщательной подготовке не было смысла, так как Аято был растянут ещё со вчерашнего дня, когда они пол дня наслаждались взаимными ласками.       Влага обильных слёз уже давно пропитала всю повязку, соскальзывая крупными дорожками по покрасневшим щекам. Не имея способности двинуться, Аято едва справляется с сильным давлением, когда жилистый член оказывается глубоко внутри. Волнующее чувство расползается горячей жидкостью на животе, когда мужчина осознаёт, что излился. Несмотря на образовавшуюся ситуацию, Тома не собирается останавливаться, предпочитая двигаться до собственного оргазма.       — С-стой, не так быстро!~ — сверхстимуляция влекла за собой большие проблемы, особенно для Аято, который мог лишь стонать и извиваться быстрому ритму.       — Избалованный лжец...       Стоило Томе резко двинуть тазом, как обильные жидкости начали крупно стекать по дрожащим бёдрам обоих. Совсем скоро их настигнет очередной оргазм, что закрепит их тела в одном целом экстазе. По такому случаю, управляющий тянется к мокрой повязке, одним махом срывая её с покрасневших глаз. Аято плачет и вскрикивает, когда зрение вернулось, чтобы смотреть на единственного человека перед собой. Все силы на исходе, потому Глава безвольно принимает всё, что даёт ему возлюбленный, послушно раздвинув ноги ещё шире.       Месиво на лице мужчины передаёт все ощущения и чувства, получаемые от близости с дорогим человеком. Глаза не могут сфокусироваться, каждый раз закатываясь на особо быстром темпе, а прозрачная слюна смешивается с солёными слезинками.       Изгибаясь в неестественной позе, Аято обхватывает талию юноши бёдрами, умоляя двигаться чуть быстрее. Едва приняв в себя три толчка, из члена Главы тут же выстреливает белёсая жидкость, опадая на дрожащую грудь и пресс. Настолько сильный оргазм скручивает внутренности пополам, из-за чего несколько капель даже смогли долететь до перекошенного личика мужчины, смешиваясь со слезами и слюной.       Что действительно заставило Аято молиться всемогущему Сёгуну, так это чувство грубой заполненности, когда горячая сперма Томы изливается прямо в растянутую дырочку зажатого Главы. Зеленоглазый кончил прямо внутрь, заставив голубоволосого задержать вырывающийся вскрик.

* * *

      — Прости, господин, я больше никогда не буду так делать! — Тома осторожно обнимает расслабленного мужчину, что пьёт молочный чай через искусанную трубочку стакана.       — Ойя, почему ты извиняешься? — мягкая улыбка растягивается на припухших губах Аято. После бурного секса, чувство сладкой усталости будет преследовать его ближайшую неделю. — Мне безумно понравилось, так что не смей говорить такие страшные вещи.       Лиловые глаза небрежно обхватывают любимые черты лица юноши, словно фотоаппаратом фиксируя происходящее в своей памяти. Глава сейчас со всей страстью наслаждался обжигающей близостью вместе с Томой, которая согревала не только расслабленное тело, но и заставляла каждую частичку души Аято трепетать в восторге, отчего он звонко смеялся в лицо смущённому парню.       — Может, в следующий раз используем еду?       — Господин! — последний отчаянный крик Томы был особенно приятной музыкой для ушей Аято.