Причудливый солдат

      Сон Престона был потревожен звуком медицинских приборов, которые были многочисленно присоединены к его телу, так сильно пострадавший после той ужасной миссии. Мальчик открыл глаза и в голову ударили недавние воспоминания о том дне. Он ясно мог слышать голос Айзавы, так сильно беспокоившегося о здоровье своего ученика. Крики медсестёр и больничного персонала, которые с криками отнесли его в палату, ужасаясь, как я ещё жив. Мольбы Изуку и Киришимы, чтобы я выжил и смог очнуться. Престон всё слышал, ведь был в сознании, но не мог ответить или просто не хотел. И когда его, наконец, уложили и оставили в одиночестве, он позволил себе тот редкий сон, от которого редко не отказывался в пользу своей выносливости.       Марлоу смог как-то поднять голову и осмотреть то, что получилось: левая нога и рука в гипсе, на груди многочисленные бинты, так пахнувшие его же кровью. На голове была сгустка бинтов на левой стороне лица, наверно, для его окровавленного глаза. Больше всего мальчик гадал, какие внутренние повреждения он получил, раз так сильно напрягся. И что ещё важнее…       — Сколько прошло времени? — спросил себя Престон и повернул голову вправо, в надежде увидеть часы. Те были на тумбочке, сейчас час дня, четверг. Миссия была в понедельнике, значит, он проспал около трёх дней. Но уже чувствует себя лучше. Как бы вы не отрицали, регенерация как у медоеда. — Я должен идти и найти остальных, — произнёс он эту фразу и был немного рад, что кроме него тут никого больше нет, а то бы могли прибить.       Престон потихоньку начал вставать, вырвав капельницу с руки, и принял сидячее положение на своей койке и огляделся по сторонам в поисках опоры для ходьбы. Но, к сожалению, таковой вещи здесь не было. И он предпринял безумное решение.       — Надеюсь, меня выслушат, прежде чем огребу. Ха-ха-ха! — он посмеялся как псих, такие ситуации его забавляли, и он сам не знал точно из-за чего. Наверное, из-за влияния его тёмной стороны, но сейчас это неважно.       Вместо того, как нормальный человек встать по-тихому, он уверенно слез с койки и встал на ноги, упираясь в основном на здоровую правую ногу, и лёгкими шажками потопал к двери. Правая рука дотронулась до ручки и опустила, тем самым открывая мальчику проход в коридор. Марлоу просто ненавидел больницы по разным причинам, и коридор — один из них: одиночество, скукота, запах чёртовых медикаментов и самое важное — плохое предчувствие, которые ощущали люди с усиленными чувствами. Но об этом мало кто знал.       — Хм? Как-то тут тихо, — сказал Престон, с трудом перебирая ногами, ведь одна в гипсе, и это сильно ему мешает. Единственный глаз также не помогал во всю, и каждый приходится вращать головой, что только усиливало неприятное чувство в шее. Ах да! Его же кидали на пол, как тряпичную куклу много раз, не удивительно. — Кто-то идёт.       — Мирио, погоди! — БабблГёрл пыталась отговорить этого настойчивого блондина в безумном поступке.       — Я не остановлюсь, пока не увижу его! — резко ответил тот, когда сам с трудом ходил.       У Мирио была проткнута нога и рука, и были получены многочисленные ушибы по всему телу. Правая рука была не в возможности что-либо сделать на данный момент. Лицо мальчика пылало гневом из-за собственной слабости, раз с трудом может даже сделать шаг.       БабблГёрл как-то прекратила попытку его остановить, за что блондин был благодарен ей за такую возможность. Но неожиданно Мирио поскользнулся и начал падать, девушка пыталась его поймать, но её опередила чья-то рука, что медленно подняла обратно на место тело.       — П-Престон! — чуть ли не кричал Мирио, когда, наконец, после столько времени увидел друга, что был в куда хуже состоянии, чем он сам. — Ты больной! Зачем ты встал с такими ранами? Вернись к себе!       — Не-а! — ответил тот в своей манере и дополнил. — Точно также могу сказать и о тебе. Ты и сам еле ходишь, но всё равно куда-то спешишь. Куда именно?       — К Ночноглазу. Мне сказали, что он в критическом состоянии, чуть ли не в при смерти.       — Тогда давай пойдём вместе. Только у меня левая нога в гипсе, быстро не дойдём.       — У меня правая отказана. Может, как-то попробуем вместе?       — Хм? По мне неплохая идея.       Мирио взялся за руку Престона и встал рядом. Оба вздохнули и начали действовать: Мирио делает первый шаг, Престон — второй, и так по кругу. Скорость у них так себе, но зато теперь чуть быстрее и устойчивее. БабблГёрл лишь наблюдала, как они работают сообща, и решила им не мешать, но всё же будет идти рядом и помочь в случае необходимости.       В одной из больничных палат, которая вся в темноте из-за закрытых штор, на больничной койке лежал сэр Ночноглаз, и сейчас ему хуже всех остальных: в его животе сейчас проведены десятки трубочек, и единственное, что сейчас сохраняет его жизнь — это кислородная маска на лице. И утешения тут не найти: исцеляющая девочка была бессильна здесь, и тому поставили диагноз — он не доживёт до утра.       — Мне очень жаль, что я подвёл тебя, — сказал сокрушённый и исхудалый Всемогущий, стоя рядом с его койкой, но тут Ночноглаз его перебил.       — Ты никогда не подводил мен, Яги. И не нужно просить прощения. Я никогда не держал на тебе обиду. Просто всего лишь хотел хоть как-то сделать тебя счастливым и найти выход. Но каждый раз у меня не получалось это сделать.       — Сэр, прошу, выживете, — почти чуть ли не рыдая, просил Изуку.       — Юный Мидория, ты тот, кто смог сделать невозможное — ты изменил будущее, и я, кажется, догадался, как именно. Каждый на этой миссии, от полицейских до героев, каждый отдал частику своей энергии, чтобы спасти Эри, и вся эта энергия влилась в тебе, и ты смог спасти Эри, не умерев, как я это предсказывал.       — Ночноглаз, ты однажды предсказал мне, что умру. Но я сейчас здесь стою, ведь я борюсь за свою судьбу. Так борись и ты! Ты сможешь выжить! — полукриком проповедовал Тошинори, но Ночноглаз лишь посмеялся чутька.       — Хорошая шутка, Яги. Мне понравилось.       Тут в палату врываются Мирио с Престоном, с БабблГёрл, которая пыталась за ними уследить. Мирио тут же пристал к койке своего учителя, крича и моля.       — Прошу, не умирайте! — рыдая, просил Мирио, не сдерживая слёзы. — Вы всему меня научили, я здесь благодаря вам! У вас я стал тем, кем являюсь сейчас, всё благодаря вам! Прошу вас, не умирайте!       Мирио укутался лицом в его грудь, обмочив его пиджак горькими слезами горя. Сэр Ночноглаз потрепал ему волосы и подумал.       «Изначально я тренировал тебя, чтобы ты стал достойным сосудом силы моего друга. Однако я и не заметил, как ты стал для меня нечто большим — ты стал моей гордостью, само воплощение тех надежд и мечты, которую я не смог и не смогу исполнить».       — Прошу вас, не умирайте, — всё также повторял Мирио, не желая от него отходить.       Все присутствующие лишь могли мёртво стоять и не издать даже писка, не рискуя даже прерывать их последний разговор. Каждый душой впился в мольбы Мирио, и больше всех был Престон.       «Прошу, не умирай!» — слова эхом отдались в его мыслях. Они казались какими-то знакомыми.       «Не оставляйте меня одного!» — это были уже другие слова, не те, что сейчас говорил Мирио. Откуда они?       Престон хоть внешне и не испытывал трудностей, но внутри его разрывали воспоминания.       Марлоу медленно поднял свою правую ладонь и взглядом впился в неё, как если бы от неё зависела чья-то жизнь. Глаз Престона чуть ли не метался по сторонам, он жутко дрожал, пытаясь сохранить картину перед собой.       Неожиданно окружение начало меняться между этим и другим, пока резко не остановилось на одном другом. В нём Марлоу так же смотрел на свою руку, только вот она была младше, моложе и вся в крови.       «Вы не умрёте!» — детский крик вышел из его жалких уст. Это был его голос, только не старый, не повзрослевший и не видавший ещё того ужаса мира.       Сердце мальчика билось с бешеной скоростью, будто он в окружении монстров, которые только и желают, дабы насладиться его собственной кровью.       Внезапно, весь звук мольбы Мирио и прочее исчезло. Престон не знал, что с ним происходило, он не мог управлять своим детским телом, мог лишь наблюдать, как маленький он протягивает руку и пытается что-то вернуть кому-то.       Мальчик сидел на коленях, вокруг всё горело в адском огне, никто не мог его остановить, даже сдержать натиск. Младший он молил, кричал, просил кого-то не сдаваться, выжить и жить дальше.       Престон старался разглядеть лицо лежащего, но словно упёрся в смуту, настолько плотную, что дальше тела и остальное не было возможности увидеть. Но он не мог обернуться, и лишь глаза были сейчас ему подвластны.       «Куда я попал? Что это за место? Кто этот ребёнок? Почему он кажется мне слишком знакомым? Может, это я? Но почему я не помню всего этого? Что я пытаюсь сделать? И кого именно я так тщетно пытался спасти?»       Мысли крутились в голове со скоростью в сотни миль в час, и лишь только вопрос и без единого ответа на хоть на один из них. Престону становится плохо: голова кружится, внутренности рвутся, тело ломит, конечности словно пытаются сами по себе оторваться, всё очень ужасно.       «Я смогу тебя спасти!» — раздался очередной крик его детской версии, и он протянул в очередной раз руку над мужчиной. Престон наблюдал, как и он сам повторял за ним и наблюдал за кое-чем невозможным, невиданным и неописуемым.       Рядом с мальчиком из-под земли вылезло существо в тёмной мантии. Яма, из которой он вылез, сопровождалось огнём и цепями. Существо держала в одной руке косу, и на миг можно было увидеть его костлявые пальцы с чёрными костяшками, внутри которых горят кровавые вены. Сущность стояло к нему спиной, и нельзя разглядеть лицо, но на ум приходит лишь одно единственное слово — Жнец.       Из груди мужчины вышел сгусток света, такой яркий и тёплый, что не обжигает, но согревает замёрзшее тело мальчика, который направил свою руку на тот сгусток и словно силой мысли пытался его вернуть обратно. И у него начало что-то получаться: светлячок чуть опустился и сел обратно на грудь мужчины. Далее он стал медленно проникать внутрь, но на полпути остановился и резко влетел в небо.       Мальчик лишь поднял голову и в поражении мог лишь наблюдать, как сгусток исчез из виду. Началась гроза с сильным ветром, мальчишка был посреди настоящего природного апокалипсиса и кричал так сильно, что исходила ударная волна, но звука не было, Престон не слышал ничего из этого.       — У этого мальчика тогда не хватило сил, чтобы удержать душу умершего человека и вернуть в нём жизнь, — внезапно заговорил Жнец и, наконец, повернулся к Престону.       Мантия была накинута словно на саму тьму, такую плотную, что даже в глубинах океана такое не встретишь. Вместо головы там, в центре, левитировал кроваво-красный сгусток, форма напоминала ромбовидный кристалл. Жнец указал своим костлявым пальцем на Престона и сказал следующее.       — Тогда ты не смог спасти его, вдохнув в него жизнь, ведь был слишком слаб. Но теперь, — он сделал паузу и схватился за косу двумя руками и, подняв над землёй, стукнул её по земле. Под ней распространилась вся тьма, что впиталась в Престона. Тот пытался от неё защититься, но внутренний голос сказал ничего не делать, а наоборот, принять её, и он послушался. Тьма впиталась в тело и ушло прямо в сердце. Марлоу ощутил боль, которая сравнима с тем, если бы его сердце было проткнуто раскалённым жезлом.       — Но теперь ты стал сильнее и сможешь делать то, чего никто до тебя и после тебя сделать не сможет — вдохнуть жизнь в мёртвого!       Престон вновь очутился в больнице в окружении знакомых. Мирио всё также молил Ночноглаза не умереть.       Ночноглаз улыбнулся и, коснувшись его щеки, в последний раз использовал свою причуду и увидел его светлое будущее.       Мирио станет ярым героем и встанет на путь справедливости. В будущем он женится и родится маленькая дочка, почти точная копия его жены, но с глазами отца. И кто-то будет с ней играться. Кто-то очень уж похож на Ночноглаза, только в старости. Там, в будущем, он играется со своей крёстной, он жив и здоров.       «Ч-Чего? Как? Это бред!» — такие мысли пронеслись в голове героя, и тот, наконец, испустил последний вздох в этой жизни. Приборы жизнеобеспечения прекратили пикать, и на их место пришёл лишь белый шум.       Мирио был подавлен, внутри воцарилась пустота, прямо в сердце. Уже не было тех слёз, которых он мог пролить, он всё истратил.       Всемогущий перебирал пальцами, не зная, что сказать. Изуку находился в точно таком же положении.       Все опустили свои головы вниз в знак уважения бывшего героя. Все, кроме Престона.       — Ещё не всё потеряно, — сказал он, и бинты сами по себе упали с лица на пол, открывая нам его синие глаза. Рука потянулась над телом Ночноглаза.       — Престон, что ты делаешь? — спросили остальные, но он их не слышал.       Его поглотили те воспоминания снова, он будто хотел воскресить того мужчину из прошлого. Сознание было в одном месте, а тело в другом.       Никто, кроме него самого не видел, как тот знакомый сгусток света вышел из груди героя и хотел уже улететь вверх. Однако Престон силой мыслей начал возвращать его обратно, что было безумно тяжело. Тело почти тряслось, давление вскочило, стоять тяжело. Но нужно идти до конца. Марлоу вернул свет обратно в тело Ночноглаза, и тот больше не выходил.       Подросток после этого упал на колени, глаза остались такими же синими и открытыми.       — П-Престон? — Изуку бросился ему помочь. Кустик потряс его, щёлкал перед глазами, всё без толку. — Престон!       — БабблГёрл! Быстро иди за медперсоналом! — отдал приказ Тошинори и хотел что-то добавить, но остановился, когда услышал писк медицинского оборудования. Все обернулись, на мониторе приборов жизнеобеспечения ровная линия потихоньку становилась кривой, пока не стала стабилизироваться.       Мирио приложил ухо к груди своего якобы мёртвого учителя и не мог поверить.       — Он жив… Жив!       — Что? — переспросила БабблГёрл. — Невозможно!       — Изуку! Быстро позови сюда медперсонала. Поспеши!       Кустик со всех ног побежал искать врачей. Мирио не отпускал руку учителя. Но в то же время Тошинори пытался достучаться до Престона. Марлоу не отвечал, взгляд пустой. Всемогущий проверил пульс мальчика — он есть.

***

      Киришима и Тамаки ожидали у входа в палату Престона. С ними присутствовали Всемогущий с Мидорием.       Нога Эйджиро периодически топтала громко и ясно, выражая беспокойство своего владельца. Остальные выражали это по-другому: кто усердно перебирал пальцами, один мотал головой из стороны в сторону, последний так вообще не мог сидеть на месте, но пытался подождать.       Их мучения окончились, когда из палаты вышел пожилой врач, тот тяжело вздохнул и потёр поясницу.       — Доктор, что с ним происходит? — первым спросил Эйджиро в спокойной манере, что крайне на него не похоже, но можно понять: Престон стал для него вторым лучшим другом после Бакуго. Оба весёлые, мужественные, любили поспорить, в общем, вы поняли суть.       — Скажу честно, я без понятия. Он словно въелся в крайнюю форму оцепенения, словно попал на войну. Был такой приём, мне знакомо. Но не могу понять, что именно ввело его в то состояние. Мальчик попросту замер, не отвечает, не действует на внешние раздражители. Лишь глаза смотрят в пустоту. Да даже растение и то было бы живее него!       — Доктор, сколько это может продлиться? — спросил Тошинори.       — Неизвестно. Могу сказать лишь то, что пока он в порядке. Но я запрещаю кому-либо из вас и друзей без моего разрешения входить в палату!       — Но что насчёт Ночноглаза? — Изуку решил сменить тему. — Как вы можете объяснить это?       Тут доктор достал анализы и, провернув пару страниц, ответил.       — За всю жизнь я вижу это впервые, но скажу, что думаю лично об этом, в двух вариантах: либо Ночноглаз пережил клиническую смерть.       — Либо что? — спросил Тамаки.       — Либо же ваш товарищ Престон каким-то образом вдохнул в него жизнь обратно. Может прозвучать очень нереалистично, но других вариантов у меня нет. Но раз ничего плохого пока не произошло, давайте пока забудем об этом и спросим самого мальчика, договорились?       Все согласились с его советом, и тогда пожилой мужчина отправился навестить других пациентов, что требует его вмешательство и внимание.       — Тц, всё из-за нас, — буркнул Тамаки. — Когда мы нужны были ему, то были слишком далеко, либо же беспомощны. Марлоу сражался до последнего, как и Изуку, так что я сделал почти ничего.       — Это я виноват! — не согласился перебинтованный Киришима. — Если бы я был рядом, то мы могли бы избежать таких последствий. Многие получили ранения, пока я валялся полудохлым!       — Здесь есть лишь моя вина, — начал Изуку. — Я не мог совладать с болью, и Престону пришлось защищать и меня с Эри, совсем не беспокоясь о себе. Мы все в какой-то части виноваты в исходе миссии. Каждый из нас приложил недостаточно усилий, поэтому такой исход.       — Рад, что вы смогли понять своё место, — на сцену явился Айзава, держа на руках Пустоту и гладя того за ухом. — Осознание собственной слабости является отличным стимулом к саморазвитию вашей личности. Но раз есть и минусы, то есть и плюсы. Киришима смог раскрыть себя, Тамаки стал увереннее, Изуку понял важность терпения. Каждый из вас открыли для себя нечто новое. Но а Престон смог, наконец, обрести тех, кого мог бы защищать. Он раньше рассказывал, что до недавнего времени он был совершенно один и не мог найти смысла жизни. Что ж, вы и стали именно этим.       — Спасибо учитель! Ваши слова всегда имеют смысл! — выпалил очередную странную фразу Киришима.       — Раз так, то советую вам вернуться в свои палаты, — подал голос Тошинори. — Айзава, не мог бы ты предупредить их одноклассников, чтобы те сильно о них не беспокоились?       — Разумеется, сделаю это. А то не хочется видеть, как группа подростков вбегают в больницу и наводят в ней беспорядок. Эх, с ними столько хлопот, да, Пустота?       — Мяу!       — Хорошо мыслишь.

***

      Наступила ночь, медперсонал в очередной раз убедился в том, что все пострадавшие в порядке и их могут оставить одних на ночь. Некоторых из них уже выписали оттуда, к примеру, тот же Айзава и Рок Лок.       Изуку лежал в своей комнате в общежитии, взгляд устремился к потолку. Мальчика клонило в сон, да так сильно, что и сам он не заметил, как тут же уснул, когда чей-то голос стал звать его к себе внутрь. И не только его.       — Хм? Что случилось? Где я? — таковы были вопросы Престона, когда его будто вывернули из этого мира и пронесли сквозь звёзды. — Странно. В последний раз я помню, что словно пытался вернуть кому-то чью-то душу обратно в мёртвое тело. Может, у меня чертовски сильная степень шизофрении?! Да за что?!       — Престон?       — Изуку?       Оба подростка тупо глазели друг на друга совиными глазками, не понимая, что здесь происходит. Оба оказались здесь чёрт пойми куда, и они куда-то стремительно летят.       — Престон, что с твоими глазами?       И вправду, Престон сейчас был точно таким же, как и наяву: весь в бинтах и с активированными глазами синевы.       — Изуку, я позже тебе объясню насчёт моих глаз. Но сейчас мы должны сосредоточиться и понять, где мы оказались. Есть предположения?       Изуку пожал плечами:       — Больше похоже на гиперпрыжок через вселенную, как в фантастических фильмах по типу «Звёздные войны».       — Я бы поставил на то, что у нас чрезвычайная опасная форма шизофрении, у обоих. Но давай дождёмся остановки, если она, конечно же, есть.       Изуку согласился, и Престон отвернулся, ведь по какой-то причине не может вернуть глаза в норму. Чувство, словно кое-кто черпает его внутреннюю силу. Мидория, кажется, такого не испытывает.       — П-Престон! — позвал того Изуку и, прищурив глаза, закричал. — Мы сейчас врежемся!       — КУДА?! СТОП!!!       Их полёт остановился, когда перед ними возникло из ниоткуда кусок здания, точнее разрушенная и оторванная часть комнаты. Пол есть и сзади присутствует полноценная стена.       Престон и Изуку приземлились на пол, перед ними находились восемь каменных тронов, на каждом из них сидел кто-то из людей, за исключением золотой тучки. На остальных расположились разные личности, живые.       — Всё-таки нам удалось вызвать их, — заговорил тот мужчина, что сидел в центре всех остальных. Тело мужчины было исхудалым, слабым, с пепельными волосами и тускло-зелёными волосами. Взгляд устремился на Изуку. — Номер девять пришёл.       — К-Кто? Я? — голос зелёноволосого задрожал, когда на него устремились все восемь пар глаз. И тут момент прервал крик Престона.       — Ты! — он указал свободной рукой на главного из них. — Это ты заговорил со мной тогда, самым последним. Именно твой голос схож с ним! Кто ты такой?       — Сопляк! Нехорошо кричать на старших! — отозвался лысый мужик с квадратной челюстью и своим видом напоминал на байкера.       — Сопляк? И ты! Отвечайте! Кто вы такие и где мы находимся?       — Извини, Престон, что так неожиданно заговорили с тобой, — заговорил какой-то блондин в длинном пальто с высоким воротником, скрывающий нижнюю часть лица. — Просто когда мы ощутили сильную ментальную связь, то связались с тобой, чтобы ты спас приемника нашей силы.       — Приемника? Неужели вы предыдущие владельцы Один за Всех? — в шоке спросил Изуку, и главный кивнул.       — Моё имя Йоичи Шигараки. И прежде чем ты спросишь, отвечу: я младший брат Все за Одного. И я первый носитель Один за Всех, и с меня начался цикл передачи причуды. Мы тут привыкли называть по номерам, но познакомьтесь с другими.       — Хикаге Шиномори — четвёртый! — заговорил мужчина со большим шрамом на лице.       — Дайгаро Банджо — пятый! — представился лысый.       — Эн — шестой! — произнёс с большим воротником.       — Нана Шимура — седьмая! — представилась молодая женщина в чёрном боди без рукавов и в светлых перчатках, с волосами до плеч.       — Вы же учитель Всемогущего! — Изуку не мог поверить своим глазам. — И вправду вы!       — И та, кто тоже говорила со мной, — заприметил Престон, пытаясь понять, откуда такое знакомое чувство близости. — Но кто та фигура после вас?       — Это Тошинори Яги — восьмой, — ответил Йоичи. — Так как Яги жив, то вместо него присутствует лишь его астральная форма души, и та может говорить лишь языком жестов.       Золотая фигура старика помахала им двоим и показала им пару жестов, которых Изуку понять не смог.       — Мы тоже рады встрече, Тошинори, — перевёл фразу Престон.       — Этих двух ты пока не узнаешь поближе, пока что, — Йоичи указал на двух людей, что прижались лицами к стене и не говорили, лишь молчали. — Ты, Изуку Мидория — девятый и последний носитель нашей причуды.       — Последний? Но почему? — поинтересовался Мидория.       — Дело в том, что предыдущие владельцы этой силы умирали в бою с Все за Одного, моим братом. Каждый не доживал больше сорока лет и умирали по неизвестной нам причине. Однако Тошинори как-то выжил, и мы поняли одну важную вещь. Один за Всех эволюционирует раз за раз, и человеческое тело не может попросту это выдерживать и умирает. Тошинори изначально был беспричудным, поэтому он смог дожить так долго. А причина, почему ты не можешь её больше передать, это потому, что ты пробудишь другие причуды бывших владельцев. Ты — последний из этого цикла!       — Но почему вы раньше не связались со мной? — поинтересовался кустик, на удивление сохраняя спокойствие. — Раз вы сейчас связались со мной, что помешало вам сделать это раньше?       Предыдущие владельцы причуды обернулись в сторону Йоичи, ожидая ответа, так как и сами не понимали ничего.       — Наша связь на данный недостаточно крепка, чтобы мы могли связаться с тобой. Однако недавно в моём поле зрения появился тот, кто может служить проводником в нашей беседе. И вы наверняка все уже поняли, о ком идёт речь.       Йоичи кивнул в сторону Престона, на того бросились все взгляды, а сам подросток ничего не понимал.       — А что я-то? Почему ты решил, что я играю здесь роль? Но больше интересует причину моего присутствия здесь, раз я никак не связан с вашей причудой, историей и всё такое.       — Престон, ты обладаешь особой мощью духа и воли, — начал пояснять за базар Йоичи. — С рождения ты был способен творить кое-какие вещи. К примеру, помнишь, как ты превратил астральный клинок Мусаши в реальность? Или те же имитации больших зверей, динозавры вроде? Так вот, на самом деле ты воплощал их почти наяву, сама твоя воля дала твоим фантазиям существование. Когда ты перешёл в эту форму глаз, твоя восприимчивость усилилась намного, и тогда я и прочувствовал тебя, и смог с тобой связаться.       — Но откуда такая сила?! — внезапно заорал Престон, на лице появился хищный оскал, еле сдерживая тот гнев. — Почему я всегда должен быть кем-то особенным? Никто не спрашивал, хотел ли я такой жизни! Я мечтал лишь о семье, но эта поганая судьба решила дать мне эти силы в обмен на родных!       Пространство становилось неустойчивым по мере того, как Престон терял всякое самообладание. Связь терпела нагрузку, Изуку начал покрывать густой зелёный туман, мальчик не мог говорить и двигаться.       — Да что с ним такое?! — Банджо крича, спросил, когда ментальный туннель рушился.       — Мальчик, похоже, стал жертвой чувств одиночества и печали, которые он сдерживал в себе всю жизнь, — предположил Йоичи. — Нужно успокоить его!       — Этим займусь я! — Нана Шимура медленно подходила к Престону. Героина тихо села рядом с ним, рука села тому на плечо, пытаясь его успокоить. Мальчик был словно морально убитым солдатом, человеком, сильно напоминавшего ей о ком-то другом, близком, которого она когда-то потеряла.       — Престон, я знаю, что тебе сейчас очень тяжело. Но пойми, прошлое не исправишь, как бы мы не старались этого сделать.       — Но почему тогда мы должны терять своих родных? В чём они провинились ради такой участи? — высказался Престон и не заметил, как случайно выронил свою фуражку, которую так усердно прятал и держал близко к себе.       Нана расширила глаза, когда узнала эту фуражку. И это была не просто похоже, а та самая, которую она когда-то раньше держала в своих руках. Этого не может быть!       — Престон, откуда у тебя эта фуражка? — дрожащим голосом спросила женщина, и тот еле ответил.       — Это то, что осталось от моего отца, когда он погиб тринадцать лет назад, когда мне было всего лишь три года. Он носил её на службе и рассказывал, что её подарила ему сестра.       — Он говорил тебе правду. Эту фуражку ему подарила я.       Нана со слезами на глазах схватила Престона в своих объятиях, такие сильные, но в то же время мягкие. Поначалу тот лишь хотел от неё отдёрнуться, уйти. Но не смог — раненое сердце мальчика не позволило ему этого сделать. Наоборот, он прислушался к нему и ответил объятиям своим объятием.       — Твоего отца звали Майло, Престон Майло. Майло был моим старшим братом, единственным из братьев и сестёр, которых у меня не было. Мы жили в относительно в бедной семье, выживали, как могли. Майло был тем, кто всегда был со мной рядом, поддерживал, помогал, защищал, даже противостоял тем моим обидчиком, ввязываясь в драки, хоть он никогда не обладал причудой, в отличие от меня. Но, несмотря на своё бессилие против носителей причуд, Майло был необыкновенно силён для обычного человека. Братец был добрым и отзывчивым, но в нужный момент он мог хоть горы свернуть и совершенно не жалеть о тех многочисленных травмах, лишь бы никто не навредил его семье. Вы с ним точная копия, как две капли росы, восходящие утром вместе и уходящие под жарой солнца вместе. Однажды, когда мне было всего лишь шесть лет, отец бросил нас с Майло и нашей матерью. И чтобы прокормить нас, Майло работал дни напролёт и всегда выкручивался там, кто никто другой бы не смог. В шесть лет я пробудила свою причуду парения и могла летать. Майло не стал заносчивым и не считал несправедливостью, а наоборот, гордился мною так, как мог бы делать для себя. Когда я закончила геройскую академию, случилось несчастье — Майло призвали на войну за пределы нашей страны. Это был сокрушительный удар по моему сердцу, я умоляла его не уходить, скрыться. Но вместо этого он обнял, погладил по голове и сказал: «Клянусь жизнью, я не только сам вернусь целым и невредимым, но также спасу и своих товарищей!» Майло ушёл, и я не видела его тогда целых три года. Когда многие уже вернулись, его не было. И я чуть не признала его смерть, но он вернулся! И, как он обещал, спас и множество других жизней, но цена была высока. Война изменила его тело, он стал в разы сильнее обычных людей, он адаптировался к убийствам врагов. Глаза иногда становились зелёными, когда он видел, как злодеи творят зло. Но он смог признать это перемену и вступил в ряды героев. Он был никому неизвестен, действовал в тени, орудовал почти всем, чем только мог, его навыки, движения, умения — всё было невероятным. Майло не поддался своей тёмной личности, преследовавшая его в виде духа, которую мог видеть лишь он.       Нана перевела дыхание, окружение прекратилось разрушаться, ментальная связь приходило в норму, она продолжила.       — В один из дней он обрадовал меня хорошей новостью — он собирался жениться. Поначалу меня это сильно смутило, ведь раньше никогда не слыхала о его второй половинке и даже думала, что та не так прекрасна, но всё прошлось. Аманда, так звали твою мать, была девушка сильной и храброй, отличная женщина для моего братца. Аманду знали как весьма талантливую личность, которая могла из любой чепухи придумать нечто новое, невозможное. Что ж, это качество тебе передалось. И потом они поженились, и на свет явился ты. Такой маленький, миленький, словно ангелочек. Почти после каждой смены я прилетала к вам домой, чтобы навестить вас и понянчиться с тобой. Что ж, уже на второй год ты славился своей энергией, я иногда даже не поспевала за тобой.       Тут Нана замолчала, когда она уже с трудом продолжала свой рассказ.       — На третий год я сразилась с Все за Одного и погибла. Гран Торино увёз Тошинори подальше, и я передала ему просьбу потренировать моего ученика дальше без меня. И я до сегодняшнего дня считала, что семья моего брата тоже погибла в тот день. Но ты выжил! Живой здесь, такой большой и сильный! Прости, что меня не было рядом в тот момент.       Нана замолчала, ожидая крики и обвинения от своего племянника, но вместо он положил свои два пальца ей на лицо и ими скривил ей улыбку, точно также, как делает она.       — Для меня единственное, что имеет значение, так это то, что я, наконец, смог увидеть кого-то из своей семьи, — промолвил Престон своей фирменной улыбкой героя.       Связь восстановилась, Изуку освободился от того злосчастного дыма и мог сам двигаться и говорить, но последнее не стал делать, не решаясь прервать такой трогательный семейный момент.       Остальные владельцы Один за Всех могли лишь с улыбкой наблюдать, как тётя общается со своим племянником.       — Тётя Нана, а раз мы родственники, то и Томура, получается, часть моей семьи?       — К сожалению, да. Томура — твой родственник с моей линией. Но, боюсь, того Тенко Шимуры больше не существует.       — Но почему мой отец не носил нашу фамилию? Откуда Марлоу?       — Фактически, ты Престон Шимура. Просто твой отец очень впился в это слово, вот и фамилия. Что, Шимура не кажется крутой?       — Да что ты говоришь?! Я дорожу ими обеими! Но просто я привык к Марлоу. Как-никак всю жизнь несу, — Престон надулся и отвернул взгляд, и это выглядело так мимимишно.       — Ха-ха-ха! Твой отец точно также дулся, когда я его так спросила! Дай потискаю твои щёчки!       — Не-а! Моя собственность! Не смей!       — А если посмею? Я твоя тётя, мне можно.       — Ты злоупотребляешь своей властью! Прекрати! Нет, нет, нет, не…       Нана достигла своей цели, когда мягкие щёчки племянника оказались в её власти. Престон дулся сильно, но всё же не смог противиться. Когда родные руки спустя стольких лет тискают твои щёчки, то за такое можно и душу продать.       Внезапно Изуку начал растворяться в тумане, и тогда Йоичи сказал.       — Видимо, наша связь даже с помощью Престона недостаточно сильна, чтобы так долго существовать. Мы скоро вновь встретимся, и тогда мы поговорим о тех вещах, о которых мы должны будем серьёзно поговорить.       Изуку полностью растворился в зелёном тумане. Престон ощутил сильное чувство, будто его куда-то тянут, и оно усиливалось с каждой секундой.       — Престон, не печалься, — сказала Нана, протирая мелкую слезу горя, что не может посидеть со своим племянником ещё немного. — Мы обязательно с тобой ещё встретимся и поговорим по душам, ты согласен?       — Ну конечно! Мы обязательно продолжим с того места, где мы остановились!       — Престон, у меня есть к тебе просьба, — Йоичи прервал их по важному телу. — Раз ты теперь всё видел, то ты должен будешь хранить в секрете о нас и никому не рассказывать, кроме Тошинори и Гран Торино. Но также прошу тебя защитить Изуку, пока он не окрепнет. Знаю, я не смею просить тебя о таких вещах, ведь…       — Йоичи, ты дурак! — прервал его Престон. — Ты не должен был просить меня, ведь я уже забочусь о всех своих друзьях на все сто процентов! И я защищу их даже ценой жизни, обещаю!       — Спасибо, юный Шимура, что делаешь это.       — Ха-ха-ха! Йоичи! Ты вправду думаешь, что такой сопляк способен на такой подвиг? — фыркнул Банджо. — Не бери в голову чушь!       — Во-первых: я не сопляк! А во-вторых…       Престон разорвал с себя все бинты и гипс, что долгое время портили его имидж. Когда дело было сделано, он напялил на голову свою фуражку и показал большой палец вверх.       — Я Престон Марлоу Шимура! И я сделаю всё, лишь бы спасти всех!       Кроваво-красный туман окружил его полностью, и тогда он помчался туда же, куда и Изуку, исчезнув с этого места.       Нана Шимура чувствовала невиданную гордость за племянника и была готова вновь расплакаться. Но вспомнила одно важное дело.       — Банджо! — угрожающий яростный крик вылетел из её уст, и та резко повернула голову к тому лысому. Вокруг летала смертельная аура, от гнева глаза были полностью белыми. Женщина похрустела запястьями и медленно приближалась к тому лысому. — По-твоему, раз мой племянник сопляк, то и не лучше него?       — Нана! Успокойся! Я пошутил! Верно? — Банджо искал помощи у остальных, но все они приткнулись к стене в страхе попасть под раздачу.       — Попробуй это!!!       Все заткнули уши, боясь, что болезненный крик Банджо просто разорвёт их барабанные перепонки.