Пособие по согреванию в Сентябре

То самое время, когда в ванну идёшь чтоб погреться, а не помыться, наступило как-то слишком неожиданно. Сентябрь только-только начал заступать на должность, листья даже не думали желтеть, а Игорь уже шмыгал носом, а спал в шерстяных носках и штанах с начёсом. Всё больше учителей вели уроки, плотнее закутываясь в шаль или вязанные безрукавки, всё больше одноклассников уходило на больничный... — М-да... — Задумчиво чешет затылок Игнат, оглядывая полупустой класс и понимая, что всю "Камчатку", где обитал и он с Игорем, на контрольной пересадят на первые парты. — Дело пахнет керосином. — Как списывать-то будем? — На всякий случай ещё раз проверив наличие всех шпор, тревожно уточняет Игорь, выглядывая за дверь, чтоб проконтролировать, нет ли учителя на горизонте. — Курочкина, давай на первую парту. Демьян, ты на средний ряд. — Организовывает оставшихся семерых учеников Игнат, просчитывая, где их с Игорем меньше будут палить. — Я с Данилой сидеть не буду. — Белокурая почти-принцесса с ангельски-голубыми глазками, отхватив оплеуху от более сговорчивой одноклассницы, послушно села за первую парту и обиженно поджала губы. — Скажу, что списываете. — Я тебя в тарелке с кашей завтра утоплю, если пикнешь. — Грозно шипит на неё Данила, а Игнат, указав Игорю на относительно безопасное для списывания место, сам спешит за соседнюю парту. — Раскладывайся. Я второй вариант возьму. — Игорь в ответ понятливо кивает и старается разложить шпоры максимально минимально заметно. — Такими темпами завтра только мы и придём с тобой, похоже... Учительница приходит в класс за минуту до звонка, качает головой, видя почти пустой кабинет и вздыхает. — Ешьте чеснока больше, это же совсем не дело... И Дианы нет? Ужас какой. Как же мы без старосты будем?! Игорь слегка дрожит от холода, пытается согреть руки горячим дыханием, но те остывают, как только он тянется за линейкой. — Ну, раздавайте тетради... Но это, конечно, не дело. Девять человек из двадцати пяти, какая контрольная?!... — Так, а может ну её? — Заискивающим тоном и ангельской улыбкой соблазняет учительницу Игнат. — Будет нас больше, тогда и напишем. — Шпунько, тебе лишь бы не учиться! Ученье - свет, а неученье... — А не ученье - чуть свет и на завод. — Ржёт Данила, за что в него со стороны Игната летит карандаш. Звонок призывает Грызунов Гранита Науки успокоиться и открыть свой разум для познания нового, однако, пробирающий до костей холод вносил свои коррективы. — Так, это совсем не дело. — Не выдерживает учительница почти хорового шмыганья. — Игорёша, сходи в гардероб, возьми куртки с вашей вешалки. И моё синее пальто с учительской. — Вали домой! — Подначивает Игнат, но Игорь лишь закатывает глаза и встаёт. — Не в твоих интересах, чтоб я уходил. — Гром многозначительно хлопает по карманам со шпорами, и лицо Игната озаряется умной мыслью. — Татьяна Николаевна, а Игорь же у нас хиленький, кости одни, он же сам не донесет... — Иди уже. — Отмахивается учительница, но добавляет прежде, чем Игнат закроет дверь: — Только тихо, Шпунько! Как мышки! Игорь даже не пытался заикнуться о том, чтоб идти домой после уроков. Он просто шёл хвостиком за Игнатом, зная, что дома нет отопления, а труба даже идеей ремонта не обросла, от чего и воды там тоже не наблюдалось. — Что ж за ноябрьский ебун в сентябре, скажи мне? — Игнат трёт руки друг об друга и утирает слезящиеся на холоде глаза. — Это вообще шо-то запредельное, мы ж не в Антарктике живём! — Не ворчи. И так уже весь день "бу-бу-бу, бу-бу-бу". Бошка трещит. — Пихается в бок Игорь. Мимо проезжает парочка велосипедистов в шортах и майках тоньше льда, по которому Игнат с Игорем в тот день ходили на контрольной в попытке списать со шпор, и Гром вздрагивает от очередного порыва ветра. — Заболеем. Как пить дать заболеем завтра. — Не каркай, ворона. — Открывает тяжёлую дверь парадной Игнат и махом головы просит товарища поторопиться. — Ща ванну наберём, отогреемся. Ба в огород уехала, так что до вечера воскресенья можно не ждать. Ставь чайник. Игорь квартиру бабушки Игната знал не хуже собственной, здесь даже были его полотенце и шерстяные носки, а фарфоровая кружка с рисунком штурвала из гостевой как-то сама по себе стала его собственной. Чайник кипел на плите, посвистывая через носик, Игнат шаманил в ванной, настраивал воду, а Игорь намазывал масло на батон, чтоб насыпать сверху сахар. — Тебе два или три? — Не оборачиваясь к дверям, чуть повысив голос уточняет Гром, облизывая ложку после сахара. — Ихорёня, красивый мой, а ты как сам думаешь? — Раздаётся почти над ухом у папкиного шеф-повара, от чего тот вздрагивает. — Не пугай меня, пугало! — Игнат уворачивается от метящей ему по лбу ложки и хохочет. — Кружки лучше доставай, кипит всё, не видишь? — Ох, Ихорёк, Ихорёк... — Качает головой Бустер, всё ещё улыбаясь своей спокойной "сытой" улыбкой, которая постоянно вызывала у окружающих его людей ощущение того, что он их где-то наебал, даже если сам Игнат с ними даже не общался. — Что? — Игнат в ответ подходит ближе, вынуждая Игоря встать полубоком, и кусает того за ухо. — Бляха-муха, Игнат! — Игорь изо всех сил сдерживает свой порыв дёрнуться в сторону, справедливо опасаясь за сохранность своего уха, но тычет локтем куда-то в сторону обидчика, в надежде на его добровольную капитуляцию. — Не облизывай мне уши, фу. Это... Неприятно. — Я не облизываю. — Отцепляется Игнат. — Я кусаю. Есть разница. После укусов следы остаются. Ну, наливай. — Он ставит кружки на стол и вытаскивает из кармана две конфеты птичьего молока. — И в ванну полезем. Догреваться. — Вдвоём? — А ты тройничок хочешь? — Чуть прищуривается Игнат, грея руки об свою кружку. — Фу. — Игорь тоже обхватывает кружку руками и склоняется над поднимающимся паром, чтоб отогреть лицо и уши. — Жесть, не сентябрь, а... А... — Замёрзший мозг всё никак не мог подобрать подходящее сравнение, поэтому Гром многозначительно промолчал вместо завершения фразы. — Ты абсолютно прав, красивый мой. — Кивает Игнат и тоже склоняется над своей кружкой. — Прекрати звать меня тупым. — Да я б никогда в жизни, Ихорёня! — Шпунько тянется к своей конфете и шуршит обёрткой. — Сейчас там немного вода неберется, пену добавлю. Будем с тобой как две принцесски. — Жрапунцель и Бездомная Красавица? — Отхлёбывает потихоньку остывающий чай Игорь, тут же высовывая обожжённый язык. — Мне нравится. — Кивает Шпунько. — Наденем цветочные пижамки после ванны, попоём песенки и позаплетаем друг другу косички? — Игорь в ответ лишь выгибает бровь и с намёком проводит по своим многострадальным, отстриженным пару дней назад Константином, волосам. — Ну возьмём бабушкин парик, не переживай. — Игорь кашляет, подавившись чаем, смеётся, и жизнь становится теплее. Игнат на минуту исчезает в ванной, чтоб навести пену, пахнущую чем-то ягодным, возвращается к своему допитому чаю и смотрит в окно на серый город и всё куда-то спешащих людей. — И уроки надо будет сделать. Ты не готовил контурные карты? — Я их и не покупал. — Зевает Игнат и встаёт. — Похнали греться. Потом надо будет зарубиться в мортал комбат, а то что-то ты сильно отстаёшь по очкам... — Уроки, Игнат. Внеси в свой список дел уроки. — Заходя за другом в ванную и стягивая с себя белый бадлон, напоминает Гром. — Ихорёня... — Залезает в ванну Игнат. — Твоё дело красивым быть. Не умничай. — Игорь залезает следом, садясь так, чтоб горячая вода из-под крана шпарила не его плечо, а ноги Игната, и прикрывает глаза. Хорошо. Тепло. И умник этот рядом. Чего ещё надо?