глаза это мир.

Обычный день. Обычное утро. Обычный город. Обычная школа. Обычный класс и такой же обычный ученик. Стэн Марш уже на протяжении нескольких лет ходит в школу, дружит с ребятами и влюблен в Венди Тестабургер… или так кажется только всем? Прошло уже около года, когда Стэна перестало рвать при виде девушки с фирменным розовым беретом на голове. Её чёрные, как смоль, волосы, что пахнут клубничным шампунем, уже не так привлекают его внимание. С возрастом девушка изменилась, у неё выросла грудь и стала тоньше талия. Фарфоровое личико и розовые губы. Ей даже не нужен макияж, она и так прекрасна, но не для Стэна. Что насчет самого Марша? Отросшие черные корни, что скрывает синяя шапка, дряхлое, местами прыщавое тело(он вообще ест?), проколотые уши и пара родинок на щеках. Вроде не самая худшая внешность, но под мешковатой одеждой тело усыпанное созвездиями из родинок, что так сильно не любит подросток, и торчащие ребра. Вообще время меняет всех. У Кенни теперь маллет, а так же проколы всего чего только можно. Черты лица его стали более острее и теперь из гадкого утенка он стал очень симпатичным парнем. Парнем что торчит на наркотиках. Конечно это никого не радует. Особенно Баттерса, что завязывает его волосы в хвост, пока тот блюет после очередных посиделок с пивом. Вообще никто не знает как Баттерс и Кенни сошлись, это произошло так резко, что походу только они знаю дату начала их отношений. Точнее Сточ знает, а Маккормик вряд-ли, хотя он делает такие вещи, которые не делает с друзьями и знакомыми. Целует в шрам, оставшийся от сюрикена, на карманные покупает ему кофе или какие-то конфетки. Крадёт его по ночам и на праздники из дома, и смотрит чтобы юноша не перебрал, хотя сам почти в говно. В общем вроде любит. На счет Баттерса сомнений нет, он любит и это видно. Эрик тоже изменился. Не сильно, но изменился и это видно. Шило в его «толстой жопе», как говорит Кайл, наконец-то утихомирилось и он не такой импульсивный как раньше. Вроде даже похудел на пару килограммов и если не изменяет память что-то намечалось на личном, что слегка пугает, ведь вдруг «толстой жопе» просто нужна будет выгода с этой девчонки? Ладно, это сейчас не волнует Стэна. Весь урок он смотрит лишь на него. Только на этого парня и больше ни на кого. На Кайла. Он тоже изменился, конечно в лучшую сторону, точнее для Марша он всегда изменяется в лучшую сторону. Волосы более кучерявее, рыжее и пушистее. Он стал носить очки из-за плохого зрения, подтверждая глупое клише о евреях, а так же на носу появилась горбинка, что характерна для его национальности. И Маршу кажется, что эта горбинка сведет его с ума. Сколько сюжетов он уже придумал в своей голове, где он в итоге целует Брофловского в эту горбинку, шепчет о том, какое же он милое создание, зарывая руки в его кудряшки. Или сюжеты, где они ходят за руку, идут в кино, гуляют по улицам, смотрят на звёздное небо. В общем куча всего, но эти сюжеты заканчиваются только одним.. он целует его в эту, ебанную вашу мать, горбинку… Стэн решает не смотреть на нос своего лучшего друга и переносит лениво свой взгляд на доску. В планах было позвать свою «рыжую мочалку» (глупое прозвище придуманное Эриком) погулять и наконец-то сказать все что на душе, но Кенни позвал всех к себе, ибо у него опять ушли родители, а отказы не принимаются. Марш вообще не хочет идти и пить это надоевшее дешевое пиво, заедая чипсами или какими-то крекерами, но Маккормик с утра уже достал его, поэтому придется или Стэну просто пора научится говорить «нет»?... Дома у Кенни как всегда пахнет выпивкой и сигаретами, даже немного сыростью. Пришла вся компашка и походу подруга Эрика, что довольно-таки странно, ведь он никогда не звал её с собой. Обои на стенах пожелтевшие, а половицы пошарпанные. Лампочки или разбиты или светят слабовато. Атмосфера уже какая-то домашняя и уютная, все уже привыкли собираться у Маккормика и сидеть на дырявом ковре, валяться на синем, пахнущим старостью, одеяле, рассматривать постеры разных групп, которые слушает блондин. Все родное, все приятное глазу. Конечно, Марш не раз задавался вопросом, почему родители Кеннета очень часто уходят, но иногда юноши самого нет в школе, как минимум два дня, как максимум две недели. Никого это не напрягает и все уже привыкли, кроме Баттерса, он все равно волнуется и всех расспрашивает, если блондин не появился в школе. Компания заходит в комнату Маккормика и все достают из сумок или рюкзаков пиво, закуски и просто разные сладости. Сточу как обычно кладут еду в контейнеры и он делится ею со всеми. В этот раз это были кусочки вишневого пирога к которым Марш даже не притронулся, зато Кенни съел все в одиночку. Настроение было почему-то на нуле, наверное из-за разрушенных планов или просто потому-что кошки скреблись на душе при виде такого домашнего Кайла. На нем футболка светло-голубого оттенка (как и ориентация Стена), и чёрные джинсы. Волосы торчат в разные стороны, очков не наблюдается, наверное снял, как только пришёл домой и оставил на тумбе, как он обычно это делал. Глаза полны свободы, счастья и беззаботности, ощущение будто он в первый раз на таких посиделках, что далеко не правда. Кайл тоже пьет, тоже любит перебивать когда пьян, тоже может стать очень тактильным когда много выпьет, всегда по разному и Стэну кажется, что он видел рыжего уже любым, когда тот в нетрезвом виде. Стэну кажется, что он уже выучил его вдоль и поперек что пугает… хотя за столь большое количество времени их дружбы, это же норма, так ведь? Марш тяжело вздыхает и встает с насиженного места, слегка разминая части тела от затеков. Во рту неприятный привкус алкоголя, в голове туман, но сейчас не до этого. Сейчас в голове только горбинка, сейчас в голове только его рыжие волосы, сейчас в голове только Кайл Брофловски. Юноша подходит к еврею и кивает на дверь, приглашая этим жестом выйти из комнаты. Рыжий лишь улыбается и встает, слегка шатаясь и идёт за Стэном. Выйдя из комнаты, а после на крыльцо дома, Кайл все так-же улыбается и вдыхает свежий, вечерний воздух. Марш сжимает свои потные ладони в кулаки и кусает нижнюю губу, не сводя глаз с копны рыжих волос. Подойдя чуть ближе, парень набирает в грудь воздух. Сердце бьется очень бешено, руки дрожат будто у него тремор, по спине течёт холодный пот, слишком страшно. Слишком неизвестно. Голова начинает кружится, а в глаза темнеть от страха… –чувак, слушай.. –слова застревают в горле и скребут по нему, словно лезвием. будто в горле опухли гланды и они перекрыли воздух–я хотел это сказать тебе.. ну, наедине... Кайл поворачивается к Маршу, начиная смотреть прямо в глаза. Будто даже насквозь, будто он даже знает, что хочет сказать Стен. Он подходит ближе, даже кажется что слишком близко. Хотя так только кажется, ведь Брофловский точно на расстоянии вытянутой руки. Становится страшно. Страшно, что из-за этой ошибки они больше не буду друзьями. Не будут так общаться. Страх стоит комом в горле, делая его больше, неприятнее, и даже проглотить не можешь, настолько все плохо. Слишком неизвестно. Слишком непонятно. А что если он оттолкнет его? Что если даже ничего не скажет и будет просто избегать? Это будет самым ужасным вариантом.. Паника начинается и у бабочек в животе, ведь Кайл такой домашний, такой уютный и комфортный сейчас. Хочется видеть его таким чаще. Ладошки потеют и кажется Стен уже раз десять их вытер о домашние шорты и это заметил рыжий. Юноша подходит к Маршу и берёт его руки в свои. В его пьяном, затуманенном взгляде читалось беспокойство и забота. Почему-то то захотелось плакать и рассказать все-все свои чувства, все что давно живёт в груди и голове Стена. –слушай, Стен, я вижу как ты нервничаешь.. –тихо и спокойным темпом начал еврей–и я хочу сказать.. чтобы там не было, я с тобой, чел,–сказав это, он так мило улыбнулся, что парень больше не выдержал. Так не хотелось терять это рыжее чудо, что стоит перед ним и делает каждый день его ярче и лучше. Вдох и выдох. Сейчас или никогда. Сейчас или.. –Кайл, я люблю тебя,–тишина. Кажется что земля под ногами ушла и Марш просто падает в никуда. Хочется спрятаться в одежде, скрыться в доме, залезть под одеяло. Сделать что угодно, главное уйти от этих пронзительных, зелёных, красивых глаз–люблю не как друга. Люблю как парня. Очень долго и очень сильно,–говорит парень и просто опускает голову, чтобы не было стыдно смотреть на него. Чтобы скрыть красные, как цветущие гвоздики, щеки. Чтобы скрыть слезы, что ручьями потекли из глаз. Ну вот и конец. Точка невозврата. Момент, что отпечатается в памяти навечно. Как только Марш хочет отпустить руки Кайла и уйти как типичная девчонка из сериалов, плакать в туалет, так его ладони только сильнее сжимают длинные пальцы рыжего. Казалось, что сердце сейчас просто остановиться, просто распадется и растечётся по организму самыми маленькими кусочками. Нос противно хлюпает, слезы неприятно сохнут на коже, глаза смотрят куда-то вниз. Руки больше не чувствуют пальцы, а вот лицо да. Холодные ладони на щеках заставляют приподнять Марша голову и снова взглянуть в эти изумрудные глаза, что не давали покоя никогда. Даже сейчас, даже в этот момент они дергают внутри Стэна невидимые ниточки и мешают здраво мыслить. Кажется, что в этих глазах целый зеленый мир, со своими жителями и природой. Со своим мировоззрением и своими вкусами. Эти глаза—мир Кайла Брофловского, к которому Стэн хочет прикоснуться, очень сильно хочет. Большие пальцы еврея аккуратно гладят по щекам, заставляя расслабиться, вздохнуть и выдохнуть вечерний, влажный воздух и опять хлюпнуть носом. Нет, он не отвернется, не оставит, не бросит. Он будет рядом и сейчас он это даёт понять. Кайл тоже любит Стэна. Он тоже знает его всего чуть ли не наизусть, знает что тот быстро пьянеет. Знает что любит играть на гитаре и рисовать на полях в тетради. Кайл тоже тонет в карих глазах Марша, видя в нём другой мир, что теперь один целый с его миром. –и я тебя люблю, чувак..