Hanahaki disease

Он лежит, задыхаясь. Сжимает своими руками ткань постели, да так, что костяшки белеют. Другой рукой зажимает рот, пытаясь успокоить кашель. Он лежит, окутанный лепестками ярких, облитых собственной алой кровью, нарциссов. Всего пару минут назад они были такими красивыми, светлыми белоснежными, светлыми. Он чувствует, как грудную клетку сжимают противные ростки цветов. Обвиваются вокруг ребёр, задевают лёгкие. Становится труднее дышать. Почему ему так не повезло? В голове невольно всплывает образ любимого человека, чьей любви в ответ он не получил. Такая светлая улыбка, прелестные глаза, нежные руки. Тут же он закашливается, выплёвывая на ладонь ещё пару лепестков. Кажется, скоро эти цветы пронзают его насквозь, вылезут сквозь полотно кожи и тканей, будут проростать и дальше, будут выбираться через собственное горло и рот. Какая ужасная, однако, картина. Кажется, он не намерен говорить или издавать вообще любые звуки. Он открывает рот, глотает воздух, но эти противные лепестки так и рвутся повидать мир. Лучше бы он сам это сделал, а не лежал и задыхался. Лунный свет мягко обволакивал его, будто укутывая в фантомный, холода полный плед. Он задумался, что у любимого руки такие же. Холодные, отстраненные. Почему же он думал, что они словно мёд? Он моргает, чувствуя, как изо рта медленно стекает кровь. Как же он устал. Изо всех сил поворачивается на другой бок, не принимая теплоту ночи. Единственную, которая была ему доступна. В темноте комнаты он видит до боли, буквальной боли в груди, знакомый силуэт. Он не может сказать ни слова. Молча глядит в его сторону. Взгляд его полон боли и страданий, он не хочет на него смотреть - закрывает глаза. Только не он. Это фантазия, зачем ему здесь быть? – Прости. – мягко рассыпаются слова в мёртвой тишине. Он чувствует, как эта метафора скоро превратится в реальность и скоро в этой душной комнате будет всего плюс один труп, безжизненное тело, пустая оболочка. Никто. Но какое будет ему дело? Он открывает глаза, встречаясь всё с той же фигурой. – Ты обещал, что обнимешь меня и будешь долго удерживать в своих руках. – его голос хриплый, он закашливается сразу же после этого. Уже целый бутон рвётся наружу. Красивый. Но посыпанной кровью. Он не понимает, как ещё дышит. Чувство, будто уже эти цветы ему вместо легких, но дышать не помогают, а наоборот. Душат, стягивают свои стебли на шее все сильнее, давят и давят, пока в глазах темнеет. Он слышит приближающийся шаги и теперь слабо видит на себе чужой взгляд, полный сожаления. Тебе жаль, что не успел полюбить меня раньше? «Да если бы не ты, я бы сейчас был в полном разгаре сил», думает он. Чувство некой злости настигает его, но такую обиду на любимого человека слишком долго держать он не может. Это его вина, что не смог понравиться, разве нет? – Ты хотел, чтобы кто-нибудь поцеловал тебя под звёздами. – Его мягкий голос клонит в сон, но если закроет глаза, увидит ли следующее утро? И вообще, как он об этом узнал? Наверное, случайно проболтался в одной из прогулок. Прогулок... Он же больше не увидит его. Никогда. Это их последняя встреча, у кровати среди множества окрававленных лепестков, при свете ночной Луны. Никогда не увидит его милое лицо не почувствует весёлый смех, забавную, смущённую реакцию в ответ на очередной подкол или флирт... Ничего. Интересно, каковы будут сейчас его губы на ощущение? В последние разы, когда он видел себя в зеркале и присматривался, они были покусанными. Он чувствует чужие губы на своих, но почти ничего не ощущает. Вот каково умирать от болезни из-за невзаимной любви? Становишься просто роботом без чувств? Он хотел бы расплакаться сейчас или почувствовать хоть маленький фейерверк внутри, как победу. Как будто это была мечта. Но внутри пусто. Одни лепестки. Он больше не кашляет. – Я тебя люблю. – не спасающая фраза. Он закрывает глаза, а будет ли следующее утро? Пульс останавливается.