Кошмар наяву

Кровь.. Крики.. Яркий свет, падающий на все это.. Отец. Майкл сжимается на кровати, пока по щекам текут слезы. Очередной кошмар, очередная истерика. Он был ещё слишком мал для этого всего. Дядя Генри слишком занят работой и близнецами, дабы хоть немного побыть с Майклом, которого сам же усыновил. Клара никогда не была хорошей женой, а матерью тем более - неудивительно, что она придушила шестимесячную крошку Лизи. Правда села за это она не сразу, а лишь после того, как нашли её дневники. Майклу все рассказали, а травмировать психику Эвана посчитали опасным. Поэтому за взрослых её травмировал Майкл. Уильям, каким бы он не был, оставался человеком. Разрываюсь между домом с двумя детьми и работой он терял понемногу себя. Майкл видел все, но не осмелился хоть намного помешать этому. Лишь продолжал усугублять это все издевательства и над младшим братом. Одна из шуток зашла уж слишком далеко... Поэтому осталось всего два Афтона. В доме было пусто, гробовую тишину никто не решался нарушать. Уильям - слишком занятый работой и поглощенный чувством вины, ведь он не сумел сберечь детей, говорил с сыном лишь иногда и то только об оценках в школе. Майкл - все ещё глупый подросток, что не хотел даже быть дома. В этом месте, пропитанным трауром и скорбью от порога и до чердака. Жуть... Но в этой атмосфере они оба находили некую прелесть. Иногда, когда оба уставшие и вымотанные все же решались поговорить. Не то, что бы это были совсем беззаботные или очень серьёзные беседы. Половину таких "разговоров", если не больше, они просто смотрели тв-шоу в обнимку. Но когда все началось налаживаться, случилось это. Инцидент 1987 года. Несмотря на многие факторы, в то числе и не надёжность пружинный костюмов, Афтон не брезгал развлекать детей в облике Весеннего бонни. Он будто преображался. Да и электричество следовало экономить по словам Генри. Сегодня у Майкла свободное время, поэтому, пользуясь статусом сына основателя закусочной, он сидел за дальним столиком и наблюдал за представлением, поедая халявную пиццу с содовой. Кролик и медведь вели себя точь-в-точь как живые: их движения были плавными, а искусственный золотистый мех живо блистел под прожекторами. Но что-то пошло не так. Не слишком громкий шелчок в костюме Бонни заставил его замереть. Фредбер обеспокоенно Повернулся к другу по сцене. И началось. Ярко-красна кровь фонтаном брызнула из всех отверстий, пачкая сцену, костюмы и многое другое. О, как все испугались. Особенно Майкл, знавший, кто в ранее золотом, но теперь бордовом костюме. Занавес быстро опустили, дабы не травмировать детей. Но Майклу уже нечего было травмировать и он понёсся туда, забыл обо всем. Он видел все. Как Билл пытается выкарабкаться из им же сконструированной ловушки, но лишь сильнее путается в нитях смерти, как кричит, пока связки не рвут ужасные пружины, как Генри ничего не делает. Предатель, как он может!? А потом все вдруг заканчивается. Костюм, истекающий будто брусничным соком, падает на деревянный пол и больше не двигается. Осознание не заставляет себя ждать. Всхлип, ещё один, и ещё... Майкл не сдерживается. Теперь у него никого нет. Последний родной человек так ужасно умер. Нет, это невозможно! Он же.. Он! Уильям Афтон, бывший главным примером для подражания своему сыну, так легко отдался в лапы смерти? Конечно же Генри "понимает" горе утраты Майкла и вскоре усыновляет его, водит к терапевту... Микол делает вид, что все наладилось. Что он все отпустил, что здоров, что все забыл. Но каждую ночь его преследуют ровно четыре образа: мертвая сестрёнка, холодная со следами пальцев на шее, обезумевшая мать, твердящая что-то про свою правоту, растерзанный дворовыми собаками брат и... Уильям. На нем нет пружинного костюма. Он одет в привычные брюки и пурпурную рубашку. Но... Из каждой ранки, сделанной пружинами, течёт кровь. Не останавливаясь. Он тянет руку к Майклу, прося помощи, но костлявая рука утягивает его в темноту. В 23 Микол решает покончить со всеми этими кошмарами и отправиться родственникам (за исключением Клары). Но для начала он посещает могилы, убирает их, кладёт цветы и конфеты. А после, захватив с собой нож, направляется у старой закусочной Фредбера. Ничего не изменилось. Всё те же стены, полы, потолки, окна, двери. Он садится за дальний от сцены столик, где всегда раньше сидел и снимает куртку. Закатывает рукава, достаёт нож и... Играет музыка, занавес открывается. В изумлении Микол смотрит туда. А единственный выступающий - золотой кролик танцует, показывает фокусы. Помещение наполняется смехом детей и в конце кролик поклоняется, машет лапой и снимает маску. -Отец... Изумленно шепчет Майкл и несётся туда, не замечая, что контуры фигуры размываются вместе со зрением. На сцене он понимает, что ничего не было и это лишь галлюцинация. Но силы уходят вместе с жизнью. Фигура юноши падает на сцене в огромную лужу засохшей крови, повторяя историю. Где-то там волнуется Генри, ибо приёмный сын не возвращается уже вторую ночь... Но ангелам свойственна лишь беспечность. В кругу семьи невольно забываешь о тревогах, верно?