Their sins

Губы со всей нежностью и осторожностью касались друг друга, цепляя каждый миг и мечтая остаться в нём. Тонкая ниточка из слюны растягивалась на долю секунды во время краткой передышки и вновь скрывалась в страсти. Уста соскальзывали с дрожащих губ, цветущей дорожкой осыпая подбородок и шею, распускающимися бутонами бордовых роз. Белая кожа вспыхивала красками и новыми цветами, гармоничными и нежными пятнами усыпая ключицы и широкие плечи, вжимающиеся и старающиеся уменьшиться вдвое от стеснения.. Волосы стекали тонкими струйками по мертвенно-бледной спине, скрывая выпирающие позвонки и обтянутые кожей лопатки. Поле бордовых роз тянулось всё ниже, распускаясь роскошными лепестками во все стороны на объëмной груди и охватывая каждый её уголок. Мужчина, на чьём теле вырисовывались алые пятна, старался не издавать звуков, стискивая зубы и закатывая глаз в порыве страсти и желания протянуть имя любимого. Но так он показал бы свою непокорность. Сквозь ледяные слезы, удерживая хриплые, рвущиеся наружу стоны, мужчина обхватил руками одеяло, стараясь отвлечь мысли, дабы предстать перед своей любовью непоколебимым.. Но непроизвольно губы распахиваются и до слуха доносится протяжный шумный выдох, даже с учётом того, что его породитель не нуждается в воздухе.. На пышной груди в этот момент распускается новый бутон, настолько яркий и выразительный, словно рисуя его, художник чуть переборщил с краской и неосторожно смазал её, касаясь тонкой и влажной кистью мольберта. Алая жидкость неспешно стекала по белому холсту, оставляя за собой размытую дорожку. Бутон же всё так и цвел на бледном теле, лишь слегка марая его своими потеками холодной крови. Выглядело это чудесное сочетание - бесподобно и неописуемо. Мужчина в руках возлюбленного плавился под обжигающим дыханием и колкими зубами, обрисовывающими картину. Беззащитное тело задрожало сильнее ощущая, как струя бордовой жидкости ускользает из и без того ослабевшего тела, пугая своим неожиданным появлением. А творец, художник в чьих руках сейчас столь ценный холст, проводит языком по стекающей краске и вновь вглядывается в свою картину. Опасная и бесполезная для ценителей искусства, но в руках создателя - божественная. Бледные руки трепетали и скользили по мускулистому телу, цепляя плечи и с трудом сдерживая вздохи. Комната заполнялась причмокивающими звуками и редкими приглушенными стонами, падающими с искусанных губ. Обнажённое тело извивалось в руках своей любви и позволяло трогать его в самых сокровенных местах, мечтая, чтобы каждая клеточка его была заполнена цветущими розами. Божество склонилось к лицу демона, отвлекаясь от некогда чистого мольберта и перехватывая его губы своими.. Становилось очень жарко и даже вечно холодная кожа непревзойдённого, покрылась потом от невыносимого тепла, исходящего изнутри и обжигая тело.. Как же ему нравилось это чувство.. - Сань Лан.. Ты весь дрожишь.. Тебе больно? - принц обеспокоенно провёл ладонью по щеке возлюбленного, спускаясь к шее и вновь утягивая Хуа Чэна в глубокий поцелуй. - гэгэ.. - последовала отдышка после жгущего лобзания. Губы опухли и дрожали, как и всё тело демона. - гэгэ не нужно беспокоиться.. Ты же знаешь, как я люблю твои поцелуи.. - но Сань Лан выглядит таким уставшим.. - я устал лишь от того что гэгэ все ещё не вставил.. - Сань Лан..! - Се Лянь был смущён не меньше супруга, а от бесстыдных слов и вовсе залился краской, накрывая своими губами губы Хуа Чэна, дабы тот не болтал лишнего.. Обнажённые тела терлись друг о друга, заставляя алые пятная на серебряной коже ныть и напоминать о себе, умоляя вновь дать им больше ласки и нежности.. Хуа Чэн любил прелюдия и утопал в нескончаемом потоке любви, исходящей от его спутника жизни и такого, как казалось ему, невинного Божества. Он уже не помнил когда первый раз это произошло, ведь случившись один раз, эти невероятные чувства на покидали его более, каждый день вновь вкушая бледное тело. Не успевали бутоны завять, как новые уже распускались под ночной тишиной и лунным светом, пускающим свои лучи в покои, укутанные бесстыдством и порывом любви.. Тишина стала медленно нарушаться. Элегантные, словно девичьи руки, хрупкие и тонкие, уложив демона удобнее и в последний раз коснувшись губами его лика, стремительно забегали между ног, лаская внутреннюю сторону бёдер и едва касаясь сокровенного места. Они были так близко друг другу и не стеснялись более, разглядывая нагие тела, ловя каждую деталь, подмечая каждую эмоцию.. Их ночи тянулись не вечно, но бесконечно долго ощущались, пока ледяные лучи окружали их и рассматривали, шепчась о грехах двух тел, чувственно сливавшихся в одно целое.. Руки дрогнули вновь, когда тонкие пальцы толкнулись вперед, раскрывая яшмовые врата и скользя всё глубже внутрь, вырывая из демона тяжёлые вздохи, непроизвольно текущие от чрезмерной заполненности одними лишь чувствами. Пальцы на ногах сжались и с трудом он подавил желание напрячься от касаний внутри, что так внимательно изучали каждый сантиметр и заставляли его дёргаться от неприязни к себе. Ему было стыдно, что Бог, которому он поклонялся столетиями, которого так долго искал и мечтал заключить лишь в свои объятья, сейчас трогал демона, заставляя терять всю выдержку и терпение.. Он был таким беззащитным, хотя мечты его несли в себе желание стать тем, кто всегда сможет защитить своего принца. Как противоречиво.. Глаз заполнился стеклом, грозящимся вот-вот треснуть и потечь из него маленькими осколками. Но он терпел, не позволяя так унизительно проявить свою несдержанность. Он не должен был плакать.. Его Божество будет переживать. А кто он такой, чтобы вгонять своего принца в сомнения? Демон хотел больше. Мечтал о касаниях и ласке, умоляюще поднимая взгляд на Бога и вновь выдыхая прерывисто и звучно, обращая на себя внимание. Он хотел быть лучше в глазах Се Ляня, но слишком.. Слишком сильно корни от бордовый роз впились вместе с шипами в его сердце, прося больше. Желая больше.. - гэгэ.. Умоляю, гэгэ.. - Хуа Чэн вытянул руку вперёд, касаясь плеча возлюбленного и прося того наклониться вперёд, позволяя демону обнять его за шею. Близость с Се Лянем была в каждом их мгновенье. Прикосновения, взгляд, заполненность, поцелуи, слова, дыхание.. Они разделяли каждый момент, отдаваясь порыву их чувств и грязных желаний. Но какое для них это было удовольствие.. Грехи не волновали, давно ведь оба ощутили аморальность в своих действиях, смирясь и забыв об этом. Им не до принципов и правильности этого мира. Сейчас они тут вдвоём, открыты друг другу и крайне близки, ловя чужими губами вздохи другого и выдыхая в ответ, легко целуя и тут же отстранясь, не смея даже думать о последствиях.. Пальцы медленно выскользнули из яшмовых врат, оставляя их пустыми. Невыносимо. Демон приоткрыл глаз, смотря вниз на стоящий рядом с его, нефритовый стержень супруга. Прелюдия всё больше походили на пытку, не позволяя Хуа Чэну получить желаемое. Он дрогнул от соприкосновения двух детородных органов, обхваченных изящной рукой принца. Се Лянь медленно водил стержни рядом друг с другом, натирая их и цепляя взглядом, выступающие капельки предэякулята, стекающие по двум органам, делая их липкими от переусердства руки принца, что ускорялась с каждой секундой, плотно сжимая стержни и позволяя им изливаться маленькими каплями.. Демон сильнее вжался в Се Ляня, закрывая глаз и чувствуя, как ноги его немеют, передавая всю свою чувствительность в пах. Дыхание участилось, сбиваясь и с трудом сдерживая стоны от перевозбуждения. Это стало краем.. Все его невыносимые желания вмиг устремились вниз, вызволяя себя наружу и пачкая руку принца вязкой жидкостью, разлившейся по тонким пальцам. Как стыдно, но безумно приятно, ведь наконец стержень демона хоть немного успокоился, проясняя мысли и снимая с глаза пелену из слез. Он уже устал, но желание противилось телу, умоляя касаться его и дальше.. Волосы опали на грудь, пряча поле из роз под тёмными локонами. Та вздымалась и опадала под тяжестью собственных торчащих рёбер. Пряди скользнули вниз и пользуясь вновь открывающимся видом, принц склонился над супругом и прикусил, налившийся красным от смущения и пылающих чувств бордовый, выступающий бугорок на груди. Демон дёрнулся и прогнулся в спине, позволяя супругу ласкать его тело вновь. Грешность его вновь ударила в стержень, заставляя того выпрямиться и стоять наравне с детородным органом божества. С трудом он удержал руки от того чтобы прикоснуться к себе. Он не смеет мешать своему Божеству, а то само решит как расправиться с демоном.. Глаз закатился от удовольствия, когда принц коснулся его вновь, прижимая самый край органа пальцем и не позволяя излиться так скоро. Чувствуя как тело утонуло в пламени грешных потребностей, на худом лице растянулась кривая улыбка, проявляя клычки и прикусывая нижнюю губу в попытках удержать непристойные звуки. Рука Бога мягко ласкала его, а проход внизу сжался, пульсируя в придверии скорого заполнения. Только сегодня детородный орган Сяньлэ не торопился ублажить демона, лишь дразня того, скользя рядом.. Хуа Чэн томился в нетерпении и дрожал от переизбытка эмоций заполняющих всё его дрожащее тело. Внизу он сжимался от боли и желания, с трудом открывая заполненные ледяными слезами глаза. Через мутную пелену, скрывающую полную картину перед ним, он заметил янтарные очи принца, что с еле различимыми огоньками сочувствия окинули покоящийся на полу Эмин.. - Сань Лан.. Кажется твоей сабле так одиноко.. И правда. Глаз внутри магического артефакта крутился, дрожал, жмурился и казалось даже, слезился, чувствуя всё то же, что и его хозяин. Часть Хуа Чэна, заточенная в саблю с трудом держалась в сознании без возможности удовлетворить свои нужды, лишь дёргалась под давлением извращений над своим обладателем.. - гэгэ.. - Хуа Чэн с трудом повернул голову, наконец роняя холодные слезы, тёмной дорожкой скатившиеся по бледному лику, и обращая взгляд на саблю. - Ваше Высочество, что ты имеешь в виду? Се Лянь опустил пушистые ресницы, скрывая часть янтарных очей и выражая на своём лице невинность. - я лишь хочу, чтобы каждая часть Сань Ланя ощутила удовлетворение.. Демон не смел противиться Божьей воле, лишь молча смиряясь с импульсивным желанием супруга, что поднял с пола, укрытого лунным светом, расписанную тысячями узоров саблю, прокручивая её в руке и мягко оглаживая каждый изгиб, заставляя Эмин трястись от удовольствия вместе с его породителем. Глаз внутри крутился и щурился, всем своим видом показывая как ему хорошо. Хуа Чэн же лишь тяжко выдохнул не в силах смотреть на нежные руки Божества, скользящие по рукояти и давящие на вьющиеся очертания. Ему хотелось раствориться от невыносимого стыда и нежелания ослушаться своего супруга, но в то же время странное чувство расцветало в нём от столь извращённых мотивов его Бога. Се Лянь не был груб с ним, каждый раз вникая в состояние мужа, боясь причинить ему дискомфорт. И можно было понять почему сейчас в его руках извивалась сабля.. Принцу хотелось трогать всего Сань Ланя и вкушать каждый сантиметр его тела в том числе и давно возникшее оружие, что было создано из частички демона и являлось его продолжением. Божество опустило руки вниз, подводя саблю к бёдрам супруга, нежно разводя их и придвигая эфис к проходу, утешающе оглаживая ноги демона, стараясь так его расслабить. Махинации Бога заводили и одновременно с этим заставляли стыдиться, корчиться от отвращения и сдерживать просьбу, крутящуюся на кончике языка и моляющую остановиться. Тела их были рядом, но не касались более друг друга в полной мере, предоставляя Хуа Чэна полностью самому себе.. Ледяной эфис коснулся сжавшегося прохода в тело непревзойденного, ощутимо дрогнув то ли от удовольствия и нетерпения, то ли от напряжения. Рукоять его самую малость надавила на красное колечко, легко проталкиваясь внутрь и заставляя демона ахнуть. Божество одной рукой медленно вводило эфис Эмина всё глубже, пока другая кисть тонкими пальцами скользила по пышной груди, щекотливо касаясь и упрашивая расслабиться. Ощущения были безумными. Исписанная выступающими узорами рукоять вводилась глубже, очертаниями своими давя на стенки внутри и пронзая леденящей дрожью, исходящей от металла. Трепетала и сабля от непривычных извращённых игр, которые оборачивались слиянием Хуа по кусочкам. Она выводила демона на ещё более раскрепощенные звуки от вибраций внутри него, заставляя прикусывать нижнюю губу, дабы не проронить не звука. Но всегда Се Ляню это было не по душе. Он подался вперёд, легко цепляя своими губами губы супруга и позволяя тому наконец бесстыже застонать в уста принца, изредка прикусывая их и тут же вновь целуя. Его нижняя часть постепенно заполнялась всё больше, а при разрыве лобзания с губ скрывались тяжёлые вздохи. Глаз вновь заполнялся слезами от неприязни к самому себе и невыносимой жары, встречающейся с холодным эфисом и заставляя внутренности таять под напором двух реакций его тела. Рука принца сильнее надавила на рукоять, проталкивая её так глубоко, как позволял Эмин. Глаз продолжал вертеться в нём и жмуриться, слезясь на пару с демоном от проявляющейся усталости и непрерывно дрожа, отчего трепет передавался и непревзойденному. Медленно, лишь поначалу, принц выводил саблю из разукрашенного цветами тела, а затем со всей осторожность вводил вновь, следя за реакцией Хуа Чэна на инородный объект внутри. Толчки ускорялись, выводя саблю и её обладателя на большее количество действий. Эмину оставалось лишь дрожать, самому вливаясь глубже от удовольствия, в то время как Хуа Чэн немощно поджимал пальцы на ногах и тянул руки к своему Божеству, умоляя обнять его и позволить выплеснуть эмоции, кипящие внутри под давлением оружия и мелькающей боли, мгновенно заглушающейся новыми поцелуями и касаниями. Каштановые волосы Бога упали на грудь демона, когда тот вновь оставлял дорожку из бабочек-поцелуев на бордовых цветках, попутно вдалбливая с новой силой саблю, что раскрепостилась от рук Се Ляня, теперь толкаясь внутрь сама, выбирая подходящий ей темп и лишь ласкаясь в ладони Бога, невыносимо дергаясь внутри. Хуа Чэн не мог больше держаться, позволяя нечистым звукам слететь с его губ и осквернить комнату своей грязью и похотью, всё это время томящейся внутри от некого страха. Становилось больнее и детородный орган дал о себе знать, затвердевая сильнее и выпуская жгущие капли предэякулята, скатывающиеся вниз по нефритовому стержню, почти что приближённого к своему разряду. Состояние Хуа оставляло желать лучшего, охватывая усталостью всё его грешное сознание и давя на стенки разума, умоляя отключиться, дабы не ощущать холод внутри, распирающий рывками горячие стенки и проталкивающийся до самого конца своей рукояти внутрь, выступая бугром на украшенном цветами самом низе живота и грозясь разорвать его. Видя в каком положении находится его супруг, принц пару секунд мешкается, обдумывая свои действия, после чего медленно склоняется над стержнем демона, неловко, еле касается языком его головки и спускается к основанию короткими поцелуями, не упуская ни единого сантиметра и выступающие вены, а после поднимаясь вверх, слюнями пачкая кожу и проходясь языком по всей длине, вкушая размер органа и не смея более томить супруга в ожидании. Обхватив дрожащими губами начало агрегата, Се Лянь стал медленно вбирать больше, заставляя глаза слезиться от давления на горло и смущения, отражающегося на бледных щеках ярко-розовыми лепестками. Орган скользил всё глубже в глотку, как и сабля, стремящаяся войти всё больше и сильнее толкаясь в низ живота демона, вырывая из того вздохи удовольствия, чередующиеся с тихими вскриками боли. Стержень его обдавался хлюпающими звуками и опуская глаз вниз Хуа Чэн лицезрел, как невинные глаза его Божества наполняются слезами без возможности дышать. Удовольствие от всего происходящего с его телом настигло в один миг и вылилось в розовые губы Се Ляня, покидая вместе с липким семенем и оставшиеся силы. Эмин разделил с ним чувство усталости, замирая внутри и удовлетворенно закатывая глаз. Отрываясь от органа мужа, Се Лянь звучно сглатывает семя отпрянув от органа, склоняется над Хуа, смотря на опустошенный взгляд другого. - Сань Лан.. - он проводит фалангами пальцев по втянутым скулам и наклоняется к опущенным ресницам, целуя опавшее веко и отстраняясь от лица мужа, тихо оглаживая его щеку и смотря на утомлённый вид. - что нашло на гэгэ сегодня? - наконец, после долгой отдышки произносит Хуа, с трудом открывая алый глаз и устремляя взор на Бога. - прости, Сань Лан.. Мне просто показалось, что каждая частичка тебя заслуживает ласки.. - Се Лянь глупо улыбается склоняя голову на грудь мужа и слушая, как громко и быстро бьётся его сердце, постепенно затихая. - ... Гэгэ.. - да, Сань Лан? - в твоих глазах метались искры, что возникают лишь когда гэгэ в приподнятом настроении.. - настроение у меня и правда хорошее.. - чересчур хорошее... - мхихих... Хуа Чэн укладывает руку на голову мужа, водя холодной рукой меж прядей каштановых волос и перебирая локоны, дабы расслабиться, после чего закрывает глаз и издает тихую усмешку: - Ши Цинсюань и Вей Ин явно перемудрили с вином. - я выпил самую малость по их просьбе.. Мне же нельзя много, ты знаешь. - может гэгэ и выпил мало, но это явно сказалось на его фантазиях.. Принц смущённо утыкается носом в шею мужа и оба затихают. В голове обоих не складывается точная картина после произошедшего. И пока Се Лянь молча водит пальцем по груди Хуа Чэна, тот вспоминает о немаловажной детали, что заставляет его приоткрыть глаз вновь, лениво протягивая обращение к супругу: - и не мог бы гэгэ достать Эмин...