Сказки Марьи Моревны

-Нет, Джех, ты представь. Сейчас они меня кличут богом смерти, побаиваются! А раньше… - устало и возмущенно проговорил Анубис, возвращаясь домой после очередной службы. А раньше у него был храм в Кинополе. Храм Анубиса всегда пах ладаном, можжевельником и бальзамирующим маслом. Жрецам, что воспевали над ушедшей душой не привыкать, но и сами приносили масла, как подношение ему. И радости Анубиса даже куску хлеба не было предела. Ибо подношения есть любовь к нему, которую смертны могли выразить только так. В момент смерти и перехода Души каждый из служителей Анубиса занят своим делом. Кто-то подсыпает соль и растирают масла, другие готовят битум для бинтов, а кто-то поет. Жизнь даже незначительного крестьянина важна. И дети Анубиса это ценили, ибо он так их учил. Вдали от процессии бальзамирования, в глухой стене показались Врата. Душа мальчика, прожившего мирную земную жизнь больше 80 лет, озиралась по сторонам. “Где я? Я же спал… А где мои дети?” - Душа не боялась своего состояния, лишь любопытничала, как бы сделал всякий ребенок. Неожиданно Душа почувствовала ветерок, призывающий его обернуться. У врат стоял и улыбался его родной Бог с головой шакала. Проводник смотрел на него так оберегающе, по-отцовски, он терпеливо ждал свое дитя. Душа знала об этом и была рада видеть его. -Господин! - радостно воскликнула Душа, подбежав к своему шакалу. Анубис хрипло засмеялся: -Ну, привет, шакаленок. Ты отлично справился в этот раз. - шерстяная теплая лапа Инпу обвела маленькую ручку Души и потянула к Вратам. - Пойдем? Душа радостно кивнула, шагнув за Врата. И не было лучших воспоминаний у Шакала, прожившего десятки тысяч лет. Бог бальзамирования и перехода вздохнул: - Опять задерживается павиан премудрый... День склонялся к закату, и ветер начал усиливаться. Открытое окно впускало в дом Шакала свежий воздух, вызывая мурашки на шерсти Инпу. Допивая уже остывший чай с можжевельником и кедровой живицей, Анубис глянул на красное солнце и улыбнулся. Он помнит каждого.