Рядом, но не вместе

      – Спасибо за помощь с отчетами, – академик благодарно взглянул на преподавательницу нежитеведения, которая собирала заполненные бумаги в папку. – Без тебя я бы не справился.       – Если бы вы еще вовремя вспоминали о дате их сдачи, было бы вообще прекрасно, – сухо заметила доцент Горгонова.       – Ну, Меди, не сердись, может, если я налью тебе чашечку твоего любимого кофе, у тебя улучшится настроение, – улыбаясь, предложил Черноморов.       – Хорошо, – согласилась Медузия.       Сарданапал знал, на что надавить – от хорошего кофе Медузия никогда бы не отказалась.       – Академик, позвольте задать вопрос: почему вы на меня так пристально смотрите? – спросила Горгонова, видя, как Черноморов вот уже несколько минут задумчивым взглядом остановился на ее лице.       Сарданапал придвинулся к ней чуть ближе и взял за руку:       – Любуюсь твоей красотой…       – Не надо, – немного недовольно произнесла Медузия и, высвободив руку, отодвинулась от академика. – Не стоит начинать того, что ты не хочешь доводить до конца.       – Ты о чем? – непонимающе спросил глава Тибидохса.       – Все эти поцелуи, объятия, прикосновения, а дальше – ничего… – в глазах преподавательницы плескалась обида. – Ты не думал, что тем самым делаешь мне больно? Даришь надежду, а в следующее мгновение жестоко ее отнимаешь!       – Знаешь, я заметил, что в последнее время ты стала какой-то другой: холодной и отстраненной.       – Я просто устала ждать, – горько ответила Медузия. – Запрет на отношения ведь давно сняли…       – Я знаю, и я очень много думал с тех пор, – по тону Сарданапала можно было предположить, что ему очень не нравился этот разговор. – Быть может, ты меня и не любила? А просто была благодарна за спасение, привязалась ко мне как к учителю?       – Да как ты смеешь говорить такое? – Горгонова резко встала с дивана, в ее глазах читалось явное возмущение и обида.       – Может тебе стоит посмотреть на другую жизнь, вне Тибидохса? – предположил академик.       Преподавательница тяжело вздохнула, пытаясь совладать с бурей эмоций, что творилась у нее в душе:       – Вы меня увольняете?       – Нет, просто боюсь, что привяжу тебя к этому месту… и к себе…       – Ты уже это сделал, – тихо произнесла Медузия, затем ее голос стал более твердым. – И знаешь, может это у тебя никогда не было ко мне чувств? Я прекрасно знаю, как много для тебя значит школа, и готова с этим мириться. Но я думала, что любимого человека всегда найдется время. Видимо, я ошиблась.       Не дав Черноморову ответить, доцент Горгонова вышла из кабинета и стремительно направилась к себе в комнату.       Сарданапал уныло опустил голову.       «Какой же я идиот! Зачем наговорил ей это все? – он сжал руки в кулаки, так что побелели костяшки пальцев. – Как я мог хоть на секунду усомниться в ее чувствах после того, что она для меня делала… Но она так отстранилась от меня, и я искал причины в ней самой, а оказалось, что это все из-за меня. Я сам своим поведением довел ее до этого».       После недолгих раздумий Черноморов решил направиться к Медузии, чтобы попросить прощение. * * *       Как только Медузия открыла ему дверь, он сразу же заметил чемодан, лежащий посреди комнаты.       – Я хочу взять отпуск, – пояснила преподавательница, увидев непонимающий взгляд академика. – Вы же сами сказали, что мне стоит посмотреть мир вне Тибидохса.       – Я наговорил тебе много того, чего не стоило, – виновато произнес Черноморов. – Конечно я не могу запретить тебе улететь в отпуск. Но… ты же вернешься?       – Конечно вернусь, – немного уставшим голосом ответила Горгонова.       – Могу я тебя попросить?       – Да, конечно…       – Позволь мне сегодня остаться с тобой, – Сарданапал очень боялся ее отказа.       – Хорошо, – согласилась Медузия спустя нескольких секунд раздумий.       Черноморов присел на край ее кровати и наблюдал за тем, как женщина собирает вещи в чемодан. Судя по тому, насколько он уже был наполнен, можно было судить о том, что в отпуск она собирается явно не на пару дней.       «Если ты не вернешься, я никогда себе этого не прощу, – подумал академик, даже не думая блокировать свои мысли. – Буду искать тебя, пока не найду».       Закончив со сборами, Горгонова опустилась на кровать, рядом с академиком, который тут же несмело положил свою голову ей на колени.       Медузия заклинанием приглушила свет, а спустя мгновение, Сарданапал почувствовал, как ее нежные пальцы робко гладят его по голове.       – Меди, если ты дашь мне шанс, я обещаю, все будет по-другому, – тихо произнес он.       Женщина молчала, однако он почувствовал, как она дрожит всем телом.       – Меди… ты плачешь? – Черноморов попытался в полумраке разглядеть ее лицо. Приглушенный всхлип подтвердил его догадку.       – Иди ко мне, – ласково произнес он, обнимая Медузию, которая легла рядом с ним, положив голову ему на плечо. Через несколько минут, Сарданапал почувствовал, что его мантия промокла от слез. – Прости меня…       «Она не изменилась, – только сейчас понял академик. – Вся эта холодность, строгость и безэмоциональность были всего лишь маской. А внутри сидела маленькая девочка, которую хочется оберегать и защищать всеми силами».