Puppenjunge

      Кровать жалобно скрипнула, когда Теодор устало сел на неё. Нойзетт давно спит. Вздох. Взгляд в потолок. Серый. Скучный. Где-то рядом висящая лампа также сохраняла тьму, лампочка казалась простой, бессмысленной стекляшкой. Рука затем тянется к телефону на зарядке, освещая экраном покрытую ночной тьмой комнату. Кажется, половина первого. Он щурит глаза, вглядываясь в уведомления, что ярким светом слепили. Несколько пропущенных звонков от матери, сотни уведомлений с соцсетей от фанатов. Тео лениво проводит пальцем по экрану, желая прочесть остальное. Лайки, лайки, лайки… Немного новых подписчиков, парочка комментариев. Недавний пост о своей поездке в Италию за три часа собрал шестьдесят с чем-то оценок. Мутная пелена полусна мешает разглядеть точную цифру. Как и буквы в комментариях. Всё было неясными пятнами сквозь белый свет экрана телефона. Парень потёр глаза, будто это как-то стряхнёт желание заснуть. Даже несмотря на усталость, на желание, проваливаться в сон явно не хотелось. В незнакомом месте ему всегда поначалу трудно заснуть. В незнакомой, другой стране так уж тем более, где неизвестно что может поджидать за любым переулком. Порой страшно выглядывать в окно, взор не смел подняться туда ни на мгновение, даже если всё закрыто шторами. Под ночь воображение решает погулять, создавая в голове множество образов разных монстров, маньяков и просто жутких людей. А зная свою популярность, Теодор знал, что кто-то да окажется таким, это точно. Быть известным приносит больше вреда, чем пользы, честное слово. На личном опыте об этом знают оба. Стычки с придурошными им не чужды. Нынешняя популярность былой радости уже не особо приносит. На мгновение в засыпающей голове промелькнула мысль, точно ли закрыли они дверь, вдруг что случится. Однако мысль эта быстро ушла, не желая сейчас себя чем-либо нагружать.       Тяжёлый, усталый вздох. Очередная попытка стряхнуть желание уснуть. Взгляд снова переметнулся на время. Всё та же половина первого. Экран гаснет с тихим щелчком, а Теодор возвращается на кровать, смотря на спящую Нойзетт. Ангелочек. Девушка порой устраивалась на кровати чуть удобнее, чем до этого, целиком забрав себе тёплое одеяло и обнимая подушку. Спит, как убитая, не переживая ни о чём вокруг. При виде своей возлюбленной, губы дрогнули в сонной, измученной улыбке. Все проблемы будто разом спадали с плеч, а в жизни вновь появлялся свет, что вселял надежду и так ласково говорил, что всё будет хорошо. Как же всё-таки прекрасно иметь её рядом с собой. Как же всё-таки прекрасно… Быть вместе с ней... Он осторожно погладил её по плечу, а затем и сам улёгся рядом с ней, тихо, едва дыша, будто боясь разбудить. Одеяло себе Тео забирать не смел – комфорт его любимой, всё же, был куда важнее своего. Под холодеющей кожей всё ещё чувствуется тепло, хоть и медленно остывающее без одеяла. Парень не хотел тревожить Нойзетт, он мог лишь изредка смотреть то на неё, то на мягкое одеяло. Ещё минуты две пролежав, плывя в раздумьях обо всём на свете и о начале долгожданного отпуска, с улыбкой на лице, тот наконец закрывает глаза.       Небольшая съёмная квартирка совсем тиха. Парочка заснула, уставшая, обессиленная от поездки и хождений по городу. И здесь им придётся провести целых две недели. Целых две недели в незнакомом окружении, пропитанном стереотипами о пицце и спагетти. Что может быть лучше? Нойзетт, как и Теодор, откинули все сомнительные мысли, решив просто спокойно наслаждаться своим в кои-то веки начавшимся отпуском. И всё погрузилось во тьму, даже снов никаких не было… Ни хороших, ни кошмаров...