Срываясь,

— Ёбаный, блять, день, и ёбаная моя жизнь, сука, — грязно выругалась Медведева вполголоса, споткнувшись о чей-то рюкзак. В доме было тихо и темно. Она специально дождалась, пока все заснут, чтобы ни с кем не делиться ни своей заначкой, ни своими проблемами. Хотелось молча покурить, смотря на тусклые звёзды, и ещё немного — покричать в сгоревший небосвод. Она не понимала, почему эта неделя обернулась для всех девочек приятным сюрпризом, а для неё — очередным тяжёлым испытанием. Она не хотела видеть дядю. Не хотела снова вспоминать то прошлое, от которого она отчаянно старалась убежать из последних сил, но её тыкали в него, как котёнка… Противно. Широкими шагами она преодолела расстояние от лестницы до балкона, не заметив застеленного матраса на полу, и злобно выдохнула сквозь зубы. Лиза. — Ни минуты одиночества, — сказала она вместо приветствия, с глухим хлопком падая рядом. Лиза сидела на полу, прижав колени к груди, и смотрела на зелёные деревья сквозь железные прутья балконного ограждения. Она меланхолично повернулась, услышав движение сбоку, и одарила Киру холодным взглядом: — Аналогично, — а затем снова отвернулась от неё, уходя от разговора. На него не было ни сил, ни желания. Тем не менее, сидели девушки достаточно близко, каждая в своих мыслях. — Убью, если сольёшь меня, — без особой ярости сказала Кира, раскрывая пачку. — До сих пор веришь в эту чушь про слив куратору? Медведева в ответ лишь хмыкнула. По правде говоря, она не злилась на Лизу. Давно. Интриги и скандалы перестали интересовать её ровно в тот момент, когда она осознала, для чего и для кого она пришла на этот проект. У неё была цель. Была мотивация. Всё остальное — пыль. Она никак её не касалась. Если так подумать, в данную секунду Лиза раздражала её меньше всего, потому что к ней совсем никто не приехал. Другая страна, больная бабушка… В какой-то степени они делили боль, принесённую родительской неделей. Медведева бы не смогла сейчас терпеть счастливую Малышенко или порхающую на крыльях любви Крис, которые действительно соскучились по своим матерям. А грустная Лиза — вполне себе её пассажир. — Ты как? — внезапно даже для самой себя спросила Кира, выпучив глаза. Задумалась… — Сорь, не в ту степь потянуло. Можешь не отвечать. Стало неловко. — На меня эмпатия не распространяется? — Лиза коварно улыбнулась, бросив на Медведеву короткий взгляд. Её забавляли трансформации, происходившие с девушкой буквально на её глазах. Сперва эгоистичная, агрессивная и громкая, со временем она становилась всё мягче — и всё происходило так стремительно, что сама Кира не успевала в себе это принять. Даже сейчас, лишь проявив толику заботы, она сразу отступала назад. Трусливая. Медведева поджала губы, что-то обдумывая. В руке, зажатая татуированными пальцами, тлела едва зажжённая сигарета, на скулах выступили желваки, и это выглядело… даже сексуально. Быстро словив себя на этой мысли, Лиза с тоской подумала о том, что у неё достаточно давно не было секса. И, хоть в обычной жизни она спокойно обходилась и без него, время на проекте тянулось в разы неприятнее, обостряя все чувства. Обостряя их настолько, что уже даже Медведева казалась ей привлекательной. Ей, которая всегда любила маленьких, нежных и хрупких. Абсурд. — Бесишь, — только и выдавила из себя Медведева, отмахнувшись от навязчивых мыслей, и наконец-то закурила. Андрющенко поморщилась от запаха летящего в её сторону дыма и прикрыла глаза. — И как эту дрянь в себя впихивать вообще можно, — она показательно помахала ладонью у себя перед носом, скривившись, и Киру, что и без того была весь день на иголках, не нужно было провоцировать дважды. — Тот же вопрос к тебе, кисуль, только насчёт хуя твоего бывшего. Секундная тишина приготовила Медведеву к любому выпаду со стороны Андрющенко — она даже готова была драться, чтобы выпустить пар. Но… — Ах ты сука, — Лиза засмеялась. Кира была уверена, что девушка серьёзно оскорбится и вступит с ней в словесную перепалку, но та только опасно поводила языком по внутренней стороне своей щеки, кинув на блондинку дерзкий взгляд, и больше ничего не сказала. — Один-один. Было странно. Напряжение росло с каждой секундой, и воздух между ними уже буквально искрил. Им невозможно было надышаться — разве что сдохнуть от его недостатка, да и дело с концом. Что-то было не так этим вечером. Сильно не так. Если задуматься, они вдвоём не были язвами. Последнее время всё чаще переглядывались и шутили, смеялись за общим столом, даже касались иногда друг друга в порыве какой-нибудь сильной эмоции. Они внимательно слушали друг друга на заданиях, с пониманием относились к разнице своих проблем и даже находили отголоски своих травм в историях друг друга. Так почему же сейчас появилось это чёткое желание вцепиться в шею напротив и прокусить её к чертям, навсегда лишив возможности ехидничать и пререкаться? Почему сейчас? Кира вцепилась в её шею взглядом и медленно пошла наверх, в напряжении стиснув скрипнувшие зубы. Глаза у Индиго отчего-то блестели, наливаясь чёрным, а грудная клетка часто-часто вздымалась. — Кир, — она сглотнула, словно приготовившись к опасному прыжку, и снова блеснула глазами, припечатав к полу одним своим тоном, — нехер на меня смотреть. В мозгу Медведевой что-то щёлкнуло. Она бросила недокуренную сигарету на пол вместе с зажигалкой, подалась вперёд, обхватывая Лизино лицо руками, и впилась в её холодные губы настоящим укусом, совершенно не представляя, зачем. Лиза промычала, тут же ответив, повалила Киру на пол и, сев сверху, сжала ворот её футболки так, словно хотела разорвать её в клочья. Возможно, так оно и было. В тот момент казалось, что они способны уничтожить всё вокруг. У Киры было много партнёрш, много секса, но такой звериной страсти — никогда. — Я хочу разорвать тебя нахуй, — прошипела Лиза, оторвавшись от неё всего на секунду, и быстро стянула с себя майку. Девушка под ней даже слегка опешила от такого напора, еле успев собраться с мыслями, и за ту ничтожную долю секунды, которую Андрющенко потратила на раздевание, она со злобой сбросила её с себя, помогая сорвать топ своими сильными руками. — Я хочу этого даже сильнее, — ответила ей Кира прямо в губы, снова кусая их до тёмных пятен, и перешла укусами на шею. Лиза чувствовала, как её раздвоенный язык скользил по коже, оставляя мокрые дорожки следов, и скулила, выгибаясь навстречу грубым рукам. — Змея, — выругалась она, сильно сжав в руке блондинистые волосы, собранные в невысокий хвост и откинув голову назад. Кира оторвалась от её груди, поднимая затуманенный взгляд, и, дождавшись, пока Лиза тоже на неё посмотрит, самодовольно сообщила: — Поверь, кисуль, ещё никто не жаловался. Хотелось ударить её за эту гордыню, но вместо этого Лиза впилась ногтями в её шею, заставив подтянуться на уровень её лица, и поцеловала уже менее жёстко — всё ещё до жути грязно, мокро, дико, но не так болезненно, как в первый раз. Кира с ума сходила от этой страстности, не зная, куда себя деть. Лиза лапала её везде, где нельзя было всем предыдущим. Она без стеснения над ней доминировала, заставляя делать то, что ей хочется, и Медведева готова была повестись на каждую её манипуляцию. Готова была всё ей позволить. Она сама не понимала, почему, но всё, что с ней происходило, было новым. Очень новым. И ей нравилось. Она стянула с Лизы шорты, не без удовольствия разорвала её красивое бельё и резко развела длинные ноги в стороны, устраиваясь между них. На полу лежать было совсем не удобно, но об этом Кира думала в последнюю очередь. Не медля, она провела по клитору шершавым языком, щедро смешивая смазку со слюной, и Лиза дёрнулась в её руках с такой силой, что девушке пришлось держать её, впиваясь пальцами в дрожащие бёдра. — Так давно ни с кем не трахалась? — с издёвкой спросила Медведева, вычерчивая языком круги на внутренней стороне бедра, из-за чего нога брюнетки дрожала только сильнее. — Медведева, заткни свой рот, — прозвучало злобно настолько, что можно было бы и испугаться. Вот только Кира чувствовала, что, едва ей стоит опуститься ниже, этот низкий грубый голос станет тонким, сладким и высоким. И она чертовски сильно хотела бы это услышать. — Как скажешь, кисуль. Кира провела языком между половых губ и, помогая себе пальцами, слегка развела их в стороны, открывая себе доступ к набухшему клитору. Она снова мазнула по нему языком, на пробу надавив сильнее, чтобы понять, в каком направлении ей двигаться, и Лиза дёрнулась всем телом, издав тихий всхлип. Тоненьким, высоким, сладким голосом. Кира усмехнулась и повторила то же самое ещё несколько раз, чувствуя, как смазка вытекает прямо на паркет. Лиза была горячей и отзывчивой — такой, какая прямо сейчас и нужна была Кире. Прекрасная. — Вот как тебе нравится, да? — Замолчи, — снова проскулила девушка, крепко сжимая её волосы. — Я-то замолчу, а ты не отвлекайся от своих стонов, кошка. Порадуй меня. И Лиза радовала. Она старалась сдерживаться, пропуская звуки через стиснутые зубы, пока Кира игралась с ней, прощупывая почву, но когда она зажала клитор своим раздвоенным языком, начав двигать им, как лучшим сатисфаером, который вообще могла себе позволить женщина, Лиза заорала, не сдерживаясь. Ни одна из её девушек не делала этого настолько искусно. Ни одна ещё не доводила её до трясущихся ног и несдержанных криков, ни одна из них, блять, не была Кирой — и даже рядом с ней не стояла. — Блять, да, да, Кира, — неразборчиво затараторила Андрющенко, толкаясь навстречу горячему языку. — Ещё немного, господи, я близко. Кира ускорилась, сильнее сжав Лизины бёдра, и активнее задвигала головой, надавливала на чувствительную точку, умело доводя Индиго до края. Девушка подскочила в её руках, невероятно громко простонав — и плевать ей было на охрану, которая давно могла их услышать, и даже на мирно спящих в доме девочек, — и вся изогнулась, накрываемая волнами крышесносного удовольствия. Она часто дышала, так и не сумев разжать пальцы, запутанные в светлых волосах Медведевой, и медленно приходила в себя. — Это… просто… Дай мне минуту. — Знаю, знаю. Верю, — самодовольно ухмыльнулась Медведева, аккуратно снимая руки девушки со своей головы, чтобы сесть и выпрямить, наконец, спину. Весь подбородок у неё блестел от смазки, так что она просто вытерла его своей же футболкой, тут же начав оглядываться по сторонам. — Да ну нахуй, — сорвалось с её губ, когда она увидела, что её дражайшая заначка, видимо, сорвавшись с балкона от их неспокойного досуга, давно блестела где-то в кустах. — Я сигареты с зажигалкой проебала. Ща, сгоняю. Полежи тут пока. Медведева скрылась в доме так быстро, что Лиза едва успела моргнуть. Она резво подскочила с места, забегая в тёмную комнату, и схватила девушку за руку, довольно грубо её останавливая: — Ты куда это? Стой. Кира удивлённо хлопнула глазами, смотря на обнажённую Андрющенко, которая, казалось, не была смущена ни на грамм. — За сигами, кис. Я ж сказала. Сигареты были всего лишь предлогом, чтобы уйти, честно признавалась сама себе Кира, и Лиза быстро поняла это. Раскусила её, как девчонку. — Почему ты убегаешь? — Кира опустила глаза в пол, шумно выдохнув. — Не дашь мне шанса показать себя? — Ты себя уже показала, мне не нужно чего-то ещё, — попыталась отмахнуться Медведева, хотя внутри приятно затянуло от её слов. Лиза хотела удовлетворить её, и это уже было приятно до дрожи. Но она знала, что это бесполезная затея, и потому просто позорно сбегала, заметая следы. — Разве ты не возбуждена? — в голосе Андрющенко появилась сталь, и Кира напряглась, когда та потянулась к её талии, одной рукой прижав к себе, а другой спустившись вниз, щупая её сквозь одежду. — Ты же мокрая. — Лиза! — Медведева шарахнулась от неё, как от огня, и, споткнувшись обо что-то мягкое, упала прямиком на застеленный матрас, который ранее не заметила. Точно, у Лизы же кашель. Она, наверное, ушла сюда спать этой ночью. Зачем вообще было переться на третий этаж, прекрасно зная, что у Лизы кашель?! Она чувствовала себя полной дурой, добровольно угодившей в ловушку. — Кир, посмотри на меня, — девушка присела перед ней, становясь на колени, и она всё ещё была, блять, голая. Совсем. Несмотря на то, что первая волна возбуждения, накрывшая их с головой, уже прошла, Кира хотела искусать её всю, потому что ей вдруг оказалось мало. Лиза была права: она такая возбуждённая и мокрая, просто пиздец. Катастрофа. — В глаза, — прозвучало уже с неким укором. Кира закатила свои, но послушалась. — Почему ты боишься? — Это не страх, — возразила Медведева, слегка нахмурившись. — Я просто знаю, что у нас ничего не получится. Я просто это знаю. Лиза осторожно положила руки на её лицо, оглаживая скулы, и втянула в нежный поцелуй, постепенно делая его мокрее и развратнее, впуская в рот Медведевой язык и мягко прикусывая уже опухшие губы. Кира растворилась в этом поцелуе, в ней, и пропустила момент, когда Лизины руки оказались под её футболкой, плавно стягивая её наверх. Кира позволила. Лиза спустилась поцелуями на низ живота, поддевая зубами кромку велосипедок, и завороженная Кира позволила ей стянуть и их. Ей было так невыносимо жарко под холодными руками Индиго, что это лишало рассудка. — Аккуратно, давай, — девушка мягко уложила Киру на лопатки, придвигая подушку ближе к её голове, и, нависнув над ней, поцеловала ещё несколько раз — тягуче и медленно. — Лиз, — Медведева под ней нетерпеливо завозилась, чувствуя, каким влажным стало её бельё, и за такую себя стало стыдно. Было некомфортно. Хотелось закрыться и больше никогда не вспоминать о том, что её тело способно на подобные реакции. — М? — Не расстраивайся, если не пойдёт… — неловко поддержала Кира, отворачиваясь. — Это будет не твоя вина. Девушка над ней криво улыбнулась, чувствуя, как в ней просыпается хищница, и резким движением рук подтянула Медведеву ближе, заставив её широко расставить ноги и залиться краской. — Кирочка, — сладко протянула она, мягко надавливая большим пальцем на клитор девушки через хлопковую ткань трусов, — на эти пальцы тоже никогда не поступало жалоб. Кира тяжело задышала, почувствовав, как умело Лиза двигалась внизу, распаляя её даже через ткань белья. Она делала это так осторожно и сосредоточенно, словно Кира была фарфоровой куклой, которая могла в любой момент разбиться на осколки. — Ты уже о-очень влажная, — прокомментировала Лиза томным голосом, продолжая массировать клитор. — Я могу снять их? Медведева закивала, так и не найдя в себе сил съязвить, и Андрющенко подошла с огромным вниманием даже к тому, чтобы просто снять с неё насквозь промокшее бельё. Её длинные пальцы были как будто бы везде, и это ощущалось так приятно, что Кира в буквальном смысле теряла дар речи. Ей хотелось, чтобы девушка не останавливалась никогда. Лиза размазала естественную смазку по входу, пару раз задев чувствительный клитор, и мягко надавила на низ живота, придерживая. — Я буду вводить очень медленно. Говори, что не так. Кира захлебнулась собственным вдохом, когда почувствовала нежное давление внизу, а после расплывающиеся по низу живота разряды удовольствия. С каждом фалангой становилось только приятнее, и она чувствовала, как непроизвольно начинает дрожать, но Индиго держала её. Крепко. Она была рядом. Лиза плавно двигалась в ней, даже не собираясь ускоряться, и Кира чувствовала, как плавится от этих бережных прикосновений. Никто ещё не вёл себя так нежно по отношению к ней, особенно в постели. Всё было новое. — Добавлю ещё один, можно? — Медведева снова кивнула, приоткрыв рот в беззвучном стоне, когда Лиза на пробу двинулась двумя. — Хорошо. Ты так сжимаешься, — на последнем слове Лиза и сама простонала, и Медведева не понимала, как ей может нравиться ублажать её, такую… странную. Она ведь и на девочку-то не похожа. — Не думай ни о чём, на меня смотри, — снова раскусила. — Ты сейчас пиздецки красивая. Даже не представляешь. Большим пальцем второй руки Андрющенко стала водить по клитору, растирая смазку, и почти невесомо совершать круговые движения, наблюдая за тем, как увеличивалась дрожь в ногах Медведевой. — Двух тебе хватит, — вслух подметила она, наклонившись, чтобы поцеловать напряжённый низ живота Медведевой и прошептать прямо в кожу, пуская по ней непривычные мурашки: — Расслабься. Я хочу, чтобы тебе было приятно. Отпусти себя. Она всё так же медленно вводила пальцы, проталкиваясь ими всё глубже и дольше задерживаясь внутри. Слегка усилила давление на клитор, чувствуя, как сильно сжались стенки, практически не позволяя ей двигаться, и как крупно задрожало разгорячённое тело под ней. — Давай, ты можешь, — не прекращая фрикций, тихо произнесла Андрющенко, и Кира выгнулась навстречу её рукам, подкидывая таз, и беспорядочно затопталась на месте, стуча голыми ступнями по одеялу. — Лиза-а-а, — вырвалось из её груди протяжным стоном, громкость которого стала самым большим комплиментом для Андрющенко, и она снова провела по клитору рукой, чтобы услышать вымученный скулёж, а затем осторожно вышла из девушки, вытираясь её же футболкой. — Лиза, я… — Ты умница, — Андрющенко в последний раз наклонилась, чтобы поцеловать её живот, и улыбнулась, наблюдая за тем, как расслабляется, мелко подрагивая, всё её тело. — Оставайся тут сегодня. За сигаретами твоими я сама схожу. Кира остановила её, махнув рукой, и посмотрела вперёд невидящим взглядом. Не до конца прояснившимся разумом она пыталась понять, почему ей было так хорошо с Лизой. То ли сказалось мастерство Андрющенко, которое она так подло прятала от лишних глаз всё это время, то ли сессии с Розенберг наконец начали давать свои плоды. А, может быть, и то, и другое. — Не надо… сигареты. Плевать на них. И на дядю ей тоже было бесконечно наплевать сейчас. Она осознавала, что войдёт в завтрашний день с новыми силами и выдержит любые испытания, даже если Саша просто сыграет на камеру, потому что у неё наконец-то получалось что-то менять. — Лизок, извини, если про бывшего маленько лишнего сказанула тебе. Я не со зла. — Принимается, — было слышно, что Индиго улыбалась, смотря на неё. Ну, и хорошо. У Киры тоже получалось принимать себя.