Счастливы в браке

      Игорь и вправду чувствовал что-то необъяснимое к Петиному положению. Будто это был ребенок от него или, например, что это была их долгожданная беременность. Когда он трогал его живот, зная, что там развивается ребенок — он просто сходил с ума от восторга! А еще от самого факта, что Петя, кажется, к нему очень даже расположен. Игорь не знал, как это объяснить, но оно было в воздухе. Его взгляды, касания — все это стало еще нежнее. И теперь, когда он был так близок к правде об истинных чувствах Пети, припоминая все, что было, Игорь только поражался тому, как мог не замечать этого. Казалось, что уже тогда Петя к нему что-то чувствовал — как и говорила Юля. Да, теперь он все видел и все понимал, и был самым влюбленным, самым счастливым от всей этой эйфории.       В пятницу вечером он поделился всем этим с Юлей и Димой, без ума от любви, он весь светился, на самом деле, ему даже казалось, будто бы ему снова пятнадцать и это его первая любовь. Но Юля с Димой, почему-то, не спешили его поздравлять. Он поглядел на их лица и спросил:       — Что-то не так?       Юля с Димой переглянулись. Они помолчали, и Юля только сказала:       — Все так, Игорек, главное, что ты счастлив.       Да, точно. Это было то самое «главное, что ты счастлив», которое говорят, когда имеют ввиду что-то вроде: «какую же херню ты делаешь». Он немного помолчал, глядя на свое пиво, неуверенный, что в самом деле хотел знать их мнение, но ведь это Юля! Юля и тогда сразу поняла, что Петя к нему неравнодушен, чего Игорь не замечал, да и просто не позволял себе о таком думать. Он сказал:       — Нет уж, говорите, че думаете.       Юля поерзала.       — Да просто… Ну да, конечно, ты и ему тогда нравился, я своих слов не забираю. Да только ты не думаешь, что он тебя считал за запасной аэродром?..       — Как это? — не понял Игорь.       — Запасной вариант, — подал голос Дима. — На случай, если первый отвалится.       Игорь посмотрел на них, поморгал и сказал:       — Не понимаю.       — Ну просто… До этого он тебе про свои чувства не говорил, а скорее просто держал тебя на коротком поводке. Чтобы ты рядом был и чтобы твои чувства к нему потухали, — начала объяснять Юля. — То есть вроде и не показывает прямо, но дает надежду, намеки. На случай, если не получится с мужем, тогда пойдет к тебе. А он же не просто развелся и к тебе, это ок было бы. Он беременный, Игорь. От другого мужчины. И, поняв, что этот мужчина будет так себе отцом, пошел к тебе, который за год этой мариновки уже вообще на все согласен.       Игорь уставился на Юлю.       — Ты что, хочешь сказать, что его чувства неискренни?       — Ну почему же? — Дима пожал плечами. — Просто не без доли выгоды.       Игорь нахмурился, поглядел на них обоих и сказал:       — Это бред, Петя не такой, что бы вы там себе не выдумали. Ты, Юля, вообще считала, что я их брак развалю, и не то чтобы это правдой оказалось.       — Ну в каком-то смысле… — протянула она.       — В каком еще смысле?       — Если бы не было тебя, то он бы не и развелся, — Юля посмотрела на него с сочувствием. — Просто бы понимал, что ему некуда идти.       Игорь сжал челюсти, помрачнел и все-таки сказал:       — Хрень не городи. И чтобы больше я ничего подобного от вас о Пете не слышал, ясно?              Дима с Юлей снова переглянулись, пожали плечами и кивнули. А что они могли еще сделать? Ничего. Игорь взрослый человек и он сам строит свою судьбу. А будь рядом Петя он бы, наверняка, полюбил бы Игоря еще сильнее за то, что тот не поверил, что попросил больше о нем в таком тоне не говорить. Но Пети не было, был Игорь, в котором, после их встречи, осталось куча сомнений. В одиночестве он допил пиво, помылся и лег спать, надеясь, что к утру все это пройдет, но заснуть не выходило. Эти мысли и эти слова копошились в его голове жужжащими, кусачими сомнениями. Вдруг это… вдруг Юля все-таки правы с Димой? Все так вышло… Петя, кажется, до этой ситуации совсем не собирался разводиться с Витей, более того — в их отношениях все было прекрасно, это Игорь знал точно, сам Петя говорил, что это их первая и единственная проблема, которую они просто не смогли решить. Конечно Петя не собирался разводиться. Зачем ему это? Витя богат, красив, у него положение, у него перспективы и, самое главное, он любил Петю. Игорь сжал губы. Ну, это ничего. Разве он мог обвинять Петю в том, что он был в браке с любящим мужчиной? Но ведь…       Игорь выругался и посмотрел в потолок, перевернувшись на спину.       Но ведь Петя в самом деле всегда давал ему надежду. Дело было не в их общении и не в их прогулках. Просто Петя выглядел, как влюбленный омега, он смотрел, касался его вполне однозначно. Игорь, смотря назад, теперь видел и понимал: Петя был влюблен в него, и это же Игорь чувствовал, за это цеплялся. И поэтому горел им так долго.       А теперь вот — развод. И беременность. И он, Игорь. Очень удобный Игорь, до сих пор любящий и который с восторгом трогал его живот на УЗИ.       Игорь перевернулся на бок, закрыл глаза и выругался.       Спалось ему плохо, так что утром, уставший от всех этих мыслей и сомнений, мудрее он не стал. В голове стало только темнее, мысли казались тяжелыми и от них болела голова. На работе все время, что он провел в участке, он ловил Петю одними глазами, а на их привычном обеде с кофе не сводил с него тяжелого взгляда. Петя сиял — он вообще, казалось, стал красивее, энергичнее, что-то в нем появилось, такой магнетизм и сексуальность, на которые и другие работники, даже знающие, что Петя в браке, начали шею сворачивать.       — Ты сегодня мрачный, — подметил Петя. На улице была хорошая погода для конца осени, так что они сидели недалеко от кафе, в котором обычно обедали, в тени деревьев, на скамье.       Игорь помолчал, думал, что не скажет об этом Пете, сам решит, но будто бы вырвалось само:       — Много думал ночью. И ничего не надумал.       — О чем? — Петя посмотрел на него.       — О том… — он передернул плечами, глянул на Петю, заглянул в его смеющиеся глаза, и вдруг спросил: — был ли я для тебя запасным вариантом?       Петя замер. Он собрался не сразу, просто растерянно на него глядел, как сбитый с толку ребенок. Он спросил:       — В каком смысле?       — Ну я просто так подумал… Я тебе ведь всегда нравился, но ты и мужа любил. А тут с мужем не сладил, еще и беременность, а тут… я. Человек, который всегда тебя любил, а ты не мог этого не понимать.       Петя смотрел на него. Внутри него все будто бы опустилось, а сердце болезненно сжалось. То, чего он боялся — этого боялся и Игорь. Что Петя не искренен, что Петя использует его.       — Ты думаешь, что я, не получив от него желания быть отцом, тут же побежал к тебе?       — Ну а разве… разве это не так? Я же вижу, как все между нами изменилось с того момента.       — Но о разводе мы с ним говорили до этого момента. И как ты себя это представляешь? Мне надо было развестись ради мужчины, с которым у нас ничего не было и непонятно, что       будет?       — Но ты же зачем-то всегда показывал мне свою симпатию! Я из-за этого не мог тебя разлюбить.       Петя от возмущения едва воздухом не подавился. Он ожидал много каких обвинений, но не подобных!       — Извини, а как я тебе симпатию показывал? Я тебя хоть раз обнял просто так, поцеловал или флиртовал с тобой? Да, ты мне нравился и, вероятно, это было заметно, но я себе и улыбки лишней не позволил! Что значит «и поэтому я тебя не разлюбил»? Ну прости меня, блядь такую, что силой тебя заставил меня любить!       Игорь сжался. К атаке он не был готов, тем более к атаке в ответ на слова, в которых сам не был уверен, и подсознательно ему хотелось защититься.       — Так почему же ты тогда стал эти знаки давать сейчас?       — Потому что я развожусь, кретин! — крикнул Петя, едва не задыхаясь от злости. — Я не думал об этом раньше, не думал о разводе!       — Однако ты ведь думаешь обо мне? Как об отце твоего ребенка? Ты просто посуди, как это выглядит для меня! Год ничего не было, а тут беременность и сразу все, пожалуйста!       Петю почти затрясло от злости, от бессилия, от того, каким человеком Игорь пытался его выставить. Он не понимал, чем заслужил это, ведь он никак прямо ничего не показывал и не говорил, ни на что даже не намекнул! Он чувствовал, что мог в любой момент разреветься, но свои слезы никогда и никому не показывал. Он сказал холодным голосом:       — Я тебя никуда не звал и отцом стать не предлагал. И ни на что не намекал, ни о чем не говорил. Ни тогда, ни сейчас. Я не знаю, зачем ты пытаешься выставить меня таким человеком, когда я тебе ничего не предлагал, даже не коснулся тебя лишний раз. Но спасибо за честность, приму к сведению.       Он резко встал, и Игорь его окликнул, но Петя не повернулся даже, спешно уходя. Его всего трясло от бессилия. Да, он сам сомневался в своих чувствах из-за всех этих обстоятельств, и сам чувствовал себя скверно, но Игорю и намека не дал, что хочет, чтобы тот стал его мужем, отцом его ребенка. Игорь… Петя зажмурился, смаргивая слезы. Игорь, выходит, сам до этого додумался, и самому ему стало противно от этого, и теперь он его, Петю, обвинил в каких-то там посягательствах! Было тошно, противно и не по себе. Игорь всегда был аксиомой. Человеком, который был рядом и который поддерживал. Человеком, который в восторге говорил о его беременности и сам выглядел как тот, кто не воспринимает это существо внутри Пети — как кого-то ему чужого. Петя сам… ни словом… ни жестом. Он сглотнул слезы и закрылся в кабинете, выругавшись под нос.       С Игорем в тот день они больше не пересекались, и Петя был этому рад. Видеть Игоря ему не хотелось. Было горько, что тот, кажется, сам испугался своих чувств, своих мыслей и желаний, и первым делом побежал обвинять Петю, что он его в себя влюбил, у себя удерживал, а теперь, видимо, ради него развелся, но только ради того, чтобы втюхать тому своего ребенка. У Пети в голове не укладывалось, что это все Игорь, его Игорь. Он и не собирался завтра же за него замуж выскакивать. На самом деле, он думал, что он к тому моменту, как у них устаканяться отношения и они поймут, чего хотят, Петя родить успеет! Но… Он выдохнул и вернулся к отчетам.

*

      Конфликт не решился, и Пете казалось, что они находились в состоянии холодной войны. Или холодного молчания. Они просто игнорировали друг друга, делали вид, что не было ничего до. Игорь проводил все время на выездах, а в редкие часы нахождения в участке, сидел, опустив голову в бумажки и даже когда Петя и пытался выловить его взгляд, не встречал того же в ответ. Петя заметил, что все чаще спускается вниз, в надежде увидеть Игоря, увидеть его глаза и по взгляду уж точно все понять! Но сколько бы он вот так не ходил мимо его стола, сколько бы не смотрел — Игорь так и не поднял взгляда. Петя чувствовал, что его сердце болело, он чувствовал себя брошенным и все, что держало его в тонусе, это забота о своем еще нерожденном ребенке. Он был рад, что живот, уже округлившийся, был таким ярким напоминанием, что он не один. Их уже двое. Недавно они говорили с Ниной и так, выслушав историю, назвала Игоря инфантильным гандоном и сказала, что главное, что у его ребенка будет такой прекрасный папа, а еще — не менее прекрасная крестная! Петя улыбнулся. В одном он был уверен: он рожал только для себя и был готов к тому, что будет воспитывать его один. Если совсем тяжело будет — вернется в Москву, там родители помогут.       В душе Петя лелеял надежду, что они с Игорем вот-вот помирятся, но чуда не происходило, так что к дню, когда Петя развелся, он остался совсем один. Они до этого всего договорились с Игорем, что в этот день сходят в ресторанчик, и Петю это утешало — как бы то ни было, развод с некогда любимым человеком, с которым ты уже строил свое будущее, намного тяжелее, чем бы тебе хотелось. Но Игоря рядом в этот день не оказалось, а Петя остался один с горькой, болящей в самой груди мыслью о том, что для него Петя теперь человек, который якобы манипулировал его чувствами. Нина, узнав о том, что Петя в такой день совсем один, написала, что срочно берет отгул и приедет к нему завтрашним днем! Петя был рад, но все равно оказался не готов остаться один в пустой квартире, где все так напоминало ему о Вите, о том, что когда-то они были счастливы. Тогда Петя упрямо решил посидеть хорошо и одному, он заказал вкусной еды, а еще — в магазине заказал детский бодик. Как знак скорого его родительства, знак того, кого он так трепетно ждет.       И все равно разревелся. Он стоял на кухне, смотрел на заказанную еду и ревел. Остаться без мужа — ужасно, тяжело, больно, но он был к этому готов. Остаться без близкого друга, обвиненный в том, чего он не совершал — как ножом по сердцу.       Вдруг щелкнул замок и Петя испуганно дернулся. Но тут же услышал голос:       — Петь, ты дома?! Господи, ну хоть бы замки поменял! Я на минутку, забыл тут ча… Опа…       Виктор аж сам растерялся, глядя на неприличного зареванного Петю. Он приподнял брови и, медленно подходя, сказал:       — Я, конечно, тоже болезненно проживаю наш развод, но…       — Отвали, — зашипел Петя, оттолкнул его и сделал шаг назад.       — Петь, да успокойся. Да, я больше не муж, но я думал, мы в хороших отношениях? Меня, знаешь ли, всегда ранили твои слезы и если ты думаешь, что печать в паспорте это изменила, то нет, — он осторожно, как уже выучил, подошел к нему и только лишь мягко, на пробу, утер влагу с горячей щеки. Петя смотрел на него снизу вверх, поджав губы, весь дрожащий. — Ты из-за нас, да?       Петя опустил взгляд и чуть отошел. Раскрыл пакет и спросил:       — Будешь роллы?       — Только если запеченные.       Петя кивнул и достал ему контейнер с запеченными. Виктор сел напротив и посмотрел на Петю, приподняв брови.       — Если честно, я тоже слезинку пустил… — признался он, жуя.       — Я… — Петя откинулся на спинку стула и потер лицо. — Да, меня и правда накрыло. Я понимал, что мы уже… все, но сегодня, эта печать и это все… Да, это ранило, конечно. Но еще… Игорь.       — Ага… Гром, — кивнул он, закидывая еще один ролл. — И че твой Гром?       Петя посмотрел на него уставшим взглядом и рассказал все, что случилось, все, что ему говорил Игорь. Виктор все выслушал, покивал, а потом продолжал молчать под пытливый взгляд Пети. Он сам нерешительно сказал:       — Вижу, что ты что-то думаешь. Что?       — Что он тебя слил, — спокойно сказал то, о чем и сам Петя догадывался. Не увидев никакой реакции, Витя приподнял бровь. — Тебя это не трогает?       — Трогает, конечно. Из-за этого и ревел… — сказал он тихо. — Но я… я ждал от кого угодно, не от него. Да и за что?       Виктор выдохнул и пожал плечами:       — Он тебя хотел, ты ему нравился. Но просто Петя и беременный Петя — это разные вещи.       — Но он был в таком восторге от моей беременности! Я же его и на УЗИ звал, и он был такой довольный, такой…       — Ну да, конечно. Может он сам хочет детей и все это приводит его в восторг. Но он хочет своих детей. Принять чужих могут не все, — он дернул плечом и проследил за тем, как Петя опустил голову, сжавшись в плечах. — Хотел бы я предложить тебе напиться, но, видимо, не в твоем положении… Ну, тогда давай обожремся, легче станет.       Петя кивнул. Виктор остался с ним до позднего вечера, они что-то обсуждали, будто бы между ними ничего не поменялось, и Петя даже на какой-то момент подумал, что все хорошо, все, как раньше. Но после Виктор глянул на время и сказал, что у него что-то вроде вечеринки: обкатывают его новую квартиру и начало его холостяцкой жизни. Он попрощался с ним, обнял и поцеловал в лоб. И Петя остался один. Снова. Виктор ушел в свою новую, прекрасную жизнь. Он ничего не потерял, все при нем — друзья, деньги, положение. Что было у Пети: эта квартира, пост майора в наркоконтроле и ребенок, которого он любит всем сердцем, ради которого он решил отдать в жертву всю свою прежнюю жизнь. С тяжелым сердцем он вернулся в гостиную, включив какой-то фильм. Петя все-таки был рад, что они остались в хороших отношениях, что Виктор был с ним, поддержал его. Да, он совсем не плохой человек — просто им нужно было выбрать, и они выбрали. Петя нежно погладил свой живот и посмотрел на него. В душе тут же стало теплее, легче, проще. Конечно, прощаться с прошлым было тяжело. Тяжелее, чем он думал. Страшно. Больно. Господи, это было очень больно. Но он знал, что это не жертва, это на самом деле и не страдание, это просто выбор. Его выбор. И он выбрал своего ребенка, которого, на самом деле, давно ждал. И где бы и с кем он в итоге не оказался, Петя точно знал одно — это все того стоило, потому что с ним будет его ребенок, которого он любит всем сердцем. А любовь — он знал — могла помочь выдержать любые испытания. Она смягчала любую боль, любой ужас, и здесь и сейчас Петя улыбался просто от знания того, что там, внутри, бьется сердце его долгожданного малыша, которого он уже любил всем сердцем.

*

      С Ниной они сначала посидели чинно-мирно в кафе, а вот косточки и Виктору, и Игорю перемыли уже дома, под мороженное. Петя пил сок, Нина — вино. Выслушав первую часть про Виктора, она прищурилась и сказала:       — Дело чем-то пахнет…       — В смысле? — изумился Петя.       — Ну а как? То есть он так тебя весь любил, но так легко принял решение о разводе? Ты-то ладно, у тебя был выбор между ребенком и им… А он? Да любящий мужчина бы хоть какое время попытался побыть рядом, понять! Может бы что-то изменилось!       — Но он точно любит меня, — пробормотал Петя. Он был в этом уверен, он это видел!       — Ну да, конечно, — кивнула она. — Может в самом деле любит тебя. Просто… может есть какой-то еще фактор, который он любит…       — Нина, ты что говоришь такое… — Петя уставился на нее во все глаза, едва не побледнев. — Он бы никогда!       Нина приподняла бровь и выпила еще вина. Посмотрела на него, подсела ближе и заглянула в его глаза.       — Петь, и ты, и я знаем таких мужчин, как Виктор. У них всегда кто-то есть.       — Но не у него, — твердо ответил Петя.       — А ты не думал, почему он не злился на твою дружбу с Игорем? И почему у тебя вообще было так много времени на дружбу с ним?! Раз в неделю посидеть, выпить кофе — ок, но вы, судя по всему. виделись с ним куда чаще и вне работы, и только потому, что Виктора до ночи дома не было.       — У него работа, — спокойно сказал Петя.       Нина посмотрела на него и вдруг обняла, положив голову на его плечо.              — Эх, Петя-Петя… дай Бог, что твой Игорь будет честным и простым мужчиной…       Петя не ответил, только поджал губы, и вдруг — разревелся. Нина ошалело заморгала и поспешила его утешить. Петя при ней никогда не плакал! Только один раз от счастья, после того, как Виктор предложение сделал — да и то, по видео-связи, прямиком из Франции. А тут! Ну, Нина решила, что это все гормоны, точно они. Петя беременный, а беременные… они такие сентиментальные! Но Петя, дрожащим от слез голосом, заплетающимся языком, пролепетал:       — Игорь… он… он меня слил…       И заревел еще громче. После слов Виктора, после того, как сам он повторил все это вслух, Петя понял все до конца, и он понял, как все это выглядело со стороны. Эти глупые обвинения Пети черт знает в чем, именно в этот период… Да, Петя понял, что Игорь просто не видел в нем друга, он видела только возможную пару, но с чужим ребенком под сердцем он не был ему нужен. Это было так очевидно, так понятно… Теперь ему было так нестерпимо больно и так плохо от того, как все сложилось. Что именно сейчас, в такой период, когда ему так необходима поддержка, человек, которому он доверял, которого, возможно, любил, просто ушел, обвинив его в каких-то выдумках… Это он Нине и рассказал в подробностях, сам то заикаясь, то задыхаясь слезами. Она обняла его, утешала, как могла и сказала, что ребенку лучше без отца, чем с такими! Два безответственных хама! Петя кивал, но сам молчал про то, что Игорь и не обязан был брать за это ответственность. Это не он ребенка ему заделал.       Но тут, с Ниной, впервые хорошенько высказавшись и выплакавшись, выслушав столько поддержки, ему стало несколько легче. Он расскажет обо всем родителям и, может, отец не сильно расстроится, да и в любом случае они примут его, если здесь Пете станет слишком сложно одному.       Нина уехала по утру, а Петя решил, что ему еще надо вдоволь настрадаться. Он помнил о словах Нины, что у Виктора, возможно, кто-то был, и именно поэтому он так легко отпустил Петю, хоть и любил. Его ранило, что Виктор как будто бы ничего не потерял, а он, Петя, все, и он знал, что справится с этим, обязательно справится! Но сначала… сначала ему надо просто пожалеть себя и пострадать, а потом… потом будет легче.       Правда Петя еще не знал, что уважаемый Игорь Гром не собирался давать волю его страданиям.

*

      Сам Игорь мучился не меньше Пети. Не то чтобы это оправдывало его тотальный игнор по отношению к Пете, но он и делал это не специально. Он в самом деле просто не замечал его, ведь весь он, полностью, был в своих раздумьях. Игорь чувствовал, что где-то просчитался, совершил грубую ошибку. И в этом лишь убедился, когда, высказав все, что произошло Диме, тот уставился на него круглыми глазами и сказал:       — Игорь… наши подозрения — это не истина, и обвинять невесть в чем беременного омегу…       — Но вы же сами сказали! И вы были вполне себе убедительны, — вскипятился Игорь. Они сами же эти сомнения в нем посеяли, а теперь, оказывается, он их не так понял!       — Ну, это был лишь вариант. Тебе и вправду стоило поговорить с Петей, но не говорить такое в лоб и обвинять его.       Игорь посмотрел на Диму и, злой, отвернулся. Помощники хреновы! Тогда Игорь принял жизненно-важное решение: все свои проблемы в жизни решать самому, а не полагаться на мнение людей, которым ломано, кое-как, пересказал то, что было бы мало увидеть своими глазами, ведь в голову к Пете все равно не залезешь. Игорь и на себя разозлился. В самом деле! У него никогда не было таких сомнений в отношении Пети, он никогда такое не надумывал про него, а тут, всего лишь из-за их слов обвинил его в этом… Тем более в каком положении! Петя и так в очень уязвимом состоянии. Один, беременный, переживающий развод… А тут еще и Игорь с такими заявлениями! Он схватился за голову, когда вдруг осознал, как все это могло выглядеть для Пети.       Так что им было принято решение срочно все чинить! Ведь он сам… он сам в своей голове примерял на себе образ отца его ребенка, мужа Пети, и сам он в восторге трогал его живот и так обходителен с ним был. Сам Петя и намека не дал, зато так трогательно улыбался и так на него глядел, что в Игоре вообще никаких сомнений не было. Решив ничего не ждать, он поднялся со своего места и пошел к Пете. К счастью, в кабинете тот был один, а на Игоря уставился удивленными глазами. Вместе с тем, как начал расти живот, Петя, с бадлонов, перешел на свободные рубашки и кофты — хотел избежать слухов до тех пор, пока свое положение совсем не выйдет скрывать. Взгляд его вдруг быстро сделался холодным и он просто спросил:       — Что-то по работе, Гром?       Игорь сглотнул и закрыл дверь. Отрицательно качнул головой.       — Тогда на выход, — Петя вернулся к компьютеру и выглядел так, будто ему в самом деле ничего от Игоря больше не хотелось! Это так испугало его, что он все сломал, все разрушил, что просто замер, хлопая глазами. И стоял, и смотрел, пока Петя не выдержал и резко не повернулся к нему: — Ты че, прикалываешься? Че тут стал, солнце загораживаешь?       С щенячьими глазами, Игорь спросил:       — Ты больше не хочешь меня видеть?              Петя завис на нем взглядом. Он будто о чем-то думал, что-то пытался понять, а после вдруг вскочил:       — Ты пришел издеваться или что?! Ты меня слил, бросил из-за того, что теперь тебе, видно, меня ебать не хочется, и спрашиваешь, хочу ли я тебя видеть?! Знаешь, это не я неделю ходил взглядом в пол! И это не ты пытался выловить мой взгляд!       Игорь опешил. Нет, он, конечно, догадывался, что Петя мог надумать ну, всякое, но такое!       — Петь… я тебя не бросал вовсе.       — Да ты что? Видимо, надо. Я же тебя специально охумотал, чтобы, видимо, на тебя своего ребенка спихнуть.       — Петь, да я хрень сказал полную, я и пришел за это извиниться.       — Вот именно. Ты сказал хрень, — выдохнул он и сел обратно за стол. — Но сам факт, что ты выдумал эту хрень! И ради чего? Каково было выставлять меня такой сукой?       — Я ее не выдумал. Я просто… перепутал.       — Что ты перепутал? — устало спросил он, глядя на него.       — Все перепутал, — пробормотал он, смотря на него из-под козырька кепки. — Просто… Когда все это случилось, я и вправду испугался твоей беременности, думал, что теперь точно можно о тебе не мечтать. А потом вдруг понял, что и ты… и твой ребенок… Что я думаю о вас, как о семье, в которую, быть может, мне выйдет поместиться. Я сам стал думать о том, что ты бы мог допустить для меня быть отцом твоего ребенка. И почему-то вдруг решил, что это ты меня к этому как-то подвел. А ты не подводил. Я просто люблю тебя. Тебя и твоего ребенка.       Петя сначала не ответил. Он просто сидел, отвернувшись, и смотрел в экран. Игорь пялился в его затылок, надеясь, что теперь сам не спугнул Петю своими жаркими признаниями, тем более, что, оказывается, Петя был уверен, что Игорь все это выдумал специально, чтобы его бросить. Игорь стоял, ждал, неловкости он вообще не ощущал — у него это чувство было атрофировано. Наконец, Петя повернулся к нему, приподняв брови.       — И все равно. Ты сказал это все… перед днем моего развода. Ты сказал, что ты будешь рядом. А ты не был.       — Петь, да я… я же забыл просто. Ты что, думаешь, это какой-то гениальный план был? Типа мне было впадлу в этот день с тобой рядом быть? Сам-то в это веришь? То есть ребенка я твоего полюбить смог, а вот в день развода быть с тобой я решил, что не потяну?       Петя покачал головой и отвернулся.       — Не знаю, — только и сказал он. Игорь остался топтаться у двери, просто не зная, что ему делать. Да, он понимал, как все это выглядело и догадывался, что Петя, вероятно, чувствовал себя ужасно. В такой период, в такой момент… И все эти слова. Игорь поступил ужасно по отношению к нему.       В нерешительности, он подошел ближе и коснулся его плеча. Петя дернул им и сказал:       — Оставь меня.       — Петь…       — Я сказал оставь меня! — взъелся Петя, дернув плечом сильнее.       — Петя, я…       — Мне все равно! — закричал он, вскочив и сделав шаг назад. — Какая разница, бросил ты меня или нет! Лучше б уже бросил! Это хотя бы логично было! А так?! Наговорил мне такое, оставил одного, неделю не говорил со мной, а теперь приперся?! Я сказал не трогай меня! — он дернулся, вырываясь, когда Игорь подошел ближе, стараясь притянуть к тебе.       — Да я же объяснить пытаюсь, Петь! — он схватил его за руки, прижал к себе, и Петя завырывался с новой силой, пихаясь. — Петя! Ты сам-то веришь во всю ту хрень, что там себе выдумал про меня?!       — Неважно, — он тряхнул головой, зажатый в его руках, как в тисках. — Хватит того, что ты поверил в тот бред, что выдумал про меня!       — Петь… Да мудак я, понимаю, согласен! Ну что мне сделать, чтобы ты простил меня? Неужели тебе будет легче, если я уйду?       Петя посмотрел на него из-под растрепавшейся челки бешеными, черными глазами. Он тяжело дышал, а Игорь крепко обнимал его, прижимал к себе, руки у него оказались очень сильными, немного грубыми, но было приятно — это ни в какое сравнение ни шло в то, как они обнимались раньше.       Петя зашипел:       — Знаешь, как я из-за тебе ревел? Знаешь, как мне больно было от понимания, что из-за моей беременности меня оставил и муж, и друг?..       — Не знаю, — честно сказал Игорь, глядя в его глаза. — Не могу представить.       — Конечно не можешь. Тебя же не бросали в таком состоянии, будто ты прокаженный!       — Бля, Петя, — зарычал Игорь, — ты ведешь себя так, будто трагедия случилась! Я сделал хуйню, не спорю, пришёл извиниться, узнать, что сделать, чтобы тебе стало легче, а ты тут концерт устр…       Он замолчал. Щеку обожгло, звук от удара до него дошел намного позже, чем ощущение боли. Он даже сначала не понял, откуда это чувство. Моргнув, он вернул свой взгляд Пете, который смотрел на него темными, горящими глазами, он тяжело, бешено дышал, и заговорил, едва ли не трясясь:       — Ты в своем уме? Концерт? Игорь, я развелся с мужчиной, которого любил, мне пришлось выбирать между этим мужчиной и ребенком, а потом ты сказал мне такие вещи. Что мне сделать надо? Упасть тебе в ноги и сказать «ох, спасибо, царь-батюшка, что приняли меня»? Да, Игорек, у меня здесь нет никого, но если ты думаешь, что из-за этого факта я проглочу эту хрень, то не пойти ли тебе на хер? Захочу — реветь буду и ногами топать, понял?       Игорь посмотрел на него и вдруг спокойно сказал:       — Если ты думаешь, что я нуждаюсь в тебе меньше, чем ты во мне, то ты идиот. Ты был замужем, а я любил тебя. Ты забеременел, и я люблю тебя. Я был на УЗИ и был в восторге. И я якобы жду от тебя снисхождения?       — Не знаю, — зашипел Петя, — но ты оставил меня, когда я… — и дальше говорить просто не смог. Игорь накрыл жадно его губы, целуя, и Петя просто замер, аж дыхание перехватило. Он застыл в его руках, пока Игорь целовал его — бездумно, жадно, настырно, а в Пете в этот момент будто что-то крепко сжалось, а после — лопнуло. Его накрыло таким облегчением, внутри будто разрушился весь тот груз, который он таскал в себе последнее время, и даже дышать стало легче. Он и не отвечал толком на поцелуй, но и не вырывался, а Игорь целовал, шаря своими руками по его спине, и этого будто в самом деле оказалось достаточно.       Дверь резко открылась, кто-то издал удивленный звук и шумно закрыл дверь. Игорь оторвался от Пети, посмотрел на дверь, хмыкнул и снова вернул свое внимание ему в своих руках. Петя глядел на него удивленно и сбито с толку, такой будто бы меньше себя обычного в два раза, забавный, растрепанный. И вдруг сказал:       — Если ты считаешь, что этого хватит, то ты ошибаешься.       — Не то чтобы, — Игорь покачал головой, про себя все еще удивленный, что в самом деле целовал его. Он так давно хотел, так давно мечтал, что и сейчас поверить не мог в реальность происходящего. — Просто чтобы ты понял.       — Понял что? — фыркнул Петя.       — Что у меня серьезные намерения. И что мои те слова… они ничего не значат. Это просто мои сомнения и мой страх. Страх… что ты в самом деле меня подпустишь, а я вдруг окажусь не готов.       — Не готов к чему?       — Стать отцом, — сглотнул он. — Петь, не злись, вижу, что хочешь… Но и ты меня пойми. Я люблю тебя, с первого взгляда полюбил, и люблю до сих пор, и ребенка твоего уже полюбил, хоть он только в процессе. И я вижу… вижу, что ты и ко мне на встречу идешь. А я… я уже не верил, что ты разведешься, что вдруг захочешь меня. И… я просто не мог ждать, что я буду отцом. Если ты подпустишь. Я хотел, всегда хотел, просто все слишком резко. И я испугался и своей любви к этому ребенку, и того, что сам стал думать об этом всем. И, может… может я и вправду забоялся, что на самом деле у тебя ко мне ничего нет, а ты просто решил, что со мной будет удобно.       Петя смотрел в его глаза, приподняв бровь. И все-таки… все-таки Игорь говорил вправду. Он просто полюбил не только его, Петю, но и ребенка, и всего этого слишком много. А страхи Игоря… Петя подумал, что не в силах на это злиться. Петя раньше и намека ни на что не давал, и теперь все так резко… Да, может быть и нормально, что Игорь просто испугался всего. Ответственности и того, что у Пети могли быть не слишком чистые намерения. Петя вздохнул и посмотрел в сторону.       — Я тоже влюбился в тебя, дядь. Не с первого взгляда, но как-то постепенно… И мучился этим в браке с Виктором, меня на куски рвало. Я не… я не хотел тобой воспользоваться, больше скажу: я готов к тому, что буду воспитывать ребенка один и…       — Не будешь, — прохрипел Игорь, крепко сжав его руки в своих, — если позволишь.       Петя поднял взгляд, замялся на немного и осторожно подался вперед. Игорь склонил голову и сам поцеловал. По-другому. Нежнее, аккуратнее, ласково, так невинно, как вообще мог.       Казалось, это и не было даже поцелуем, это было чем-то совершенно иным. У Игоря такого не было даже в школьные годы, когда только пытаешься понять, что такое поцелуй. Неуверенно Игорь отстранился от Пети и, глядя в его глаза, прошептал:       — Это значит «да»?       Петя усмехнулся.       — Размечтался.              Игорь непонимающе моргнул. Но они же… ну… целовались! А если поцелуй — то это серьезно! Игорь точно в этом уверен! Ну, не то чтобы поцелуй это всегда серьезно, чаще нет, но с Петей — точно серьезно.       — Как это? — растерянно спросил Игорь.       — Я посмотрю на твое поведение, вот так. Игорек, я два дня назад развелся, и мне надо еще как-то переварить то, что когда я ревел из-за тебя, утешал меня Виктор.       Игорь просто стоял и моргал, ничего не понимая. Это «нет»? Это «да»? Что это вообще такое?! Он неуверенно глядел на него, и Петя усмехнулся:       — Ну вот, ты все-таки думаешь, что, раз я в положении, то сразу обязан на все согласиться.       — Нет, — нахмурился Игорь. — Я думал, что раз я давно тебе нравлюсь… и я так давно хотел, и даже не мечтал…       — Игорек, — прервал его Петя. — Дай мне отдохнуть и собрать мысли в кучку, ок?       — Я… ладно, — он сглотнул и убрал руки. — Но ты же понял? Понял, что я… я не со зла наговорил это, я просто все перепутал, вот и все.       Петя посмотрел на него, приподняв бровь.       — Я еще подумаю над твоей речью. Сейчас у меня мысли в кашу полную.       Игорь кивнул и, на секунду замешкавшись, вдруг взял его руку в свою и нежно поцеловал в тыльную сторону ладони. Петя проследил за этим с мягкой усмешкой. Ну, может быть это все куда лучше, чем бесконечное страдание…