Ложные воспоминания

«Вот визгу будет, когда проснется», - пронеслось в голове Аль-Хайтама между остальными, вполне серьезными размышлениями о том, как же все-таки так сложилось. Не сказать, что утро не задалось, но оно определенно было странным, и странным по одной причине, той самой причине, что вечно переворачивает все с ног на голову. Открывая глаза Аль-Хайтам не был готов увидеть золотистую макушку, не был готов понять, что задавлен объятиями, что ощущает тепло чужого дыхания. Отлично, в его кровати Кавех, тут догадаться было просто, а дальше вопросы пошли сложнее. Вечером они вернулись домой вместе, притом путь пролегал не через таверну, а через академию, время было позднее, Кавех был трезв, и они, наспех поужинав, просто разошлись по комнатам, валясь от усталости после проверки научных работ студентов на предмет здравого смысла, который временами не просто отсутствовал, нет, он присутствовал, правда, в мертвом виде. Ни единого намека, почему они в одной постели. Пока Аль-Хайтам предавался размышлениям, Кавех подвинулся, пара непослушных прядей пощекотала секретарю нос, и тот чихнул, провоцируя недовольное пыхтение. Собственно, зачем гадать над ответами, если можно получить их прямо? - Почему ты здесь? - в лоб спросил Аль-Хайтам, не давая и шанса спящему человеку, на что Кавех недовольно открыл один глаз, в непонимании уставившись, потом скосил взгляд на часы и лениво протянул: - А… я все сдал, так что сегодня у меня выходной. - Я не… - попытался возразить Аль-Хайтам, не успев удивиться равнодушию соседа, но его тут же перебили. - Заткнись. Побудь немного лапочкой, дорогой, я знаю, что ты умеешь. Не каждый день я могу выспаться. Аль-Хайтам думал, что сейчас все быстро прояснится, но, кажется, он здорово просчитался. Потому что теперь вопросов стало в разы больше. Дотянувшись до книги на тумбочке, Аль-Хайтам быстро перелистнул страницы, добравшись до закладки, и вцепился взглядом в первое предложение, что еще не было им прочитано. Стараясь не акцентировать внимание на чужом запахе, что отлично держался на волосах, дыхании, бьющем по ключицам, тяжести, навалившейся сбоку, тепле прижавшегося тела, все-таки удалось переключить свое внимание. Все-таки чтение — это то, что нравится Аль-Хайтаму настолько сильно, что может затмить Кавеха, если очень постараться. Аль-Хайтам старался не делать прогнозы на повторное пробуждение, но все равно не мог не удивиться, потому что Кавех был абсолютно спокоен. Казалось, его не заботило ничего, ничего не казалось ему странным и не вызывало вопросы. Он даже некоторое время не собирался подниматься с кровати и не размыкал объятий. Происходящее словно было для него нормальным, и Аль-Хайтам уже каким-то шестым чувством предполагал, что впереди что-то грядет. Что-то, что сумеет взбудоражить и сбить с толку даже его. Кавех приподнялся на локтях, его глаза еще сонно моргали, но он хитро улыбнулся и быстро наклонился, чтобы клюнуть соседа в уголок губ. - Вот видишь, можешь же быть хорошим. Что будем на завтрак? - буднично вопрошал Кавех, сладко потягиваясь. Его растрепанные волосы золотистым светом блестели в утренних, вернее, уже полуденных лучах солнца, голос звонко отталкивался от стен, врезаясь в сознание, улыбка согревала искренностью, и Аль-Хайтам сделал самый логичный вывод из возможных — это точно не Кавех. Все, вопрос решен. - Что с тобой? - тем временем спрашивал не-Кавех, - уверен, что тебе тоже не нужно было поспать подольше? Да, честно говоря, уже не уверен. - Со мной все в порядке, но с тобой… - Со мной все отлично! - перебил Кавех, поднимаясь с кровати. Его футболка для сна казалась смутно знакомой. - И вообще, мог бы поблагодарить, что я помог тебе вчера с работами! - Спасибо, - на автомате выдал Аль-Хайтам, по крупицам накапливая информацию. Значит, все верно, вчера они проверяли научные работы, никакого провала в памяти размером в неделю точно не случилось. И это все еще не объясняет, почему они проснулись вместе. Пока Кавех весело мурлыкал себе под нос, лениво шатаясь по углам в поисках резинок, штанов и прочего, Аль-Хайтам решил, что тоже можно уже вылезать из постели. Он бы давно уже встал, нормально поел и занимался бы своими делами, но Кавех умеет рушить чужие планы. Освободившись от чужого давления, Аль-Хайтам лениво потянулся и опустил ноги на пол. Утренние процедуры задержались, но все еще были необходимы. Неторопливо причесался — не опаздывал никуда, включил воду, умыл лицо, потянулся за зубной щеткой, как вдруг чужие руки обвили со спины, забираясь под футболку. Ладони не холодные, но мурашки резво побежали по животу, а Кавех коснулся губами выступающей косточки на шее и резво смылся, приглушенно хихикая. Полтюбика зубной пасты скрылись в раковине то ли от неожиданности, то ли от раздражения. Пахло сладко утренней выпечкой. Непонятно, где скрывался реактивный двигатель, но Кавех сидел за столом абсолютно довольный, а от чашек поднимался яркий аромат свежесваренного кофе. Кавех ненавязчиво насвистывал что-то себе под нос, не отвлекая от неторопливого утреннего чтения. Вообще Аль-Хайтам не читал двадцать четыре на семь, и завтрак вполне мог обойтись без этого, но от лучезарной улыбки напротив хотелось прикрыться хотя бы книжными корочками. Кавех этого словно не замечал, не отрывая взгляда, словно любуясь чем-то, пристально, но не изучающе, оставаясь за столом до самого последнего глотка. Завтрак занял больше времени, чем планировалось. После завтрака хотелось, наконец, уединиться в библиотеке, на что Кавех удивленно приподнял бровь. - Ты собираешься весь день проторчать тут? Непонятно, с чего бы ему вообще задавать такие вопросы. Аль-Хайтам только сдержанно кивнул, игнорируя растерянность на чужом лице. Где лучше всего провести свое время, избавившись от шума толпы и чужого внимания? Только в своей личной обители. Впрочем, через пару часов опять явился он, Кавех. Проскользнул немой тенью, уселся рядом на диван и призывно похлопал по своим коленям, едва сдерживая улыбку. - Чего ты хочешь? - прямо задал вопрос Аль-Хайтам, раздраженный тем, что все идет не по плану. Не то чтоб у него был какой-то план на этот день, но если бы и был, постоянно мельтешащей занозы там бы точно не фигурировало. - Ну, чего ты такой злюка?! Давай, клади свою черепушку мне на коленки, и мы в расчете. «За что?» - вертелось на языке Аль-Хайтама, но он лишь недовольно фыркнул, демонстративно отворачиваясь. У Кавеха (не-Кавеха) едет крыша, все. Нужно выбирать между игнорированием проблемы и тем, чтоб немедленно вызвать дурку. - Ты что, меня не любишь? - со всей серьезностью спросил Кавех, выбивая весь воздух из легких. Словно прочитал все тупые мысли в чужой голове. Развернулся всем корпусом, наклонился вперед, а глаза впервые за сегодня не сияли. - С чего ты взял, что я тебя не люблю? - моментально переспросил Аль-Хайтам, отдаленно понимая, что прозвучало как-то не так. Не так должно быть, не это он хотел сказать. Там точно не должно было прозвучать «не»! Кавех немного расслабился и отвел нескрываемо грустный взгляд. Его надутые губы выглядели по-детски, но в то же время мило, слишком откровенно и честно для него. Если перед кем Кавех и показывает такие эмоции, то только перед своим соседом, но кажется, тут слишком даже для него. - Потому что ты так себя ведешь, как… как раньше. Зачем тебе отталкивать меня, если хочешь, чтоб я был рядом? Мы же… ну, у нас всякого хватало. И мне того достаточно, не хочу больше. Хочу, чтоб наши отношения, были нормальными. Бесишь, когда ведешь себя, как прежде. Такой ранимый, типичный Кавех. Отбрасывая свои предыдущие ироничные умозаключения, приходится уже признать главное: это все-таки Кавех. Это лицо, жесты, голос могут принадлежать только ему. А еще Кавех хреновый актер, он бы так сыграть не смог. Все, что он говорит — он искренне в это верит. Что бы ни являлось причиной, какие бы цели ни крылись… сейчас Кавех такой, а Аль-Хайтам как-то привык незримо оберегать его. Еще не зная, как относиться ко всему происходящему, остается лишь делать то, что считаешь правильным. Может, кому другому Аль-Хайтам и сказал бы про съезжающую крышу, но это же его Кавех… - Прости,- звучит на удивление легко, хотя, казалось бы, такое трудное слово, - не хотел тебя расстраивать… - Тогда почему?.. - Потому что… - как же сложно с ним, и что теперь делать? Искусно лгать или идти путем наименьшего сопротивления? Лгать как-то в жизненные принципы Аль-Хайтама не входит, - с самого утра меня не покидает ощущение, будто в моей голове чего-то не хватает. - Я бы пошутил про мозги, но это немного неуместно, - буркнул Кавех, естественно, все еще неудовлетворенный ответом. - Памяти. Будто я забыл какие-то события, которые должен помнить. Правильнее было бы сказать «которые помнишь ты», но это вызвало бы еще больше вопросов, и Кавех не сдался бы, пока не докопался до истины. Но сейчас, кажется, она может быть довольно травмирующей, а что может сделать отчаявшийся и напуганный Кавех — представить страшно. Так будет безопаснее. Пытаясь подобрать подходящие слова для описания происходящего, Аль-Хайтам даже не сразу понял, насколько правильными они были. Ситуация и в самом деле выглядит так: их воспоминания различаются, и у Кавеха их больше, чем у Аль-Хайтама. Да, они ложные, но со стороны Кавеха, как раз у Аль-Хайтама их не хватает. - Ты хорошо себя чувствуешь? - уже обеспокоенно спрашивает сосед, трогая голову, - температуры нет, но ты точно не заболел? - Я чувствую себя странно, но у меня нет никаких болезненных ощущений. Если это не пройдет, я обращусь к врачу. Кавех доверчиво кивнул, хотя ни к какому врачу никто не собирался. Если уж кого и вести, так это блондинистое недоразумение. Куда он вляпался опять? Впрочем, кто тут еще вляпался? Ответ становится неопределеннее, когда чужое лицо оказывается слишком близко, и в этот раз Кавех настроен решительно. Поцелуи не входили в перечень вещей, которые могли бы смутить Аль-Хайтама, но это же Кавех. Это человек, о котором нельзя не думать, которого невозможно игнорировать. Манящий, искрящийся, притягательный, к нему и без того хочется протянуть руку, а когда он сам прижимается ближе, удержаться невозможно. Будь Аль-Хайтам в здравом уме, он, конечно же, поступил бы правильно, но, кажется, он тоже поддался какому-то внешнему влиянию, и сил на сопротивление не оказалось. Кавех был на удивление напористым, неожиданно в себе уверенным, целовал глубоко, размеренно, наслаждаясь процессом и никуда не торопясь, огибая ладонями плечи, щеки, ключицы. И Аль-Хайтам повелся, отвечая на поцелуй, зарываясь пальцами в пшеничные волосы, касаясь чувствительной шеи, спускаясь ладонями ниже и сжимая крепче. - Давай, покажи, как ты меня любишь, - со смешком в губы щебечет Кавех, но его слова остаются не поняты до момента, как пальцы вскользь мажут по пояснице, уверенно избавляя Аль-Хайтама от одежды. - Что?.. - пытается противиться Аль-Хайтам, но сердце бьется запертой птахой о прутья ребер от осознания того, что происходит. - Что может избавить от дурных мыслей лучше моих объятий? - хитро улыбается Кавех, и все плывет окончательно. В темных уголках сознания роятся мысли, что это неправильно, так не должно быть, но Аль-Хайтам клянется себе, что остановится, не переходя черту. Просто он не будет расстраивать Кавеха. Да, это все для Кавеха. Все эти беспорядочные касания, поцелуи в шею, сбившееся дыхание, и желание, разгорающееся внутри. Желание, скрытое в самых дальних недрах души. Кавех ловко избавляет их от одежды, словно уже много раз этим занимался, но Аль-Хайтам не хочет думать об этом сейчас. Ему больше нравится прикусывать кожу на ключицах, ласкать ладонями чужое тело, не стесняясь касаться нигде от груди до бедер. Пальцами по соскам, пояснице, округлым ягодицам, губами повторить. Еще, должно быть, не поздно остановиться, но Кавех, обычно такой колючий и недоступный, такой открытый и ко всему готовый сейчас. Он не просто позволяет все, это желание обоюдное, и от этой мысли плавится мозг даже у кого-то настолько рассудительного, как секретарь академии. Алые отметины расцветают на коже, Кавех точно будет визжать, когда поймет, что их видно сквозь вырез на рубашке. Это даже немного веселит, но Аль-Хайтам имеет неосторожность коснуться внутренней стороны бедер, и Кавех так шумно вздыхает и сжимает пальцы в его волосах, прижимая к себе ближе, что рука между его ног движется выше, не спрашивая мнения своего хозяина. - … Хайтам, - тихо стонет Кавех, непривычно тихо, но можно заставить его быть громче. Аль-Хайтам все еще уверен, что остановится, когда размазывает крем по пальцам. Ну, руками же не считается, правда? Пальцы Кавеха сжимаются на чужом плече, ногти давят на кожу, но совсем не больно. Приятно. Как и приятно проникать в него хотя бы пальцами. По крайней мере в своих бреднях Кавех выбрал именно его, Аль-Хайтама. Аль-Хайтам отстраняется, когда чувствует, что Кавех уже готов. Нужно было довести его до оргазма, тогда бы он успокоился, ведь Аль-Хайтам не оттолкнул его, хоть и не дошел до конца. То, что он видит, разбивает в пух и прах любые фантазии: разметавшиеся волосы, раскрасневшееся и возбужденное лицо Кавеха, вздымающаяся при каждом вздохе грудь, свежие алеющие отметины и доверчиво разведенные ноги. У Аль-Хайтама першит в горле и сбивается дыхание, хотя, казалось бы, куда еще сильнее. Кровь кипит, бьет в голову и куда пониже, руки еще помнят тепло тела, его очертания, текстуру. Возможно, Аль-Хайтам действует слишком неосторожно и грубо, необдуманно, неразумно. Он позволяет себе вновь прильнуть к этому телу, прикусить за ушком, позволяет члену скользнуть меж ягодиц и успевает словить губами негромкий вскрик. Вот оно, то, что было нужно. Он входит глубже, подмечая, как крепко сжимает Кавех бедрами, как цепляется, словно утопающий, как всеми своими действиями просит еще, и Аль-Хайтам больше не помнит причину, по которой должен остановиться. Они же оба этого хотят, это же обоюдное желание. Кавех льнет навстречу всем своим существом, подталкивает своими касаниями, движениями, стонами, и Аль-Хайтам не думает сдерживаться, наслаждаясь каждым моментом столь желанной близости. От начала до самого конца. - Я тоже тебя люблю, - ласково произносит Кавех, уставший и довольный, прижимаясь рядышком своим теплым и обнаженным телом. Аль-Хайтам не знает, как должен теперь с этим жить. Возможно, он ждал какого-то разбора полетов на следующий день, ждал чего-то решающего, ждал свое чувство вины. Ничего этого не случилось. Он был доволен случившимся, и Кавех, проснувшийся чуть позже, принял это, как нечто естественное. Наверно, не удивительно, что это случилось снова. И снова. Ведь каким бы сообразительным ни был Аль-Хайтам, даже он проигрывал своим чувствам. Ему было хорошо, Кавех выглядел счастливым, и все чаще мелькала мысль, что неплохо бы, останься все так навсегда. Было ли это иллюзией, их скрытыми чувствами или толчком со стороны?.. какая разница, ведь никому от этого не было плохо. Иногда так сложно просто открыть рот и сказать что-то словами, а тут все сложности оставались позади, был лишь результат, в котором царили мир и понимание. Как человек умный, Аль-Хайтам понимал, что это неправильно, но как влюбленный, он был доволен. Прошло чуть больше недели, наполненной поцелуями и желанием скорее вернуться домой. Неудивительно, что расследование того, что стало причиной такого странного состояния Кавеха, почти не продвигалось. Не намеренно, но Аль-Хайтам просто не хотел ничего менять. Аль-Хайтам словно получил все, чего ему так не хватало, словно зажатое внимание со стороны Кавеха разом на него выплеснулось. У Кавеха теперь всегда было на него время. Кавех теперь всегда мог подвинуть свои дела, чтобы просто побыть рядом, посидеть вместе, поговорить. Быть влюбленным в Аль-Хайтама было полезным для самого Кавеха. Все прежние убеждения, вся воспринимаемая в штыки забота не имели ранее никакого результата. Может, сам Аль-Хайтам что-то говорил неправильно (он так не считает), но его отказывались слушать. Кавех всегда ежился, когда ему говорили, что он делает что-то не правильно. Слишком старается, слишком зацикливается, пытается всем угодить, не заботится о себе, чувствует себя должным, хотя не должен ничего. Это же все правда, очевидная правда, которую он не хотел никак признавать, так почему же теперь даже порой без слов удавалось его убедить? Просто помани его булочками, и он сядет за стол, позови в душ, и он отодвинет проект, скажи, что ждешь вечером, и он будет стараться не задерживаться. Даже как-то слишком просто, слишком покладисто. Приятно, но вместе с тем словно какая-то часть Кавеха, часть его личности стирается, и от этого даже немного грустно. Возможно, Аль-Хайтам хочет слишком многого, но эта вседозволенность пьянила. Именно поэтому было странно с одной стороны и вполне ожидаемо с другой, когда Кавех заперся в комнате. «Он так себя не ведет», - говорила одна часть Аль-Хайтама, а другая, - «вообще не удивительно». Новый Кавех так себя не ведет, но этот новый Кавех не тот, с кем жил и кого знал Аль-Хайтам. То есть тот, но с ним не все в порядке, и эта иллюзия счастливой семейной жизни должна была дать трещину, ведь все ненастоящее однажды ломается. Аль-Хайтам старался не обольщаться особо, но все равно почувствовал себя не в своей тарелке, подумав, что все возвращается на круги своя, потому что… быть с Кавехом нравилось. Кавех нравился. Не под действием каких-то веществ, всегда, просто Аль-Хайтам не тот, кто может выражать свои чувства прямо, правильно и доступно. Просто представить Кавеха в своих объятиях раньше было как-то нереально, и Аль-Хайтам старался об этом не думать, лишний раз не фантазировать ни о чем, потому что в этом нет смысла. Фантазии не меняют реальности, а наслаждаться фальшивыми иллюзиями слишком глупо. Настолько же глупо, как звучали прошлые умозаключения сейчас, когда вместо истины Аль-Хайтам выбирал еще один день вместе. Мягко постучав в дверь чужой комнаты, Аль-Хайтам уже прокрутил в голове варианты возможных ответов, но не придумал, чем их можно парировать. Как получится, так и ответит. - Прости, у меня проект, - пробубнил Кавех раза с третьего настойчивого стука. Маленький обманщик, лучше бы и впрямь занимался работой, нежели самобичеванием. - Я вхожу, - безапелляционно заявил Аль-Хайтам, сразу же поворачивая ручку, чтоб Кавех даже не пытался вскочить с постели и заблокировать дверь. А он уже потянулся, но не успел. Пойманный с поличным Кавех молча сел назад, пряча лицо в коленях. Аль-Хайтам сел рядом. Так же молча, отчасти не зная, в каком состоянии Кавех и боясь сказать что-то не то, отчасти опасаясь перегнуть палку и в очередной раз пересраться на ровном месте. Ругаться не хотелось. Попробовав на вкус иную жизнь, возвращаться к исходному казалось дурацкой затеей. По крайней мере Кавех не начинал спорить и не прогонял. Прошло несколько минут, прежде чем Кавех почти незаметно придвинулся, касаясь плечом. Потом наклонился, потом опустил голову на Аль-Хайтама, а потом и вовсе обнял его руку. Все это произошло медленно, растянуто, словно если передвигаться к цели маленькими шажками, то можно и вовсе не заметить, что что-то изменилось. - Кажется… - едва слышно заговорил, наконец, Кавех, но прочистил горло и повторил еще раз громче, - кажется, я понимаю, о чем ты говорил тогда. - Тогда?.. - Я не помню вещи, которые должен помнить. Я знаю, что это было, но когда стараюсь вспомнить детали, в голове абсолютная пустота. Это… странно. Потому что на самом деле этого не было. Потому что эта уверенность ложная, затруднительно внедрить недостоверную информацию и сгладить абсолютно все углы и несостыковки. Вероятно, Кавех подумал о чем-то вроде их первого поцелуя или свидания. Аль-Хайтаму тоже любопытно, какими бы они были, будь они нормальными, но он не ищет ответов в своей голове. - Я что, болен? - продолжил Кавех, не дождавшись никакой реакции, - это какой-то новый вирус? Расходы на лечение, должно быть, окажутся астрономическими. - Ты не болен, - только выдал Аль-Хайтам, потому что быть осторожным в общении было действительно сложно. - Что тогда это? И что будет дальше? А если я все забуду? Потеряю все свои воспоминания? У Кавеха дрожал не только голос, но и он сам, и Аль-Хайтам сгреб его поближе к себе, чтоб защитить от какой бы то ни было опасности. Ему страшно, он не понимает, что происходит. Это нормальная реакция. И что же может избавить от дурных мыслей и эмоций лучше объятий? - Тогда мы создадим с тобой новые, - пообещал Аль-Хайтам, искренне веря в свои слова. Прижимая голову Кавеха к своей груди и перебирая его волосы не сложно было заметить, как расслабляется его тело, доверяя этим объятиям. Аль-Хайтам не дает пустых обещаний, если он так говорит, значит, так и сделает. Их новые воспоминания, может, не такие сахарные, зато настоящие. - Я захватила вам чай, - улыбается девушка, стоя перед столом секретаря академии с чашкой горячего напитка. Из таких же чашек Аль-Хайтам и Кавех пили, когда перебирали эти дебильные заявки на проекты. Вернее, Аль-Хайтам буквально один глоток сделал, а Кавех всосал все остальное. - Не стоило. Я всего лишь должен вручить вам выписку. Девушка заулыбалась, принимая бумажку, словно счастливый лотерейный билет. Не понятно, почему она была так уверена в себе, когда вприпрыжку убежала из кабинета; в выписке жирным значился вердикт проекта: «отклоняется».