《Diario de la memoria》

Память – нечто изведанное человеческому разуму, то самое, что заставляло восхищаться, удивляться и мысленно благодарить за возможность вновь проживать дорогие моменты. Чувствовать телом и душой. Уходить в эмоциональный отрыв, срывать голос от боли и позволять тихим солёным дорожкам падать на холодный кафель. Она способна созидать, наполняя жизнь смыслом, но она же была способна сломать то, что когда-то было преподнесено, стоило только сойти с дороги, которая проложена свыше. Был ещё один путь, что совместил в себе несколько, нашёл ответвления в каждом, собравшись воедино. Путь «угасающей звёзды». Огромное количество дорог, каждая из которых могла ещё больше запутать девушку, что гордо шагала по каждой из них на протяжении всей истории, носившей название «жизнь». Последняя же была полна разочарований и боли, что медленно сжигала проблески хорошего, пробивала брешь в хрупкой женской душе, со временем напоминающей кусок гранитного камня. Возможно, эта самая школа жизни смогла сделать из Стефани ту сильную личность, которую она видела по утрам в зеркале. Но благодарность, что в первое время появлялась в голове, осела где-то в воздухе вместе с пришедшими в Лос-Анджелес туманами. Она до сих пор не могла поверить в глупость собственного решения. Прилететь в родной город первым же рейсом, стоило услышать хриплый голос брата, срывающийся на еле различимый крик. Гудки и скрип старых от времени половиц стали фоном, что заглушал его панику, отпечатки которой легко было отследить по другую сторону телефонной трубки. Безысходность. Именно она читалась в интонации всех его слов. В каждом прерывистом вдохе. То состояние, что заставило блондинку вернуться туда, откуда нужно было бежать прежде, чем наступил бы восход солнца. «В то место, что ты долгое время считала ловушкой» Ловушка, вызывающая дрожь по всему телу. Капкан, в оковы которого она направлялась последние несколько часов, пробираясь сквозь темноту. Казалось, наступила обычная ночь, город озаряли тысячи огней, вплетаясь в тропки света, что вывели бы девушку к свету. Но первый взгляд был обманчив. Свет манящих огоньков не доходил до всех зданий, оставляя самое пугающее в кромешном мраке. Силуэт родного дома на какие-то секунды поймал отсвет последнего фонаря, заставив девушку ещё сильнее сжать в руках ткань собственных перчаток. Рид не сомневалась, что в этом доме был один лишь ветер, он свободно передвигался по каждой из комнат, заявляя на те свои права. — Ещё не поздно повернуть назад, — она прошептала последние слова, не сводя взгляда с пустых оконных рам и стекла, заменяющего неприметный тротуар, — ты всё ещё можешь вернуться к спокойной жизни, о которой так долго мечтала... ~~~ «При этом ты умудрилась угробить мечту собственными руками, без чьей-либо помощи. Стереть в пыль, что унеслась в безграничную даль с первым потоком ветра» Осколки стекла превращались в мелкие, едва видимые взгляду, крупицы с каждым последующим шагом. Кожа при прикосновении с последними неприятно скрипела под ногами, вызывая неимоверное желание поскорее убраться из этого места. Или же воспользоваться одним из способов, что приходили в голову кареглазой, но не задерживались там, выбивая остатки самообладания. Кристально чистый порыв ветра за одну секунду забрался под ткань её тонкой куртки, добравшись до тела и пронзая то тысячей холодных ножей, чтобы добраться до сердца, что успело ускориться. Через минуты оно не изменило своей скорости. Только увеличилось, хотя, казалось, что быстрее было нельзя. Спустя томительные секунды, Рид наконец повернула ручку заветной двери... Девушка переступила порог давно ставшей ей ненавистной комнаты и замерла, невольно перебегая взглядом из стороны в сторону. Помещение поглотил мрак, а вековая пыль стала практически её частью, почти лишённая мебели, она показывала весь хаос, что творился в их семействе. Никто не говорил, что блондинку примут в семью, после того, как девушка решила бросить юридический. Никто не мог понять, что поступление – лишь желание родителей, а не её собственное. Она же хотела покорять мир. Объездить каждый его уголок, чтобы восполнить пробелы глубокого детства; времени, которое стёрлось из её памяти в тот самый миг, когда она услышала "Можешь забыть о нашем существовании", произнесённое голосом матери. Прошло несколько лет, а боль до сих пор хранилась в её груди тяжёлым грузом. Она видела её даже сейчас сквозь замутнённые оконные стекла, куда успели протиснуться тусклые лучи солнца, неровными пятнами ложившиеся на стены. — Она не стала ничего менять... Горькая правда легла на сердце глубоким отпечатком, вынудив солёные капли упасть на ткань кожанки, пока Рид делала первые неуверенные шаги по родной когда-то комнате. — У моей младшей сестрёнки сейчас всё хорошо? — усмехнулся он, остановившись на пороге. Один и тот же чёртов вопрос. Остин спрашивал одно и то же, сколько она себя помнила. Всё всегда было хорошо. А сейчас от этого «хорошо и прекрасно» остались лишь воспоминания, которые врезались в голову, отбивая желание видеть или слышать брата. Возможно она лишь утешала себя этими мыслями, но это помогало. Помогало все эти годы, что она прожила вдали от родных, делая самостоятельные шаги в неизвестность. Стала ли она сильнее? Конечно. Благодарна ли она родителям за такие уроки? Нет, ведь они умудрились разбить в ней всю любовь, превратив лишь в образ. — Я вернулась и могу смело сказать, что «хорошо» уже никогда не наполнит стены нашего дома. Оно никогда не поселится в моём сердце, Ости. Оно окончательно развалилось, как и сломались отношение в их семье. Казалось бы, семья есть, но девушка была очень одинока. Одиночество стало слишком привычной компанией, что будет преследовать Стефани до конца её жизни.