Там, где твой дом

      - Что я сделал не так? - вопрос в пустоту отражался эхом от руин, возвращая Ойкаве Тоору обрывки его голоса. Мужчина крепко сжимал в руках свой меч, оглядывая открывшуюся ему картину. Пальцы почти жгло от перенапряжения, острый взгляд ореховых глаз метался от строения к строению в надежде найти хоть намеки на жизнь, раньше кипевшую здесь. Орден Бездны был безжалостен. Разрушенные городские стены уже обросли травой, словно со дня, когда они были сожжены, прошел не один год. Сейчас некогда процветавшее в устье реки поселение было в полнейшем запустении, а некогда мощеные дороги поросли травой. Обломки моста усеяли речной брод, из-за чего добраться до городских руин можно было только перескакивая с одного шаткого камня на другой, рискуя с каждым шагом оказаться в ледяной воде, бурными потоками подталкивающей в пасть располагавшихся ниже по течению водопадов. Только одинокий флаг упрямо развевался на ветру на флагштоке городской ратуши, напоминая о былых временах.       - Пойдем отсюда, - за спиной новоиспеченного предвестника Фатуи послышались тяжелые шаги. Иваидзуми хмуро оглядывал невеселый пейзаж, - здесь нам делать уже нечего. Вместо того, чтобы повиноваться, Ойкава опустился на большой булыжник, скрывая от себя картину разрушенных городских стен.       - Ива-чан, - его голос был полон черной, с трудом подавляемой злобы, сочившейся из каждого звука, - они все мертвы. И мы узнали об этом только сейчас. Так много было пройдено ради… Этого? Голос мужчины сорвался. Потребовалось секунда, чтобы взять себя в руки. К горлу подступал плотный ком зарождающегося плача, но глаза Тоору оставались сухими. Глаз порчи будто распалял любой зародыш отрицательных эмоций, не позволяя упиваться в скорби и жалости. Вместо этого внутри расцветал пылающий цветок чистейшей ярости. Хаджиме подошел сзади, кладя руку на плечо старому другу:       - Уже всё кончено, - с упором на последнее слово произнес он, - ты же не пойдешь резать всех попавшихся на твоем пути магов Бездны, как истеричный ребенок? Эта фраза, призванная остудить пыл молодого предвестника в противовес только подлила масла в огонь зреющей ненависти Ойкавы:       - Почему же? - на лице расплылась немного безумная, хотя скорее отчаянная, полуулыбка, в то время как в мыслях уже выстраивался план. Конечно, найти тех, кто сотворил такое с их родным домом, было все равно, что искать иголку в стоге сена, но и Тоору был не из тех, кто пасует перед сложностями. Настало время Иваидзуми разозлиться:       - Ты совсем с ума сошел? - захват плеча стал болезненным, когда мужчина с силой дернул Ойкаву, разворачивая на себя, - тебе не хватило травм после тестирования? - и правда, получая титул предвестника, Тоору забыл об уязвимости своего тела, заработав несколько серьезных увечий, но имело ли это какое-то значение сейчас? Эта самоотверженность, впрочем, была по вкусу Ее Величеству Царице, и, вкупе с мастерством владения элементальными силами и преданностью Фатуи, именно она обеспечила Ойкаве путь к самой верхушке военно-религиозной организации Снежной. Иваидзуми же, не выказывавший подобных выдающихся моральных качеств, был невероятно талантливым мечником, без лишних вопросов и рассуждений показывавшим максимальную результативность из поручения в поручение. Так или иначе - они оба были произведены в титулы предвестников совсем недавно, теперь готовясь к первому серьезному заданию в Натлане. Спустя годы естественным желанием стало посетить родной город, где их и ждало потрясение. В кустах в паре метров вверх по течению реки послышалось какое-то шевеление. Тело Ойкавы напряглось моментально, готовое в любой момент сорваться с места. Однако тяжелая рука Хаджиме на плече по-прежнему давила, удерживая предвестника на месте.       - Даже не думай, - но не успел Иваидзуми договорить, как холодная сталь клинка Тоору блеснула в воздухе. Мужчина не верил своим глазам. Его друг стоял перед ним на мелководье, с мрачной решимостью сжимая свой меч.       - Не смей вставать на моем пути, Ива-чан, - голос Тоору был полон угрожающих ноток, - я уже всё решил. Его необходимо было остановить. Раны Ойкавы не позволили бы быть эффективным в бою, только сделав из парня легкую мишень. Подул слабый ветерок, донося обрывки скрипучего монолога мага Бездны. Глухая волна раздражения на всё - на обстоятельства, на этого безумца перед ним, на произошедшее - разливалась в жилах Хаджиме. Он угрожающе поднял своё оружие:       - Как бы не так, придурок, - еще чуть-чуть, и последние ниточки спокойствия Иваидзуми, кажется, порвутся. Ему изначально казалось плохой идеей приходить сюда. Вместо ответа Тоору подался вперед в элегантном пируэте, будто зависая над землей и тут же оказываясь прямо перед своим спутником. Выверенный толчок свободной рукой заставил Хаджиме потерять равновесие, моргая в неверии. В нескольких сантиметрах от его шеи в песчаный берег вонзился меч Ойкавы:       - Я не буду повторять дважды, - в глазах парня заплясали неудержимые огни ярости. Он быстро оттолкнулся, оставляя Хаджиме лежать и, достав из-под полов форменной шубы маску предвестника, легкими шагами пошел прочь. Маг Бездны расположился в пролеске буквально в паре десятков шагов от городских стен. Поддерживаемый элементальными силами монстра костер плясал неровными бликами на полуразрушенной кирпичной кладке. Чудовище подпрыгивало, переступая с ноги на ногу, и грея почерневшие руки у огня. Ойкава не колебался. Нападение со спины могло показаться трусливым поступком, но рыцарская честь сейчас мало заботила Тоору. Маска закрывала обзор, сливаясь со лбом молодого человека и искажая как его зрение, так и помыслы. Парень выпрыгнул из кустов, выставляя руку вперед и выпуская ледяной шар прямо в мага Бездны. Тот, почуяв неладное тут же подпрыгнул, оказываясь в защитном пузыре, и ледяной ком не нанес ему никаких повреждений. Парень зашипел, глаза, выгравированные на маске предвестника, сузились в приступе чистой ярости. Благодаря милости Ее Величества Царицы, подарившей ему этот артефакт, Тоору мог анализировать ситуацию на поле боя с нечеловеческой эффективностью. Две пары глаз помимо собственных, еле видневшихся из приросшей к нему маски, двигались беспорядочно, выхватывая все новые и новые пути для нанесения ударов и повышая его природную наблюдательность. Ойкава подпрыгнул, уворачиваясь от элементальных снарядов монстра и цепляясь свободной рукой за ветку дуба над ним. По коре дерева расползся иней, обеспечивая лучшее сцепление обладателю крио-элемента. Тоору на силе инерции качнулся, отпуская ветку, и, сжимая меч обеими руками, полетел вниз прямо на мага Бездны. Чудовиже не ожидало атаки с воздуха, оно только глупо вертело своей покрытой маской головой из стороны в сторону. Удар пришелся по пузырю, волна элементальных сил, соединенная с физическим ускорением в ходе падения, расколола защитный барьер, и предвестник как мошку пригвоздил монстра к мягкому покрытому палой листвой подлеску. “Черт,” - пронеслось у парня в голове, - “я же хотел…” Но влияние порчи туманило разум Тоору, мысли путались, сужая эмоциональный диапазон только до одного чувства - жажды мести. Ему было недостаточно лицезреть распадающегося на клочки элементальной пыли монстра перед собой, возмездие не было совершено в полной мере. Гонимый этим кровожадным ощущением, парень поднялся, направляясь обратно к броду в поисках новой жертвы. Иваидзуми нагнал его на половине пути к той стороне реки:       - Тоору, - позвал он раздраженно, - какого хрена ты творишь? Но перед ним не было сейчас никакого Тоору. Сознание парня было затуманено воздействием глаза порчи, и на Хаджиме смотрели три пары одинаково безумных кровожадных глаз. Аккуратно, словно обращаясь с диким зверем, мужчина сделал небольшой шаг навстречу, останавливаясь на небольшом камне в паре метров от Ойкавы. Еще один порыв ветра ударил по парням, заставляя полы форменных шуб развиваться, и брызгая каплями холодной воды на тонкие листья речного лука. В небо взметнулся городской флаг, оторвавшись от флагштока он белой птицей парил над руинами города. Новый порыв ветра заставил полотно метнуться, устремляясь к реке. Некогда величественный герб города теперь погружался в воду, пропитываясь илом и пачкаясь в водорослях мелководья у ног Ойкавы. Не отметив признаков агрессии, Иваидзуми шагнул ближе, оказываясь на одном камне со старым другом. В его голове мысли метались как тот флаг, мужчина судорожно пытался понять, как же ему достучаться до сознания предвестника.       - Тоору, - снова позвал он парня, - ты же узнаёшь меня? Глаза маски метались, переводя взгляд с лица Хаджиме тому под ноги, где на бирюзовый герб города стекала кровь с меча Ойкавы. У магов Бездны крови нет, неужели этот безумец поранился?       - Ива-чан, - голос предвестника изменился под воздействием глаза порчи, становясь низким и глубоким, почти нечеловеческим, - они все…       - Я знаю, знаю, - Хаджиме аккуратно дотронулся до белой как бумага щеки друга в успокаивающем жесте. Губы Тоору кривились, искажая красивое лицо всей гаммой ненависти и отчаяния, бурлившей в нём. Но пылающая ярость понемногу отступала. А с яростью Тоору покидали и силы. Он в изнеможении опустился на колено, с трудом опираясь на свой меч и пачкая одежду. Обессиленно сгорбленный, предвестник опустил голову. Для Иваидзуми это было шансом. Он легонько потянул за краешек маски, поднимая голову друга на себя и при этом пытаясь вырвать его из дурмана порчи.       - Я понимаю, - голос Хаджиме был тих, но Ойкава слышал каждый звук, уставившись на того всеми шестью глазами, - это несправедливо… Это ужасно, - маска податливо приподнялась под настойчивыми пальцами мужчины, - Но, если ты думаешь, что остался один - это не так. Пока у тебя есть я, твоя родина жива, - Иваидзуми потянул друга за подбородок, вынуждая того подняться, - я всегда рядом, Тоору… Маска осталась откинутой на мелководье. Блеснувшее из-за облаков солнце выцепило две фигуры в белых плащах, стоявших посередине реки. В тот миг крио-мечник понял, что дом - это не какое-то физическое место, а то, куда хочется возвращаться. Крепкие объятия Хаджиме сомкнулись кольцом вокруг его плеч. Спокойствие. Умиротворение. Тепло. Добро пожаловать домой, Ойкава Тоору. И этот дом ты точно сможешь защитить…