Люблю тебя в ответ

Когда телефон Джисона, пропищав, оповестил о новом сообщении в групповом чате, он чисто автоматически открыл его. Большой палец двигался по памяти, включая видео, без какой-либо задней мысли. Обычно это не было проблемой. Если что-то отправлялось во весь групповой чат без каких-либо предупреждений, то это можно смотреть, в какой бы компании ни находился Джисон. Конечно, здесь, одному в гостиничном номере, посмотреть точно можно. Разумеется, отправитель не мог ни предсказать, ни предотвратить его реакцию на то, что воспроизвелось на его телефоне около четырёх часов дня в обычное и довольно приятно текущее воскресенье. В этом виноват только извращённый разум Джисона. Он и его предательски автоматизированная рука за то, что нажала на ссылку видео, отправленную Чанбином именно в тот момент, когда Джисон сделал слишком большой глоток воды. Всё это и стало причиной его первой реакции на танцевальный челлендж (он даже не знал, что Чанбин собирался его записывать), которая оказалась быстрой и излишне драматичной, заставив его чуть не задохнуться до смерти. Сразу за этим снова последовала жажда, но уже не та, что он испытывал, когда он впервые потянулся за бутылкой с водой, и ирония этого не ускользнула от него. — Какого хуя, — громко просипел Джисон про себя, как только смог отдышаться. У него глаза на лоб лезли, а пальцы слишком сильно сжимали телефон, грозя вот-вот окончательно сломать его, даже после того, как он чуть не захлебнулся. Он просто не мог отвести взгляд, просматривая видео в TikTok'е бесконечное количество раз и вытирая рот, чтобы убедиться, что у него не текут слюни. На видео Чанбин двигал бёдрами так, как Джисону никогда не доводилось видеть. А ещё на нём была, пожалуй, самая сексуальная вещь, в которой Джисон его когда-либо видел. Возможно. Джисон не уверен ни в чём, кроме беззвучного визга и потока бессвязных мыслей в своей голове. В сознании возникали лишь поэтическое "боже, эти чёртовы руки", или "чёрт возьми, его бёдра", или благоговейное внутреннее воспевание "эта задница!". Вдобавок ко всему этому, Чанбин исполнял хореографию с до ужаса несправедливым сочетанием уверенности и застенчивости. На подкорке Джисон знает, что Чанбин отправил это в группу, ожидая каких-то отзывов перед официальной загрузкой в массы. И теперь, когда он думает об этом, его телефон безостановочно снова и снова включает видео на повтор с тех пор, как он посмотрел его в первый раз, чёрт, двадцать минут назад? Он не помнит, когда в последний раз видел что-то настолько цепляющее, что заставило бы его потерять счёт времени. Чёрт, Джисон очень надеется, что остальные участники чата не могут видеть, сколько просмотров он накатал. Наверняка остальные бесконечно хвалят старшего за это неоправданно сексуальное видео. Джисон решил проигнорировать приходящие сообщения и оставить видео играть на повторе ещё пару минут. Ошарашенный, но в некоторой степени удовлетворённый, он вышел из чата, так ничего и не написав. Вместо этого он откинулся на кровати и решил ещё немного поразмыслить над всеми своими жизненными решениями. В любом случае, скоро они все встретятся за ужином. К сожалению, Джисон за эти годы уже привык умирать по Чанбину. Кто бы мог подумать, что все их былые стычки и споры помогли ему осознать тот факт, что он, вероятно, всё время был таким расстроенным и сдержанным только потому, что хотел Чанбина. До сих пор хочет, постоянно. Как будто Чанбин недостаточно привлекал его, когда они оба были младше, тощими и незрелыми, Чанбину вот ну очень нужно было вырасти в точёную, мускулистую, уверенную в себе ходячую мокрую мечту. И ладно, возможно, Джисон влюблён в него сильнее, чем чуть-чуть, но это вообще сейчас ни к месту. Он вернулся в реальность только когда у него зазвонил телефон. Внезапно он осознал напряжение, которое сковало его, пока он размышлял. Челюсть напряжена, кулаки сжаты так сильно, что на основании ладоней остались вмятины в форме полумесяца. Встряхнув руками, чтобы привести в чувство онемевшие пальцы, он демонстративно решил не думать о том, как близко каждый новый день приближает его к точке невозврата. Перефокусировавшись, он взглянул на экран телефона и увидел безгранично злобную улыбку Минхо на заставке его контакта. Джисон страдательски застонал, ответив на звонок и переключив на громкую связь. — Чего? — пробормотал он сквозь надутые губы. — Не дуйся на меня, Хан Джисон. Особенно, если я этого даже не вижу, — с ходу отругал его Минхо. Как будто Минхо не получал рекомендованную дневную дозу надутого Джисона в любой день. Боже, они проводят слишком много времени вместе. Он надулся сильнее. — Я звоню только чтобы спросить, планируешь ли ты удостоить нас своим присутствием на ужине, поскольку мы должны были встретиться уже пять минут назад, — сказал он как-то небрежно. Джисон непонятно пискнул в ответ, метнувшись взглядом к часам на тумбочке гостиничного номера. — Не-е-е-т, — простонал он, переворачиваясь на кровати. — Клянусь, я только что посмотрел на часы, и было 16:30! — Интересно, что же такого произошло в 16:30, что вызвало у тебя состояние фуги? — спросил Минхо. Джисон нахмурился, расслышав в его голосе явное подтрунивание. — Кто-то прислал тебе какое-то видео, которое потрясло тебя до глубины души? — смех на заднем плане, явно не принадлежащий Минхо, заставил Джисона вымучено вздохнуть. — Понятия не имею, о чём ты, — ощетинился он. — Я буду через пять минут. И скажи Сынмину, чтобы он держал свой злобный смех при себе, — добавил он, скатываясь с кровати и неустойчиво приземляясь на ноги. Он понизил голос до наигранно заговорщицкого шипения и прошептал в трубку: — Вообще-то ты моя борода, Минхо-хён, какого чёрта. Не дразни меня моими же чувствами. — Мне очень жаль, дорогой, ты же знаешь, я не это имел в виду, — ответил Минхо, намерено повысив голос и коверкая его. — Я крепко поцелую тебя, когда ты придёшь, Джисон, детка. Чтобы загладить свою вину, — промурлыкал он своим самым напыщено-издевательским тоном. Джисону захотелось блевать от этих слов, и он пожалел, что они не ведут этот разговор по видеосвязи, чтобы Минхо мог увидеть, насколько он недоволен. Внезапно он что-то вспомнил, фактически шлёпнув себя по лицу со слабым стоном. — Разве вы, придурки, не ждёте на улице? Возле машин, по сути, на публике? — А, да, — Минхо рассмеялся, как всегда, слишком наигранно. — Не волнуйся, это Франция! Если люди вокруг и понимают наш разговор, они заслуживают знать, что мы притворяемся влюблёнными, чтобы сбить всех с толку по поводу твоей глупой влюбленности в Чанбина, — весело сказал он, всё ещё слишком громко. Джисон знает этого придурка достаточно хорошо, чтобы понимать, что это означает, что на самом деле они не на публике. Он дважды взглянул на часы, вспоминая, что не все они должны были встретиться ещё десять минут назад. — Ты всё ещё у себя в комнате, так ведь? — Вообще-то у Сынмина, — протянул Минхо, и за его словами последовало несколько ударов в стену над головой Джисона. — То есть, по соседству. Из чего я быстро понял, что шестнадцать секунд «Love Me Like This» играли на повторе последние полчаса за этой самой стеной, — зловеще добавил он. — Мы с Сынминни почти начали бояться, что вслед за этим услышим и твои стоны, — Джисон простонал от унижения. — А, вот и они! — Эй! Это был не стон, — защищался Джисон. — Я сейчас буду, засранец. Встретимся в коридоре, — он повесил трубку, не дожидаясь ответа, и сварливо начал собираться. "Ужин провалился", — мрачно подумал Джисон, наблюдая, как Чонин и Феликс обнимают Чанбина, как только они вошли в арендованную ими самую дальнюю комнату. — О боже мой, хён! Я понятия не имел, что ты можешь так двигаться, — восторгался Чонин, а Феликс ярко улыбался рядом и согласно кивал. Лицо Джисона, должно быть, выдало его, судя по тому, как Хёнджин взглянул на него и тут же заглушил смех рукой. Этот звук привлёк Минхо, как акулу манит капля крови в океане. Или, может быть, правильнее было бы сказать, что его привлекала подвернувшаяся возможность поиздеваться над Джисоном. Он улыбнулся пугающе мило. — В чём дело, Джисон-а? Застигнутый врасплох, когда все взгляды внезапно устремились на него, Джисон выпалил первую, как ему показалось, более-менее разумную вещь, которая пришла ему в голову. Потому что, ну, самое первое, что пришло ему в голову, было желание впиться зубами в бицепс Чанбина, а он пока не настолько обезумел, чтобы сказать это вслух. — Я просто думаю, что это не очень честно, что Чанбин-а до сих пор обнимает всех остальных гораздо больше, чем меня, — сказал Джисон. Лучше чем то, о чём он подумал сразу, но едва ли намного, особенно в сочетании с надутыми губами, с которыми он ходит с самого утра. — Боже мой, только не это опять, — мрачно пробормотал Хёнджин. Сидевший с противоположной стороны стола Чан обхватил голову руками. Феликс сел рядом с ним, успокаивающе кладя руку на его плечо. Феликс мечтательно вздохнул. — Чанбин-хён фантастически обнимает, — добавил он, как будто Джисон до сих пор этого не понял. — Да! Хвастайся больше, почему бы и нет, — вздохнул Джисон, раздражённо скрестив руки на груди. — Эм, — красноречиво начал Чанбин с несколько неловкой, но несправедливо привлекательной улыбкой. — Если для тебя это действительно так важно, то иди сюда? — он приглашающе раскинул руки, оглядывая комнату. Джисону не нужно повторять дважды, и он определенно не упустил бы эту возможность. Это правда, что объятия Чанбина всё ещё в новинку для него, хотя они и стали чуть менее невероятно редкими, чем раньше. Джисон, спотыкаясь, встал со своего места, обошёл стол и остановился перед Чанбином. Немного опасаясь, что Чанбин передумает из-за смущающего внимания компании или, возможно, из-за неловкой сосредоточенности взгляда Джисона на груди Чанбина, он нырнул в его объятия. Уткнувшись лицом в его грудь, руками Джисон обнял за поясницу, а Чанбин в ответ обхватил его своими руками. Феликс был прав, Чанбин и правда фантастически обнимает. Джисону пришлось собрать в кулак остатки своей выдержки, чтобы не закричать в грудь Чанбина до головокружения, как он мог бы закричать в подушку на кровати, пиная матрас ногами. Это значит, что ему ничего не мешает поднять руки немного выше и опереться на огромные бицепсы Чанбина. Мышцы старшего слегка напряглись под прикосновением Джисона, и его совершенно нельзя винить за то, как он сжал их в ответ. Грудь Чанбина задрожала от смеха под головой Джисона. — Ты только что полапал меня? — слегка неверяще спросил он, вытянув голову в тщетной попытке взглянуть на лицо Джисона. Джисон повернул лицо ровно настолько, чтобы усмехнуться, и произнёс приглушенно, но благоговейно: — Меня вжимает в свою грудь самый большой качок четвёртого поколения, прости, что позволил себе эту маленькую вольность, — сердце Джисона ёкнуло от радостного смеха, который его слова вызвали у Чанбина, и он крепче прижался к груди старшего, пряча смущённую улыбку. Чан позади них устало вздохнул. — Ты вообще собираешься оторваться от него чтобы, я не знаю, подышать? Мы тут типа голодные. И пить ужасно хочется, — рассуждал он. Кто-то фыркнул в ответ. Голос Чана прозвучал для ушей Джисона немного подавленно, когда он продолжил: — Я имел в виду еду и питьё. Вы ужасные. Джисон неохотно начал отстраняться, но не раньше, чем позволил своим жадным маленьким ручонкам скользить по каждому дюйму Чанбина, что, как он думал, сойдёт ему с рук в нынешней обстановке. Он медленно опустил ладони вниз по его спине, вокруг талии и, наконец, опустил их на пресс, где, возможно, позволил себе чуть-чуть проверить его на твёрдость, пару раз проведя по одному месту. Если он позволит подняться немного выше и быстро сжать его принципы, это не будет касаться никого, кроме его и Чанбина, поскольку, к счастью, они всё ещё довольно тесно прижаты друг к другу. Если он и оказался немного твёрд, когда отстранялся, это никого не касается, кроме него самого. Вероятно. Когда Джисон снова посмотрел на лицо Чанбина, он почувствовал, как загорелись его щёки. Чанбин приподнял бровь, а на его губах красовалась дерзкая ухмылка, несправедливо сексуальная. Тонкая чёрная футболка идеально облегала его тело, так красиво очерчивала грудные мышцы, а рукава так привлекательно обтягивали руки. Ладно, сейчас Джисон определённо более, чем твёрд. Он тяжело сглотнул, сохраняя между ними некоторое расстояние, и вернулся на своё место, даже несмотря на то, что чувствовал, как взгляд Чанбина жжёт спину. Как только в комнате, где минуту назад царила гробовая тишина, снова начались разговоры, Минхо наклонился и заговорил ему на ухо: — Ох, чаги, тебе явно было так неловко, — прошептал он, прерываясь на короткие смешки. Джисон молча пихнул его в надежде стереть эту издевательскую гримасу с его лица. Джисон, наконец, смог успокоиться только когда принесли еду. Несмотря на это, его прогресс был безвозвратно убит, когда он взглянул через стол на Чанбина и заметил, что тот уже смотрит на него. Выражение его лица было серьёзным и нечитаемым, глаза тёмные. Джисон смотрел на него широко открытыми и любопытными глазами, и понял, что есть почти невозможно, и отказался от еды на полпути. К тому времени, когда они вернулись в отель и направились по своим номерам, Джисон уже пребывал в каком-то оцепенении. Он вздрогнул, когда чья-то рука легла ему на плечо, прежде чем обернулся и увидел перед собой Чанбина. После странной атмосферы за ужином желудок младшего сжался, хотя Чанбин выглядит совершенно спокойным. — Что случилось, хён? — спросил Джисон, изображая максимальное хладнокровие, на которое, как он и сам не знал, что вообще способен. — А, ничего серьезного, — сказал Чанбин с ободряющей улыбкой. — Я просто собирался поработать над треком и хотел услышать твоё мнение, — объяснил он, обезоруживая тем, как дёргал край своей куртки, пока говорил. Джисон взглянул на остальных участников, приятно удивившись, что не все из них как стервятники наблюдали за происходящим. — О, конечно, хён. Прямо сейчас? — он выжидающе посмотрел на Чанбина. Чанбин улыбнулся шире в ответ, кивнув головой. — Если тебя это устраивает, — просто сказал он. Когда Джисон оглянулся, остальные уже уехали на лифте. Он не спешил следовать за ними, радуясь тому, что ему не придётся беспокоиться об их колких взглядах на его с Чанбином общение. Когда они добрались до нужного этажа, коридор был уже пуст. Подозрительно, но Джисон не собирается жаловаться. Они остановились у двери Чанбина, тот открыл её своей картой-ключом. Это далеко не первый раз, когда они остаются наедине: за все эти годы они проводили бесчисленное количество бессонных ночей вместе за работой, когда Чан был занят другими делами. Почему-то этот факт не избавил его от нервозности, накатившей ещё во время ужина. Джисон внимательно наблюдал, как старший снимает куртку и сбрасывает обувь. — Садись, — предложил Чанбин, усаживаясь на кровать и похлопав по месту рядом с собой. — Вообще-то, сначала я хотел с тобой кое о чём поговорить, — если он и думал о чём-то всё это время, то ни чем себя не выдавал. Он как всегда спокоен, холоден и непринуждён. И, боже, желудку Джисона эта идея явно не нравится. И без того неспокойный после ужина, он ощутимо сжался при мысли о том, чтобы поговорить с Чанбином прямо сейчас, вместо того, чтобы просто молча и дружно вместе поработать над музыкой, как обычно. В последние годы их дружба шла довольно легко. В упорной борьбе, которая изначально казалась проигрышной, их связь стала нерушимой. В любую другую ночь Джисону даже не нужно было намерено говорить себе отложить свои чувства в сторону в пользу заботы о Чанбине, это всегда происходило само собой. Этим вечером всё по-другому. — Хорошо, конечно, — неловко и запинаясь сказал Джисон, снимая верхнюю одежду и обувь вслед за ним. Он аккуратно присел на край кровати рядом. — О чём хотел поговорить? Чанбин криво улыбнулся, слегка неуверенно. — Нелегко спрашивать тебя об этом, — вздохнул он. — Боже, чувствую себя каким-то чсвшным придурком, — неловко засмеялся он, накрывая лицо рукой. — Просто иногда я не могу понять, что с тобой происходит. Типа, ты со всеми флиртуешь, это типа твоя фишка, да? Но мне иногда кажется, что со мной ты не совсем такой, как со всеми, — он говорил ровно, спокойным голосом, но эффект спокойствия оказался разрушен тем, как сразу после этого он вымученно простонал. У Джисона непроизвольно расширились глаза от чувства, будто его поймали на месте преступления. Он открыл рот, совершенно не зная, что сказать, но Чанбин снова заговорил. — Это будто примерно то же самое, что у тебя с Минхо-хёном? Где вы двое ведёте себя как семейная парочка, но при этом ты ведёшь себя так, будто я тебе нравлюсь? — хоть Джисон и выглядел так, будто поток мыслей в голове не сильно его волнует, на самом деле он сходил с ума, слушая старшего. — Хён, — прервал он. Взгляд Чанбина остановился на нём. Джисон рассмеялся немного маниакально. — Минхо-хён всегда был отвлекающим маневром, — сказал он, усмехнувшись сразу после того, как слова сорвались с его губ. — На самом деле ужасный выбор. Он превратил эту роль в подобие школьного хулигана. В идеале я бы выбрал на эту роль Феликса, но никто бы в это не поверил, учитывая то, как он ведёт себя по отношению к Чанни-хёну, — увидев нечитаемое выражение лица Чанбина, Джисон преодолел себя с тяжёлым вздохом. — У меня есть чувства к тебе, хён. Романтические, и очень, очень откровенно сексуальные. Чанбин откинул голову назад и внезапно рассмеялся. — Спасибо, чёрт возьми, — сказал он, широко улыбаясь и явно взволнованный. — По всем пунктам, — заверил он, подмигнув, что оказалось в равной степени кринжово и достаточно сексуально, чтобы Джисону захотелось расплыться лужей по постели. Он почувствовал, как его щёки вспыхивают против его воли, он был очарован тем, как всё напряжение сразу покинуло Чанбина. — Я боялся, что я это всё напридумывал, и что этот разговор будет очень неловким. Джисон с трудом прочистил горло. — Итак, кхм. Должен ли я понимать, что я тебе тоже нравлюсь? — он дёргал ногами вперёд-назад, упорно избегая смотреть на Чанбина, в этот момент кажущегося воплощением безразличия. Может быть. Может нет. — Романтично и сексуально, — подтвердил Чанбин с чем-то вроде усмешки в конце, улыбка его слышна в голосе, пусть даже Джисон пока отказывался смотреть на него. Он заставил себя повернуться в его сторону, изо всех сил стараясь выглядеть недовольным. — Эй! Не обязательно буллить меня в такой момент, — захныкал Джисон, резко прервавшись от того, насколько близко ухмыляющееся лицо Чанбина оказалось к его собственному. Визг, готовый вот-вот вырваться из горла, тоже прервался, когда Чанбин воспользовался его удивлением, чтобы взять его за шею и притянуть для поцелуя. Хотя то, как его ухмылка расслабилась во время поцелуя, сделало его губы чуть тоньше, они всё равно оказались такими же мягкими и сочными, как Джисон и представлял себе. Часто и неоднократно. Джисон тут же запрыгнул на Чанбина, усаживаясь на его бёдра. Сильные руки старшего легли на его тазовые косточки, крепко удерживая, и Джисон мог позволить своим рукам свободно блуждать везде, где им только заблагорассудится. О, боже, как же ему этого хотелось. Пока одна рука запуталась в волосах Чанбина, удерживая его голову на месте, когда Джисон углубил поцелуй, другая жила своей жизнью. Он не мог решить, к чему ему хочется прикоснуться больше всего, поэтому Джисон позволил себе прикоснуться ко всему. К каждой чётко очерченной мышце — к трапеции, к бицепсам, к спине и обратно к грудным, к косым и мышцам пресса. Джисон застонал во время поцелуя, когда его рука скользнула под почти облегающую чёрную футболку Чанбина, чувствуя, как двигаются мышцы под безупречной кожей. Он даже не заметил, как начал елозить бёдрами, пока Чанбин не замычал в его губы, направляя бёдра младшего своей сильной хваткой. Когда их члены соприкоснулись сквозь слои ткани, Джисон заскулил, и поцелуй стал ещё более беспорядочным. Он совершенно уверен, что в этот момент он пускает слюни от осознания того, что происходит, от ощущения твёрдого тела Чанбина под кончиками пальцев и недостаточного трения между ними. Чанбин определенно не возражал, приподнимая бёдра навстречу и сжимая талию Джисона крепче. Но Джисон возражал. Слишком много одежды. Он уверен, что услышал, как что-то рвется, когда в спешке стягивал с Чанбина футболку. Вид его обнаженной груди, раскрасневшейся и вздымающейся, заставил Джисона застонать, когда он снова наклонился для поцелуя. Чанбину это, похоже, понравилось, если судить по тому, как он зарычал в рот Джисона. Дальше Джисон стянул футболку уже с себя. То, как ощущалось тепло их тел, когда они двигались вместе, было бесподобным, Джисон уверен, что он сгорит под тяжестью нужды, пронизывающей каждую клеточку его тела. — Как ты хочешь это сделать? — прохрипел Чанбин в его рот, отстраняясь. Джисон потянулся следом, на мгновение прикусив его за губу, прежде чем соизволил ответить. — Я сделаю буквально всё, чего ты от меня захочешь, — выдохнул он, мозг работал на каком-то возбужденном автопилоте. Вместо смешка, который Джисон ожидал услышать в ответ, Чанбин ответил решительное: — Хорошо. Тогда позволь мне объездить тебя. В мозге Джисона что-то перемкнуло. Он замер, когда Чанбин попытался восстановить касания их губ. Не получив никакой ответной реакции со стороны Джисона, Чанбин отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты серьёзно? Уверен? — пропищал Джисон. — Позволишь мне быть сверху? Чанбин ухмыльнулся, прижимаясь к его лбу своим. — Ага. Позволю тебе, — поддразнил он. Очевидно, этого оказалось достаточно, чтобы вывести Джисона из кратковременного ступора, и он встал с Чанбина на едва подрагивающие ноги, спешно стягивая с себя штаны и нижнее белье, сразу после помогая раздеться Чанбину. Пока он нависал над полностью обнаженным и мучительно красивым телом Чанбина, с благоговением разглядывая, его несправедливо красивый член твердел всё сильнее и сочился предэякулятом на очерченный пресс. Чанбин с ухмылкой щёлкнул пальцами. — Эй. Сосредоточься. Смазка в косметичке на столе, — сказал он, едва сдерживая смех. У Джисона возникла мимолетная мысль, что он хочет уничтожить Чанбина, но быстро вспомнил, насколько бессильным он сам был из-за старшего до сих пор, решив, что, скорее всего, будет всё ровно наоборот. Найдя смазку, он снова подошёл к кровати и подполз к Чанбину. За все годы, что они работают вместе в составе одной группы, Джисону много раз приходилось видеть обнаженные кусочки тела старшего, но ещё ни разу ему не приходилось видеть его всего сразу. Опыта наблюдения за скульптурной версией Чанбина, которая во всей красе предстала перед ним сейчас, у него и того меньше, и гораздо больше опыта в немного неуклюжей и тощей версии прошлых лет. Джисон любил и жаждал Чанбина тогда, но, видимо, его вкусы изменились так же быстро, как и Чанбин. Джисон не торопится, начиная раскрывать Чанбина. Как бы ни было несравненно сексуально наблюдать его нетерпеливого и извивающегося, когда Джисон вводит в него первый палец, мышцы старшего сначала напрягаются, а потом расслабляются волнами, спокойный размеренный темп дал Джисону идеальную возможность смотреть, трогать и пробовать. Он продолжал уверенно двигать рукой, пока другой проводил по телу Чанбина, не в силах удержаться и не последовать за ней своим ртом. Он коснулся влажными поцелуями его шеи, и Чанбин откинул голову, предоставляя больше места. Никто не может винить Джисона в том, что он не смог удержаться от того, чтобы легонько не укусить Чанбина за ключицу, пока опускался к его груди. Он простонал, позволив себе сжать одну из его больших грудных мышц, пока губами и языком исследовал другую. Когда язык скользнул по соску, хриплого стона, сорвавшегося с губ Чанбина, оказалось более чем достаточно, чтобы по венам Джисона потекла чистая лава. Он вынул палец и снова надавил, уже двумя, жадно наблюдая за выражением лица Чанбина, отчаянно пытаясь вытянуть из него больше звуков. Ждать долго не пришлось: старший с глубоким стоном выгнул спину, когда пальцы Джисона коснулись его простаты. Младший, повторяя ритмичные движения, с трепетом наблюдал, как тело Чанбина напрягается под ним, а его дыхание сбивается до тихого скулежа. Желая как можно скорее оказаться внутри тела старшего, Джисон подключил третий палец. Он закусил губу, намеренно избегая контакта с простатой Чанбина, не ручаясь за своё здравомыслие в случае, если снова услышит от него такие звуки прежде, чем войдёт. Джисон настолько сосредоточился на ритмичном движении своего запястья и отметине, которую оставил на безумно идеальной груди Чанбина, что почти испугался, когда старший схватил его за предплечье, останавливая. — Господи блять, я готов, Джисон-а, — с лёгким и немного неловким смешком сказал он, хриплость в его голосе рушила всю выдержку. Он слегка потянул Джисона за руку, выжидающе приподняв одну бровь. Джисон послушно, хотя и неохотно вынул пальцы, на что Чанбин слегка поморщился. — Хорошо. На спине, — сказал он, усаживаясь и протягивая руку, чтобы уложить Джисона в нужное ему положение, и, хорошо, Джисон определённо не собирается возражать против любого проявления контроля. Джисон послушно подчинился, откинувшись на подушки и наблюдая широко открытыми глазами, как Чанбин седлает его бёдра. Старший обхватил пальцами член Джисона, задумчиво глядя на него. Джисон смущающе громко ахнул от этого прикосновения, слегка подавшись тазом в руку. Как будто руки Чанбина на его члене было недостаточно, слова, которые он сказал дальше, могли убить Джисона на месте. — Нам ведь не нужен презерватив? Я хочу чувствовать тебя, — сказал Чанбин до того просто и небрежно, будто не он только что довёл Джисона до сердечного приступа. У младшего глаза закатились почти до самого затылка, когда Чанбин начал двигать рукой. — Звучит прекрасно, — ответил он напряженным голосом. Старший фыркнул, смазывая член Джисона и устраиваясь над ним. В этот момент, глядя на идеальное, точёное тело Чанбина, пока тот пристраивался к его члену, Джисон совершенно не был уверен, что сможет продержаться хоть какое-то количество времени. Когда Чанбин начал опускаться, горячими руками оперевшись на живот Джисона и приоткрыв рот от удовольствия, у младшего практически душа вышла из тела. Отчаянно нуждаясь за что-то держаться, Джисона вцепился в невероятно большие твёрдые бёдра Чанбина. Когда он, наконец, сел до конца, Джисону пришлось зажмуриться, напоминая себе дышать, несмотря на лавину чувств. Чувство жара от тяжёлого дыхания Чанбина, лёгкий слой пота, блестящий таким образом, что идеально подчёркивал его точёную фигуру, его истекающий член, пока он сидит на Джисоне. Его удовлетворённый стон, пока он привыкал к ощущениям. Его вес на Джисоне, его напряжённое тепло, ощущение мышц его бёдер под пальцами. Джисон едва успел прийти в себя, когда Чанбин начал двигаться. Он распахнул глаза, чтобы видеть, как он двигает бёдрами, но обнаружил, что Чанбин смотрит прямо на него. То, как он вращал бёдрами, прижимаясь к Джисону, было чем-то до невообразимого сексуальным, Чанбин тихо стонал, набирая ритм. Если бы Джисон был в хоть немного здравом уме, он, вероятно, был бы смущён отчаянными скулежом и хныканьем, которые совершенно не мог сдерживать, позволяя Чанбину практически использовать себя. Учитывая его состояние сейчас, он почти не замечал звуков, против его воли вырывающихся из его собственного рта. — Ах, хён, — высоко заскулил он, отчаянно хватаясь пальцами за бёдра Чанбина. — Блять. Я должен был знать, что ты так потрясающе седлаешь, — бессвязно проговорил он. Чанбин ухмыльнулся, регулируя угол проникновения, и его уверенное выражение лица стало невероятно отчаянным, когда он снова опустился на младшего в нужном направлении. Его стоны стали прерывистыми, нарастая с каждым быстрым, размеренным движением его бёдер. Чанбин сжимал в себе член Джисона, гоняясь за удовольствием, мышцы его тела завораживающе напрягались и расслаблялись с каждым движением. Джисон в такт с ним мчался к своему собственному освобождению. Как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот, чтобы предупредить Чанбина, тот крепко опустился до конца, сжимая его член в себе и, высоко проскулив, кончил на пресс Джисона. Младший мог лишь простонать в ответ, когда последовал следом, вжимая старшего в себя так сильно, что почти увидел звёзды. Чанбин ахнул, когда член Джисона запульсировал внутри него. Он не замедлял движения бёдер, пока тело Джисона медленно не расслабилось под ним. В момент, когда Джисон смог пошевелить своим бескостным телом, он потянулся вверх, заставая Чанбина врасплох и утягивая его в поцелуй. Тот быстро пришёл в себя, промычав в рот Джисона и обхватив его лицо рукой. Этот момент определённо наполнен нежностью, несмотря на неприятное ощущение остывающей на животе спермы Чанбина и пульсирующего в горле сердца. Джисона в этот момент одолевают волнение, головокружение и любовь. — Хён, — выдохнул он с большой глупой ухмылкой на лице, когда отстранился, чтобы посмотреть на Чанбина. — Пойдём на свидание. На лице Чанбина расцвела широкая влюбленная улыбка. — Может, сначала наведём тут порядок? Джисон слабо шлёпнул его в грудь. — Если тебе это так необходимо, — разрешил он, закатив глаза. — Думаю, я позволю.