Он так и не узнал её ответной страсти

Полночь погрузила древний лес Эденворт, находившийся на границе королевства Лакслое, в поразительное беззвучие. Даже маркуанские быстроглазые ядовицы, известные своими ни на миг не прекращающимися переглядами, попали в начавшуюся всеобщую дрёму. Это был час ночной тиши, когда лес пересмеивался внутри себя над только ему известными темами. А древность его как мертвая тарнийская беззубая клыковица, пожиравшая каждый кусочек своего времени – росла и длилась вглубь проживаемой мига. Эта была Древность устоявших времён, непобеждённых и ожидавших знака о новом всеобщем начале, предуготовленном некой великой дерзостью, доселе не случавшейся в этом магическом мире исчезающих королевств, мире, где земли сгрызались странным нездешним мраком, гибельной тьмой. Повсюду в воздухе набирала силу невидимая, но ощутимая дрожь. Зашевелились ветви могучих древ, как когда-то в сознании - каракатицы безумия. Там и тут словно страсть дикого голода наполнялись соки адалитового камня необъяснимым алым свечением, подобно крови мира, раны которого, непонятные, тяжёлые, настоящие, как внезапная телесная язва, стали проступать во всём его пространстве и качестве – живого и мертвого, безлюдного и заселённого состояния. Наконец, Лес засмеялся, как девчушка лет двенадцати со светлыми соломенными волосами и забавными веснушками в виде проклятых талазаровых знаков смерти. Всей своею древностью лес вопрошал у ночи про рождаемую болезнь, воцарявшуюся не только в нём, но, казалось и во всей грозди существовавших когда либо миров. Но кто или что сталкивает миропорядок в бездну ранее не случавшейся катастрофы?.. Что за тёмная фигура в плаще из крысиных шкурок и с посохом из засушенного таинственного органа размножения, отнятого едва ли бережно и совсем не безболезненно у зверя-пожирателя Зархазара, жестокой твари, от которой приходилось откупаться подношением ей целых деревень со всеми их жителями, и лишь поэтому это существо не расширяло свои кровавые угодья вглубь королевских земель Близийи, лежавшей далеко на западе, в месте, где луна никогда не прекращается, а ночь оставалась сильна даже днём. Тёмная фигура вплетала ничего не понимавший мир в тёмный, как изрыгающая нечистоты Сущность из Калийского земного провала, ритуал перерождения. Но что же это за существо, настолько не посещавшее обязательные для всех магов Фихшарнийской академии колдовства занятия по основам магического устройства мира, что абсолютно не соблюло самый главный магический закон мира: не изменять порядок вещей, глубинностью своей держащих всё существование в дозволенном и единственно возможном состоянии. Все двадцать четыре мага Великой Грозди и все главы семи магических школ Фихшарнийской академии запретили проводить какие-либо магические практики, посягавшие на соблюдение этого закона. Даже маг Ахилаша, некогда творивший великого «пёсьего гиганта-прорывателя недр», усмирил свою дерзость исследователя границ мира, дабы не соделать великой угрозы всему живому, хотя всё магическое сообщество признавало его гениальность и во многом не пресекало его смелых, необычайных проектов, ужасавших мудрых в магии старцев Пелана. Так кто же был этот сильный и безумный в магии, одетый в плащ-балахон из крысиных шкурок с выделкой из азабийской ткани, сокрушитель покоя миров, щедро кормящий зреющее семя всеобщей катастрофы? В ответ лист пернейских трав прошептал бы в дыму собственного ритуального горения: «это Темный Лев». А безбородые нюхальщики женского белья, не перестававшие тайно и страстно воровать его из человеческих поселений, и по известной лишь им причине возведшие свою страсть в культ религиозного почитания, прокричали бы в одном из своих танцев-призывов богини Барганур: «Это он, могущественный предводитель карликов!». И им бы ответствовали влиятельные банкирские семьи, чьим золотом род Жургалоду когда-то купил себе титул царствующих особ: «Это он, тот, кто уже несколько лет как стал статьёй наших расходов на убийц и отравителей всего континента Арлингор - ибо мы не прощаем тех, кто не возвращает проценты с взятых у нас денег!!» А старуха несколько веков общавшаяся в своих трусах с великой раковиной Призывателя Волн, подытожила бы самым невероятным заключением о нашем таинственном виновнике кошмарного магического дерзновения: «Это он, о странные дети треклятой бурлидианской влажной расщелины, это он –явившийся из самых глубин черного космоса – НекроМегоМаг!!!!1» И целый хор цульзивейских сладкогрудых дев, в ритуальной ежегодной ночи воплощавших собой - богиню Барганур – исполненные самой голодной страстью, добавили бы: «Да, это он – наш Принц, так и не утоливший свою темную жажду, и от того ставший похожим на высушенный сморчок зилазихийских болот, скрытых туманами Дуцвуаля».