Разная любовь

      — Просыпайся, ленивая жопа! Мне пора завтракать! — толстый кот традиционно топтал меня в пять утра своими когтистыми лапами.       Да, если что, он говорящий. С этим фактом нужно просто смириться. А еще этот кот любит много есть, громко копаться в лотке и раскидывать свою серую шерсть по мебели. Но терпеть не может, когда я вот так скидываю его с кровати, и делаю вид, что сплю дальше.       — Чонгу-у-ки-и, — жалобно выл он, вновь запрыгивая ко мне на грудь. — Ты правда спишь чтоли? Наверное видишь во сне, как твой котик умирает с голоду и радуешься, да? Ох уж эти жестокие люди, — он театрально развалился на мне и раскинул лапы, прикинувшись тараканом после дихлофоса. Но видимо не рассчитал распределение собственного веса и корягой брякнулся на кровать. Фыркнул, дёрнул хвостом, а потом, ворча, взгромоздился на мой живот. Тяжеленная скотинка давила передними лапами на пустой желудок, а задними на полный мочевой пузырь. У него всё схвачено, блин!       — Кот, нам вставать через час, дай доспать чуток, будь человеком! — взмолился я.       — Покорми и спи дальше, — быстро мурлыкнул он.       — Скоро точно пущу тебя на варежки! — я раздраженно откинул одеяло и пошел на кухню.       — Тебе, Чонгуки, просто нужна жена. Она бы поди не забывала кормить меня с вечера посытнее.       — Какая еще жена? Кому ж я нужен? — усмехнулся я, накладывая корм в котячью миску. Потом взял плошку с водой, промыл и наполнил свежей. — Мужик с ребенком и таким противным котом вообще никому не приглянется. Вот когда ты состаришься и перестанешь болтать, может кто-нибудь да клюнет.       — Не дождёшься, — кот кинул на меня высокомерный взгляд, — я тебя скорее со свету сживу, чем сам состарюсь.       Мы с котом любили друг друга, но иногда он бесил меня, а я раздражал его. Это толстое серое чучело когда-то крохотным котёнком принесла домой моя любимая Элли. Еще до нашей свадьбы, рождения Хосочка и своей скоропостижной гибели в автокатастрофе. Тогда, почти девять лет назад, она вбежала домой в мокром от проливного дождя голубом платье, держа в ладошке грязный серый комочек с заплывшими глазами и толпой противных блох в редкой шерстке.       — Давай вылечим его, Гуки, — попросила она, глядя на меня своими прекрасными, полными слёз глазами. Дождевая вода капала с ее челки, струилась по щекам, шее и плечам. Я поспешил накинуть на нее большое выцветшее, толстое полотенце. — А потом я найду хозяев, — продолжала упрашивать она. — Но на улицу не отпустим больше, ладно?       — Не нужно никого искать, — я крепко обнял Элли и погладил пугливого бездомыша, — если сможем вылечить, давай просто оставим у себя.       Зря я это сказал. Ох, зря. Но в тот момент это было правильно и сделало мою невесту очень счастливой. Мы отмыли котенка и проделали всё что нужно, чтобы он стал здоровым, счастливым зверьком. Через неделю котёнок уже смело носился по нашей маленькой квартирке, лопал за троих и растопырил шерсть, как ёршик для чистки бутылок. Имя мы ему так и не дали. Ничего не прилипало. Ни Пушок, ни Барсик… Тогда мы просто стали звать его Котом, а Элли во время ласкательных процедур — Котиком, сладкой булочкой или сахарной ватонькой. Он буквально сел ей на шею, требуя постоянных нежностей и внимания.       Когда родился Хосок, кот немного присмирел. Понял, что Элли нужна сыну чуть больше и просто тусовался рядом с ними. Ночевал с ребенком, чтобы, как он рассказал мне недавно, не видеть наши уставшие рожи, но на самом деле я считаю, он просто полюбил маленького человека больше, чем нас.       Мальчик подрастал. Пошел в садик. Кот встречал его каждый вечер с газетным бантиком в лапах. Они играли так, что все соседи до самого первого этажа стучали по батареям: угомоните уже это стадо слонят! Но когда Хосоку было четыре, погибла Элли, и мальчику стало не до игр.       Сам я тогда чуть не спятил от горя и тоски. С огромным трудом заставлял себя вставать по утрам, делать необходимое, ходить на работу. Мне было тяжело смотреть на сына, ведь он был копией своей мамы. Тогда Кот очень выручил нас. Он был тем, кто отвлекал ребенка играми, присматривал за ним и шпынял меня, чтобы я не забывал поесть, покормить Хосока, побриться, иногда даже дышать…       Время шло. Я осознал потерю, сжился с одиночеством. Мой мальчик в силу возраста, как мне кажется, подзабыл происшедшее и жил настоящим. Кот вновь расслабился, округлился в талии. И вот теперь мы здесь.       — Первое сентября, Чонгуки, — позавтракав, кот вновь запрыгнул ко мне и стал шумно намываться, между делом поучая. — Первый раз в первый класс, как говорится. Сегодня ты мог бы встать и пораньше. Сделал бы сыну праздничный завтрак, надул бы шарики — я бы их потом сдул, цветов учительнице прикупил…       — Поздно уже, вчера надо было напомнить, — проворчал я.       Сон ускользал. Ну что я за родитель такой? Ребенок впервые идет в школу, а я даже не позаботился о праздничном настроении. Можно было отмазаться усталостью от работы, но Элли бы не поленилась даже после рабочего дня сбегать за шариками, цветами и тортиком. Она бы всю ночь крутилась по квартире, развешивая гирлянды с надписью: «С первым учебным днем, Хосоки!», «Поздравляем!», «С праздником!». Она любила такие штуки. А я умел только любоваться ее красотой и теми прекрасными вещами, что она создавала.       — Есть круглосуточные магазинчики для самых бестолковых, — дернул усами кот.       — Круглосуточные цветочные? — я приподнялся с подушки. — А ты-то откуда знаешь?       — Рекламу по телеку крутили.       — А-а. Думаешь надо сходить? — я сел в постели и погладил умную серую голову.       — Если хочешь порадовать мальца, конечно.       — Тогда присмотри тут пока, — попросил я умника, почесав его за ухом, и пошел умываться.       Магазинчик и правда был открыт. Я купил пышный букет белых хризантем, пучок разноцветных шаров на длинных веревочках и огромную открытку, больше похожую на плакат с поздравительной надписью для первоклашки. Вернувшись домой со всем этим добром, я быстро повесил открытку над столом в нашей кухоньке, шарики привязал к стульям, а цветы сунул в большую банку из-под соленых огурцов.       — Так-то лучше, — одобрил кот, запрыгнув на стул. Он попытался поймать хвостик шариковой веревочки, но та всё уворачивалась.       — А что приготовить? Яичницу?       — Да, сделай красиво, как когда-то…       — Да, я понял, — кивнул я и принялся за дело. Элли иногда делала нам смешные рожицы из глазуньи с сосисками и зеленью. Быстро и просто, но я почему-то никогда не готовил так. Я вообще старался лишний раз не напоминать ни себе ни сыну о ней. Это было слишком больно. Хотя в такие моменты ее лицо отчетливо проступало перед внутренним взором. Она ласково улыбалась, будто просила жить дальше, быть счастливым. Но я был уверен, чтобы быть счастливым, нужно любить. А никого, кроме сына и этого дурацкого кота я любить больше не способен.       Укладывая поджаренные «глаза» на плоскую тарелку, я утер запястьем слёзы, заволакивающие обзор. Кот осуждающе смотрел на меня.       — Чего? — спросил я, поймав этот тяжелый взгляд.       — Ничего, — фыркнул он. — Идиот.       Животное спрыгнуло со стула и потрусило в комнатку ребенка.       — А теперь-то что не так? — спросил я его. — Я сделал всё, что ты предложил. Даже сок купил по пути. Хосоки любит же.       — Речь не о Хосоке, — остановился кот. — Ты на себя посмотри! Развалина! Тебе сколько лет человеческих? Тридцать два? А выглядишь на все пятьдесят.       — И что?       — Да ниче. Иди буди сына. Ему скоро предстоит идти в первый класс с папой-дедушкой.       — Кот! Я спал меньше пяти часов, пробежался по холоду и вообще еле держусь, чтоб тебя не пнуть. Говори прямо!       — Прямо? Окей. Ты меня бесишь, Чонгук-а! Почему не делаешь так, как надо? Как она бы хотела? Думаешь Элли хотела бы видеть, как ты тухнешь один? Найди себе кого-нибудь! Женись или просто… не знаю, как у вас людей принято — встречайся с кем-то. В постель сразу не тащи, всё же дома ребенок, но на стороне можешь и того… поразвлечься немного. Оживешь может.       — Не хочу я…       — Ой, заткнись! Хочу-не хочу, надоел уже. Она погибла, а не ты. Досадно, конечно, что не наоборот, уж прости. Но раз так случилось, проживи хорошее за вас обоих. Сын, глядя на тебя, тоже веселее станет.       — Ах ты зараза, — беспомощно опустив руки, я смотрел на жестокого кота и понимал, что он прав. Желание жить полноценной жизнью никогда не появится само по себе. Но я могу начать через силу. Ради сына. А потом может оно и придет.       — Знаю. Я тебя тоже, — кот мягко вильнул хвостом. — Какао сыну сделай, — и скрылся в детской.       Хосок не ожидал такого праздничного начала дня и немного растерялся, увидев шарики и прикольный завтрак.       — Кто-то приходил, пап? — спросил он, усаживаясь за стол. Глаза сонные, но сияют, улыбка еще нерешительная, маленькие ямочки на щеках выдают ощущение волшебства. Удивительное солнышко — сын моей Элли.       — Нет, это мы с котом приготовили. Поздравляю тебя, школьник! — я звонко чмокнул ребенка в щеку. — Кушай хорошо, а я пойду приготовлю костюмчик.       — Пап, — он поймал меня за руку и заглянул в глаза. — Посиди со мной немножко.       — Хорошо.       На праздник в школу все явились наряженные в пух и прах. Девчонки с бантиками, мальчишки при галстуках, учителя сверкают нервными улыбками и суетливо ищут своих учеников, сверяясь со списками.       Мы с Хосоком издалека заметили табличку с нужным номерком, и пристроились позади толпы детей. Как ни странно, учительница к нам не подбегала, чтобы записать фамилию очередного явившегося.       — Пап, а вон Чимин из садика. Тоже в моем классе будет! — обрадовался Хосок. Потом огляделся еще и добавил: — и Сокджини тоже!       — Хочешь пойти к друзьям? — догадался я. Сын посмотрел на меня с неуловимой жалостью и помотал головой.       — Не-ет, я с тобой хочу постоять, — а у самого ножки так и пружинятся уже, чтобы скорее побежать к мальчикам. Они дружили с ясельных горшков, так что можно считать — всю жизнь.       — Беги, — я слегка подтолкнул Хосока в сторону ребят. Те как раз заметили его и призывно махали букетами, будто флагами. — Иди к ним, а я пока найду директора… — я на ходу придумывал причину, — поговорить надо о школьном питании.       — Правда? Ты не против один походить пока? — распахнул глаза сын.       — Правда, — улыбнулся я ему. — Это у вас детишек праздник, а взрослым много разговоров надо поразговаривать. Сам понимаешь.       — Ага, — кивнул Хосок и обнял меня на одну секунду. — Тогда я пошел, пап. Цветы дай.       Я отдал букет и помахал сыну. Того сразу окружили друзья и стали хлопать по плечам. Всё лето не виделись.       Конечно, ни к какому директору я не пошел. Просто стал блуждать в толпе, рассматривать людей, всё еще прокручивая в голове последний разговор с котом. Нужно, очень нужно заставить себя с кем-то общаться. И не просто по работе, а на более личном уровне. Впустить кого-то в свою жизнь. Но кого? Эту мамашу, которая одергивает платье на дочери? На пальце нет кольца, разведена? Вдова? На вид нормальная, но какая-то дерганная, поучает девочку, резко и некрасиво. А может эту? Сестра еще одного первоклассника. Молоденькая, лет двадцать на вид. На фига ей такой старикан, как я? Был бы богат — да, а так…       — Извините, Вы — Чон Чонгук? — приятный мужской голос отвлек от размышлений, на плечо легла рука. Я обернулся. Стройный мужчина примерно моих лет в стильном костюме держал в руках такой же журнал, что и все учителя.       — Да, я — Чон.       — Я отметил Хосока, Вам нужно расписаться, — он раскрыл передо мной журнал и протянул ручку.       — А Вы кто? — недоверчиво спросил я, но ручку взял и подпись поставил.       — Ким Тэхён, классный руководитель, — представился мужчина с легким поклоном. — Хосок будет учиться у меня.       — Учитель?       — Да. Вечером в классе пройдет собрание. Если придете, там подробнее расскажу о себе. А сейчас мне пора к детям.       — Приду, конечно, — я пожал плечами и проводил взглядом этого необычного человека. Не понятно чем именно он отличался от всех остальных. Спокойствием, манерой поведения, строгостью внешнего вида или этой скромной, чуть грустной улыбкой, которая теплилась на его губах.       После праздника в школе, мы с Хосоком вооружились списком необходимых канцтоваров и пошли по магазинам. Ручки, тетради, прописи, книги… Мой мальчик выбирал всё самое простое, а я наоборот старался подсунуть то, что поярче.       — Мне уже не пять лет, пап, — смеялся сын и выбирал однотонный серый рюкзак.       — Но и не пятнадцать, — наигранно хмурился я и крутил у него перед лицом чётким ранцем с человеком-пауком. — Подумай, может еще годик побудешь маленьким?       Он подумал-подумал, взглянул на меня недоверчиво, а потом вытащил из тележки свой серый и обнял человекопаучий со словами:       — Я как раз такой и хотел всегда, но думал, ты не разрешишь.       — Ну что ты? Почему? Выбирай то, что тебе нравится.       — А ты не будешь думать, что я слишком маленький? — Хосок катил тележку к кассе, едва сдерживаясь, чтоб не подпрыгивать.       — Это же хорошо, что ты маленький. Успеешь еще вырасти.       — Да?       — Конечно, Хосоки, — я остановил его и присел напротив. — Ты о чем-то переживаешь? По маме скучаешь?       — Скучал немного, да, — сознался мальчик. — Но не сильно. Я просто… хочу вырасти, чтобы быть тебе другом.       — Ты и так мой друг, сынок, — я обнял его, погладил по худенькой спине и шелковистым волосам. — Мы с тобой самые лучшие друзья.       — Ладно, — кивнул ребенок. — Раз мы друзья, тогда давай выпьем по пивку и посмотрим футбик, — подбоченившись, предложил Хосок. Проходящая мимо женщина неодобрительно глянула на меня.       — А давай, — хохотнул я. — Только вместо пива газировку. Договорились?       — По рукам, — протянул ладошку сын.       Но сначала вечером у меня по плану было собрание родителей. Я вошел в класс, когда все мамаши уже собрались и кидали взгляды разной степени липкости на нового учителя. Я был единственным отцом в этом курятнике, поэтому тоже притянул несколько взглядов.       Представившись и рассказав обо всех насущных темах, учитель Ким раздал нам расписание, ответил на вопросы и просил звонить заранее, если ребенок не приходит в школу из-за болезни.       Мамочки стали нехотя расходиться. Они были явно в восторге от этого молодого, такого вежливого преподавателя. Я дольше всех заполнял бланк о личной информации ребенка, и когда поднял голову, мы уже остались одни в кабинете.       — Я заметил, что Ваш Хосок очень активный мальчик. Он ходит на какие-то дополнительные занятия?       — Нет, ходил в садике на шахматы…       — Могу записать его на легкую атлетику здесь при школе. Будет ходить вместе с моим сыном.       — Ваш сын тоже первоклассник?       — Нет, он во втором. Занимается с прошлого года и очень доволен. Да и для здоровья полезно.       — Хорошо, я поговорю с Хосоком, а потом напишу Вам. Учитель кивнул и продолжал серьезно на меня смотреть.       — Как Вы справляетесь? — вдруг спросил он. — Я знаю, что вы отец-одиночка. Мы с женой в разводе. Ребенок живет со мной только по выходным, но даже так я с трудом понимаю, что нужно делать. А Вы постоянно справляетесь самостоятельно. Сколько уже лет?       — Три с половиной, — тихо ответил я, отдавая заполненный бланк и направляясь к выходу. — И… я не справляюсь.       Это было правдой. Я делал необходимый минимум, чтобы сын рос в пригодных условиях. Всё остальное — заслуга его матери, что дала ему крепкое здоровье, и кота, что поддерживал его психику в трудные времена.       — Чон Чонгук, — позвал учитель, когда я почти вышел из класса. — Вы можете в любое время писать или звонить. В будни я всегда свободен после трёх часов.       — Хорошо. Спасибо, — у меня создалось странное, но очень стойкое ощущение, что мы точно подружимся.       В тот вечер мы с Хосочком всё же выпили «пивка» и посмотрели футбол. Он заснул на середине второго тайма. Я перенес его в кровать и прилег рядом. Кот запрыгнул между нами и втопил свою урчалку на полную катушку.       — Пап, — сонно позвал сын.       — А? — поглаживая его плечико отозвался я.       — Я совсем немножко скучал по маме сегодня.       — Я знаю, малыш. Она бы очень гордилась тобой сейчас.       — Но с тобой было хорошо и весело весь день, — он моргнул, но сон настойчиво тяжелил его веки. — Я люблю тебя, пап. И тебя, Кот.       Я молчал. Это признание было первым в нашей нынешней жизни. Хосок никогда не говорил мне, что любит. Раньше ему хватало милых словечек в общении с матерью, а потом он словно позабыл их все, а я и не напоминал. Говорю же, я — ужасный родитель. Но тут кот напрягся и воткнул коготь мне в бок.       — Ответь ребенку, — зыркнул он на меня строго.       — Что ответить? — прошептал я.       — Сколько цифр в числе Пи, — закатил глаза мохнатый умник. — Скажи, что тоже любишь его.       — Ну, он и так знает.       — Не знает, дубина. Говори сейчас же!       Я сдался. Кот был прав. Откуда Хосок может знать то, чего я не произношу вслух с самого его младенческого возраста.       — Хосоки, — позвал я тихонько. Вдруг спит уже. Но тот отозвался еле слышным «мм?» Моё огрубевшее сердце забилось чаще. — Сынок, я тоже очень люблю тебя. Люблю больше всего на свете. Знай это всегда, ладно?       — Ага, ладно, пап, — пролепетал ребёнок и теперь уже точно заснул.       — Ну что? Язык не отвалился, нет? — ворчливо спросил кот.       — Какой же я идиот, — проговорил я обреченно, понимая, как много недодал своему сыну за эти годы.       — Дошло наконец-то, — пушистая туча перебралась ко мне на грудь и ласково уткнулась макушкой в подбородок. — Гладь.       С того дня я старался быть лучшим родителем, чем прежде. Почти каждый день готовил завтрак сыну и даже себе. Коту, само собой, перепадало первым делом. Помогал Хосоку с уроками. Точнее, просто присутствовал рядом, а уроки он делал сам. Провожал и встречал мальчика вечерами с легкой атлетики. Водил по выходным в парк или просто погулять по улицам. Оказывается нам могло быть весело вдвоем, будто мы и правда друзья.       Параллельно у нас завязалось общение с учителем Кимом. Сначала просто деловое: что принести в школу, дать номер тренера, как Хосок вел себя на уроках. Позже он стал иногда интересоваться моим отцовским опытом или звонить вечером в воскресенье, чтобы поделиться впечатлениями о выходных, проведённых с сыном. У них ситуация была другой, но тоже не всё шло как по маслу.       — Намджуни будто отдаляется от меня, — с грустью в голосе признался Ким Тэхён, позвонив в очередной раз в одно из ноябрьских воскресений. — Часто выбирает все выходные провести перед телевизором. Ни гулять, ни играть со мной уже не хочет.       — Может он просто взрослеет, — отозвался я, зажав телефон плечом. Я гладил хосокову рубашку на завтра, а она всё никак не хотела разглаживаться. Утюг толком не грелся, пора его чинить.       — Не рановато ли для взросления. Ему еще и девяти нет.       — Мой собирался повзрослеть с первого сентября, — улыбнулся я, вспомнив разговор с сыном. — Хотел скорее перестать быть маленьким, чтобы у меня появился друг.       — Джуни не стал бы… Он будто перестает воспринимать меня…       — А у его матери… — я запнулся, неуверенный в уместности вопроса. Но мы с учителем уже давно перешли на «ты» и пожалуй я могу спрашивать такие вещи: — она вышла снова замуж?       — Да, почти сразу после ухода, — легкая усмешка в голосе собеседника больно кольнула по сердцу. Как он пережил такое, если любил эту женщину?       — Возможно сын привыкает за неделю к отчиму, — сказал я очевидное. — Ты отходишь на второй план в его глазах.       — Да, я так и думаю. Но не хотелось бы… терять его любовь. Раньше мы были очень близки.       Я догладил последний манжет, отставил утюг и застегнул пуговичку на рукаве.       — Слушай, а может вы с Джуни придете к нам в гости? Пообщаемся, что-нибудь вкусное съедим, — предложил я. — Или можем прогуляться вчетвером, если погода будет хорошей.       Тэхёну эта идея понравилась, поэтому мы договорились на следующую субботу. Вот только прогулка сорвалась из-за промозглого ветра и дождя.       — Значит они придут? — уточнил кот. — Я буду в шкафу. Не выдавайте меня.        С самого утра он крутился под ногами пока я мыл пол. Хосок тем временем прибирался в своей комнатке, попутно доставая все игрушки, в которые можно было бы поиграть с Намджуном. На спортивных занятиях они успели немного подружиться, но не настолько, чтобы расслабленно принимать мальчика в гостях. Я понимал сына. Он хотел, чтобы Джуни понравилось у нас дома. Как и мне хотелось, что бы тут понравилось Тэхёну. Хоть он и был учителем, но теперь я видел в нем кого-то, кто мог бы стать мне хорошим другом.       Тот вечер прошел отлично. Сначала мальчики общались чуть скованно, но уже через полчаса из комнаты Хосока раздавались смех и громкие возгласы. Кот настороженно выглядывал из шкафа, желая присоединиться, но в то же время побаиваясь. Мы же с Тэхёном заказали еды и расположились в гостиной. Было немного странное ощущение от того, что в нашей маленькой квартирке появились другие люди. Но постепенно и мы, взяв пример с детей, расслабились и стали бурно обсуждать разные темы.       — Не собираюсь я больше жениться, — сказал Ким, когда я вдруг спросил его о новых отношениях.       — Не обязательно жениться. Может ты просто встречаешься с кем-то. Я просто спросил.       — Нет, хватит с меня женщин.       — Всё было так плохо? — тихо спросил я, оглянувшись на дверь.       — Конечно трудно сравнивать с твоей ситуацией, — отозвался он, опустив голову, — но мне кажется, мое сердце никогда не заживет. Я любил ее больше жизни. Наверное поэтому и не стал держать силой, когда…       — Может через какое-то время ты всё же сможешь попробовать еще раз, — я положил руку ему на плечо. Тэхён кивнул, разглядывая свои пальцы на коленях.       — А ты? — он поднял на меня взгляд. — Тебя не предавали. Ты не должен был разучиться любить.       — Возможно, — улыбнулся я. — Но я решил двигаться постепенно. Сначала нужно вспомнить, как вообще общаться с людьми, дружить с кем-то. А там уже посмотрим.       Мы посмеялись над собой: сидим два молодых мужика и жалуемся друг другу на нескладную личную жизнь. И больше не возвращались к этой теме.       Мальчики наигрались, прибегали несколько раз наспех перекусить. А перед уходом Намджун прыгал вокруг отца и просился пригласить нас с Хосоки к себе в гости, что бы он тоже мог показать другу свои игрушки и поделки, которые хранились дома у Тэхёна.       Так и повелось, что мы стали дружить семьями. То ходили в гости, то гуляли вместе, потом встречали новый год, выбравшись на природу, ездили в огромный зоопарк в соседнем городе.       Несколько раз в школе нужно было помочь с оформлением класса, починкой парт или сбором вторсырья. Мы с Хосоком всегда вызывались первыми. Тэхён брал с собой Намджуна. Теперь тот даже по будням иногда стал оставаться с отцом. И опять все вчетвером мы до вечера шумно работали в классной комнате моего сына. Мальчики, хихикая о чем-то своем, разрисовывали плакаты к празднику весны, а мы с Тэхёном прибивали крючки под потолком, чтобы потом развесить ленты и гирлянды из искусственных цветов.       — Идемте потом к нам, — предложил я. — У меня отпуск с завтрашнего дня, можем немного отметить.       — Я должен отвезти Джуни к матери, — с сомнением глянул на ребенка Ким.       — Пап, я позвал Хосоки к себе ночевать, — тут же отозвал Намджун. Они слышали каждое наше слово. — А вчера мама разрешила, если папа Хосоки разрешит, то можно ко мне с ночевкой.       Тэхён повернулся ко мне.       — У них большой дом, безопасный, — сказал он, заметив, что я в принципе не против.       — Хосок, ты хочешь поехать к Джуни? — спросил я сына, который тут же закивал. — Тогда ладно. Возьми с собой учебники, а завтра после школы сразу домой. Мальчики, радостно улюлюкая, забегали по классу, чуть не сбивая нас со стульев. Тэхён следил за ними и широко улыбался. Казалось в тот момент он был счастлив. И я… вроде бы тоже. Не потому, разумеется, что ребенок уйдет ночевать к другу, а просто потому что в нашей жизни появились такие отношения. Доверие, интерес и дружба.       — Я отвезу их и загляну к тебе, — сказал Тэхён полчаса спустя, когда я усадил сына с рюкзаком в машину Кима.       — Хорошо. Пока схожу за вином и закусками.       — Это еще что такое? — сурово распушился кот, когда я выкладывал покупки на стол. — И где Хосок?       — Он остался жить в школе, чтоб лишний раз не переодеваться, — ответил я. Настроение было хорошим, не хотелось препираться с этой мохнатой мордой.       — Ладно, я знаю, что он сегодня тусит у друга. А у тебя что? Свидание?       — Нет, Тэхён зайдет. Отпуск отметим чуток.       — Я и говорю: свидание, — кот спрыгнул со стула и боднул мою щиколотку. — Рад за тебя, братан.       — Ты чего городишь? — засмеялся я. — Какое еще свидание? Мы же друзья, ну, типа двое мужчин решили выпить.       — Вот только не говори, что не замечал, как он смотрит на тебя иногда, — фыркнул кот и, запрыгнув на подоконник, стал деловито облизывать лапку.       — Как он смотрит? — я уже начинал сердиться. Что за бред несет это животное?!       — Так же, как и ты на него.       Ничего не понимая, я продолжил готовиться к приходу друга. Разложил закуски по тарелкам, открыл вино, поставил бокалы и стаканы… И по виду этого стола, как раз-таки и получалось — я готовлюсь к свиданию.       «Да ерунда всё это, — попытался откинуть глупые мысли я. — Мы — два нормальных мужика, какие еще могут быть…?!»       Но тут же в памяти всплыли моменты, которым я, казалось намеренно не уделял внимания: первое впечатление от встречи с учителем Кимом, его необычная, приятная внешность, теплый голос и интересная манера поведения. На самом деле он нравится мне. Тэхён. Мне было приятно смеяться с ним и обсуждать грустные темы, легко было договориться в любом вопросе и организовать семейный выезд куда-то. Что уж там, мне было приятно даже просто смотреть на него. Да, можно было сказать, что я в какой-то мере любил Тэхёна и его сына. За эти полгода мы отлично сблизились. Но свидание?! Не смешите. Я никогда не представлял, что могу запасть на мужчину. Конечно, как и у всех у меня проскальзывали дурные гомо-мыслишки, когда от долгого воздержания в голову лезет всякая похабщина. Но я как-то приспособился и вроде даже свыкся с мыслью, что полноценный секс в моей жизни случится еще очень не скоро. А если и случится, то разумеется с женщиной.       — А чего это ты сразу про секс-то думаешь? — кот смотрел на зависшего меня, прищурившись. — Свидание не обязательно должно приводить к постели. Вы люди — странные, иногда просто едите вместе и называете это отношениями. Хотя вы с Тэхёном отлично бы смотрелись, как пара. И в постели, разумеется, тоже. И не смотри на меня так, я всё знаю про однополую любовь.       — А как ты узнал, о чем я думаю? — спохватился я, и уставился на кота. Появилось какое-то волнительное чувство, что сейчас произойдет что-то, что вновь изменит мою жизнь.       — Ну ты же никогда всерьез не думал, что коты умеют разговаривать, Гуки, — он задержал на мне насмешливый взгляд и отвернулся к окну, спокойно продолжив намывать свою лапу.       — В смысле? Ты же несколько лет болтаешь не затыкаясь, — я взял кота на руки, но он только громко мяукнул и, извернувшись, выпал из моих объятий. — Чего это ты начал мяукать? Кот! Прекрати этот цирк.       Но он только глупо уставился на меня и обиженно подергал усами.       — Кто же со мной разговаривал всё это время, если не ты? — я всё пытался вымолить у животного ответ. — Ну перестань, я и так в растерянности… Ладно, признаю, ты прав. Тэхён мне нравится. Чуть больше чем просто друг, но это не повод бросать меня… Кот! Поговори со мной еще. Я же люблю тебя, как родного, сволочь ты серая. Ну прекрати. С кем я теперь буду говорить, если ты опять станешь обыкновенным котом? С Хосоком? Но он мой ребенок, я не должен грузить его своими проблемами. И тут же в голову пришел ответ: появился человек, с которым я теперь могу быть откровенным. Как с самим собой. Кот невпопад мяукнул и подошел к миске, как всегда делал, если просил поесть.       — Покормить тебя, зверюга? — я утер слезы, которые выступили на глазах от осознания того, что все это время… А именно эти четыре года с момента потери Элли, я разговаривал сам с собой. Наделил ее приёмыша сверхспособностью, принял это как должное, и обманул самого себя. Может это и спасло меня от настоящего безумия? Или это и было моим безумием… Возможно.       Когда пришел Тэхён, я постарался сделать вид, что всё нормально.       — Ты какой-то молчаливый вдруг, — всё же заметил он. — Что-то случилось, пока я ездил?       — Нет… Не знаю, — отозвался я и посмотрел другу прямо в глаза.       — Говори, — он не отводил взгляда. Мне было трудно прочесть, что у него на уме.       — Пока я сейчас расставлял приборы, бокалы, всё вот это, — я кивнул на стол между нами, — то подумал… Это очень похоже на свидание, — мысли в моей голове панически мельтешили, сердце ухало за барабанными перепонками. — Скажи мне, Тэхён: это оно? Или я всё себе напридумывал и принял за факт? Со мной такое бывает, как выяснилось.       Учитель моего сына неподвижно держал в длинных пальцах бокал с белым вином и продолжал неотрывно смотреть. Прошло несколько секунд, а я не знал, что делать. Провалиться на месте, засмеяться, будто ляпнул шутку или накинуться на него с поцелуями. Непроницаемое лицо напротив располагало к любому из этих вариантов.       — Чонгук, — наконец произнес он, поставив бокал на стол, — ты знаешь, через что я прошел.       — Знаю.       — И только тебе я рассказывал, что не могу полностью оправиться от разрыва до сих пор.       — Да, я благодарен за доверие.       — И именно с тобой я стал возвращаться к нормальной жизни.       — Как и я, Тэхён. Точно так же.       — Возможно мы принимаем обычную благодарность за симпатию… за влюбленность, — он замолчал, вопросительно глядя на меня.       — «Мы»? Значит ты тоже чувствуешь это? — спросил я тихо-тихо, чтобы не вспугнуть едва затеплившийся огонёк между нами.       — Я боюсь чувствовать это.       — Потому что я -мужчина, — кивнул я, — понимаю, но…       — Нет, — перебил он, приподняв ладони в извиняющемся жесте. — Потому что, если ты испытываешь просто благодарность, то она скоро пройдет. А моё сердце не выдержит еще одной потери.       — Я не знаю, что это, — признался я честно. — Не прошло и часа, как я обнаружил это чувство. Ты мне нравишься. Очень. И я не хотел бы терять тебя. И Джуни. Хочу чтобы они с Хосоком дружили долгие годы, а мы с тобой виделись каждый день.       — Тогда давай продолжим видеться каждый день, — сказал Тэхён, чуть улыбнувшись.       — Как друзья? Будто этого разговора и не было? — к горлу подступал ком. На душе стало так скверно, что мне хотелось либо выругаться, либо расплакаться. Что это? Почему моя реакция настолько острая. Я ведь даже не был полностью уверен, что действительно полюбил мужчину. Или был?..       Он будто прочитал мои мысли, потому что вдруг подобрался, глубоко вдохнул и протянул руку ко мне через стол:       — Нет. Просто друзьями быть мы уже не сможем. Так ведь? — его красивая ладонь приглашающе раскрылась.       Внутри меня царил хаос. Хотелось взяться за эту руку, расцеловать ее, прижаться щекой… но в то же время какая-то часть трубила, что это неправильно. Не должен мужчина хотеть касаться мужчины так, как хочу этого я. Образ улыбки Элли вспыхнул на мгновенье. Новорожденный Хосок. Родительницы в классе. Говорящий кот. Смеется жестоко и тычет в меня лапой: я так и знал, что ты — трус!       Я порывисто взял Тэхёна за руку.       За теплую, сильную, мужскую руку.       И весь хаос моментально испарился. Не осталось ничего, кроме нашего, далеко не дружеского, рукопожатия.       — Я люблю тебя, Чонгук, — произнёс Тэхён еле слышно, накрыв мою руку второй ладонью. — Мне страшно. Страшно до чертиков. Но я больше не буду скрывать то, что чувствую. И ты не скрывай. Только так мы можем считать себя по-настоящему живыми.